Гребанная жизнь
— Арсений Сергеевич, простите меня, — сказал Шастун и преподаватель остановился, вынуждая его сделать тоже самое. Учитель стоял и хлопал глазами, словно не понял, что тот сейчас сказал. Антон и сам не сразу понял, но идти назад было бессмысленно и глупо.
— Прощу, если поможешь мне, — выставил условие Попов и на секунду Шастун задумался в правдивость этой ситуации.
Неужели так просто было решить конфликт между ними? Это может произойти даже без выяснений ситуации? Просто надо было извиниться? И что, это означает, что он проиграл в их «схватке»? Пока Антон думал, прозвенел звонок, парень огляделся по сторонам, словно только что пришёл в себя, затем, на преподавателя и кивнул головой.
— Пойдем, — сказал Арсений, взяв его под руку и даже не обращая внимания на то, что у Антона сейчас будет урок. Парень даже был рад, что пропустит его, но также и надеялся на благоразумие преподавателя. Он даже не знал, что Арсений заставит его делать. Они направлялись в сторону его кабинета быстрыми шагами. Преодолев это расстояние, также быстро и что самое интересное — незамеченными, оказались в «уютном логовище дракона», каким считал Антон кабинет Арсения. — Проходи, — пропустил его первым преподаватель, а затем вошёл сам. Зайдя в кабинет, Шастун остолбенел: весь стол был завален какими-то бумагами, большими папками. Компьютера, что стоял на столе и вовсе не было видно. Теперь Антон понял, что послужило причиной такого отношения к нему, его плохого настроения и усталого вида.
— А… — Шастун должен был что-то сказать, но не знал, как лучше на это отреагировать, когда он был тут в первый и последний раз, всего этого не было. — Арсений Сергеевич, вы макулатуру собираете? — решил пошутить он, но учитель явно этого не оценил, лишь протолкнул его чуть дальше, дабы зайти и самому.
— Если бы, Шастун. Мне теперь стало понятно, почему уволили прежнего завуча, он нихе… — начал открыто возмущаться учитель, а потом, когда понял, что и сам каждый раз напоминает об этике, немного спокойнее продолжил: — Ничего не делал, а мне теперь мало того, что за прежние года разбирать всё, так еще и пришли олимпиады для младших классов пришли в этом году, еще и к вам в класс новенькая приходит и все это навалилось в самый неподходящий момент для меня, — говорил Арсений и сам не понимал, почему откровеничает с учеником, который его ненавидит. Видимо, он устал уже держать все в себе и хотелось поделиться хоть с кем-то. Попов сразу пожалел об этом, ему стало противно от себя, что он проявляет слабость. Хотелось вернуть время назад, но нельзя было, преподаватель уже видел, как ученик готовился ему сказать что-то и думал, как же переменить эту ужасную нелепую тему.
— Вы так жалость к себе пытаетесь у меня вызвать? — усмехнулся Шастун, а Арсению теперь стало обидно на него. — Что ж, у вас получилось, мне вас действительно жаль.
— Какая к черту жалость, Шастун? — разозлился Арсений, но не на него, а на себя, что поддаётся эмоциям, как девчонка, что настолько истощен и не может контролировать ни своё поведение, ни мысли. — Я рассказываю тебе фронт работы, который нужно сделать, что исчерпать конфликт между нами. — Шастун закатил глаза, а Попов прошёл дальше к своему столу, садясь за него и практически исчезая среди бумаги. Антону даже стало смешно от этого на мгновение, Арсений казался в этой ситуации маленьким и незаметным.
— Тогда я ничего не понял, — тоже подошёл к столу Антон, беря в руки случайные листы и читая на них непонятную ему информацию.
— Тут отчеты за две тысячи восемнадцатый, семнадцатый и шестнадцатый года, но они не по порядку, поэтому тебе надо отсортировать все и сложить, — объяснил Арсений, что не понравилось Антону, судя по его недовольному лицу.
— Арсений Сергеевич, что это ещё за квест? — спросил Антон, аккуратно глядя на листы и не разбирая, как тут можно определить что и за какой год, он вздохнул.
— Это не квест, а восьмиклассник, который в меня влетел, — пояснил Попов.
— Так можно лучше я его найду и он вам все сложит? — предложил альтернативный вариант Шастун.
— А что, детям меценатов труд противопоказан? Извини, забыл, — решил брать его на слабо Арсений, строя театрально разочарованное лицо. Антон видел, как тот старается и ему стало неприятно от такого мнения о нем. — Да и к тому же, не с ним я был в ссоре, Антон.
— Я понял, — кратко сказал Шастун и принялся разбирать бумаги.
Арсений тоже работал над своей частью, изредка поглядывая на то, чем занят парень, ведь дело было ответственное, пусть эти документы и пойдут в архив, но если кому-то однажды что-то понадобится из него, не хотелось бы, чтобы информация была не достоверной. Антон разложил на диване три папки и раскладывал по ним бумаги, которые брал из кучи на столе. Арсений печатал анкеты участников школьного этапа олимпиады, а их было на самом деле много. Пока работал принтер, Попов пил чай, от которого отказался Шастун, предпочитая работать «без лишних деталей, которые могут мешать» и проверял все ли документы собраны по новой ученице. Арсений пристально смотрел в монитор, немного щурясь, когда его позвали:
— Арсений Сергеевич, — сказал Шастун, а преподаватель от неожиданности дернулся, даже пролив на себя чай. Антон удивился такой неаккуратности, но вновь почувствовал свою вину за поступок. Он явно напугал его, но не знал, что теперь делать. Арсений тихо выругнулся, что заметил Шастун среди всей тишины. Попов стал отделять горячую и мокрую рубашку от тела, которая так и стремилась обжечь его.
— Шастун, ну почему от тебя одни проблемы? — вопил учитель, не скрывая своего разочарования им. Арсений стал снизу расстегивать рубашку, дабы мокрые конец не касался его, но такой способ не помогал. Теперь материал стал холодным, вызывая у него мурашки при соприкосновении.
— Да снимите вы её уже наконец! — сказал Антон, видя, как Арсений мучается с этим.
— Я голый буду по-твоему? — отозвался мужчина, голосом обиженного ребенка.
— Стесняетесь? — усмехнулся Антон.
— Зайдет кто-нибудь и что подумает? — закатил глаза преподаватель.
— Можете мою кофту одеть, — сказал Шастун, быстро снимая через голову свою толстовку, оставаясь в белой футболке, которая ещё больше походила к его клетчатым штанам. Арсений с презрением смотрел на него. — Во всяком случае лучше, чем голым, берите, — Попов принял одежду и стал растегивать рубашку полностью.
— Надеть, — поправил его Арсений, а затем продолжил: — Признаю, что все-таки есть польза в том, что ты ходишь без формы, — мягко сказал Арсений, а Антон лишь победно улыбнулся. — Спасибо, — толстовка была Арсению как раз и пусть на голое тело, но ему было приятно в ней быть. Антон же просто наблюдал за тем, как учитель переодевается, он не находил это бестактным, даже наоборот, рассматривал его тело, которое было в хорошей форме. — А что ты спросить хотел?
— А? — засмотрелся и словно опомнился. — Я хотел сказать, что закончил. — Сказал быстро Шастун, указывая на сложенные полные папки.
— Ещё раз спасибо, — теперь Арсению даже стало как-то неловко от того, что он заставил ученика работать, так еще и взял его кофту.
— Мир? — протянул ему мизинец Антон, на что усмехнулся учитель, протягивающий ему руку для рукопожатия, Шастун сдался, приняв его сторону.
— Мир.
— И вы перестанете мне делать замечания из-за одежды? — уточнил Шастун.
— Только, если ты начнешь ходить, как положено, — улыбнулся Арсений.
Этот момент несомненно улучшил их отношения. Антон не знал, что будет завтра, но сегодня на душе было спокойно. Шастун вернулся за своими вещами в класс, там уже никого не было. С Арсением они попрощались и он стал в своём любимом месте, а именно на крыльце школы и ждал Вадика. У Антона было время подумать.
Теперь проблем не было. Единственное о чем он жалел, так это то, что снова не остался с друзьями, вероятно, они даже не стали его ждать, ушли поскорее посла урока, да и все. Погода была теплая, несмотря на то, что сентябрь заканчивался, поэтому в одной футболке холодно ему не было. Антон стал даже рассматривать факт того, чтобы подружиться с учителем. А почему бы и нет? Он молодой и скорее всего будет с ним на одной волне, только вот его до сих пор раздражало, что он хочет, чтобы сам Антон придерживался всех правил, когда сам не такой уж и правильный, как казалось ранее Шастуну.
Все правильно — он тоже человек. Сложный, пока не понятный, но уже не ненавистный ему человек.
Парень увидел, как подъезжает знакомая ему машина, так умел ездить только Вадик, поэтому, когда он ещё не припарковался, Антон двинулся к ней.
Шастун все еще думал о том, какие контрасты однако случаются в его жизни в последнее время и даже не подозревал, что сейчас с окна на втором этаже за ним наблюдает человек, который также анализировал сегодняшний день, смотря на его широкую походку, пока он не скрылся вовсе.
— Привет, — поздоровался Шастун второй раз за день, садясь в машину.
Только сейчас он ощутил усталость после школы. Сначала Антон хотел поговорить с Вадиком, рассказать ему все произошедшее, но в какой-то момент передумал и стал молча смотреть в окно, продолжая думать о своей жизни.
Водитель оглядел его, по всей видимости замечая недостаток элемента одежды, но не стал заострять на этом внимание, это было полностью его дело.
— Ты чего такой хмурый? — спросил Антон, на что Вадик помотал головой, но парень видел что-то неладное и не мог оставить это просто так. — Эй, рассказывай! А то уволю, — в шутку сказал Шастун, он часто так делал и оба не воспринимали это всерьез.
— Антон, ты сегодня утром радостный такой был, я не хотел тебя огорчать, но понимаю, что ты должен знать об этом, — Шастун сразу стал серьёзным, ему не нравилось то, как говорил Вадик, поэтому он даже боялся услышать то, что он хочет сказать, но любопытство брало вверх. Водитель смотрел то на дорогу, то на него, различая реакцию, из-за чего Антон попытался быть безэмоциональным.
— Ты был маленьким и, я уверен, уже не помнишь этого. Вряд ли после Андрей с тобой разговаривал на эту тему, — Антон боялся предположить, что ему хочет сказать Вадик — боялся оказаться правым. — Сегодня ровно пятнадцать лет со дня смерти твоей мамы, — он сказал это и отвернулся к дороге, чтобы не видеть лицо парня. Шастун кивнул. Он так и думал, но не знал, что ответить. Жалко ли ему её? Он не знал эту женщину, только имя и то, когда сказал в детстве тот же Вадим. Отец и правда с ним не общался на эту тему.
— Вадим? — мужчина мимолетно посмотрел на него. — А что с ней случилось? — этот вопрос его мучил, когда он был маленьким — почему у всех есть мамы, а у него нет? Этот же вопрос мучил его и в подростковом возрасте, а теперь как-то забылось. Но теперь, когда подвернулась такая возможность узнать подробности, удовлетворить свой интерес, узнать больше о своей истории — он не могу упустить.
— Она… — начал Вадик, а потом пожалев, просто вздохнул. — Антон…
— Говори, — твёрже сказал Шастун.
— Она повесилась, — ответил ему Вадим, но так и не посмотрел на него. Следить за дорогой, дабы уберечь жизнь Антона для него было всегда важнее и правильно. На парня эта информация никак не подействовала, он так и продолжил смотреть в окно с каменным лицом, но теперь думая о другом. Шастун не стал расспрашивать о подробностях, этого ему было вполне достаточно. — Антон…
— Я понял, меня не нужно успокаивать, — сказал Шастун и в подтверждение своих слов улыбнулся водителю, чуть развернувшись к нему. — Это было давно, нечего об этом думать сейчас, — соврал парень, ведь он думал. Он думал все больше и больше. Оставшуюся дорогу они провели в полной тишине.
Когда они приехали, то Антон наспех попрощался с водителем, дабы тот больше ничего ему не говорил и быстро направился в дом. Он знал, что сейчас один тут, поэтому может быть открытым, может выпустить все свои эмоции, но не мог, не мог показать самому себе то, как его это задело. Смерть женщины, которая его родила, пятнадцатилетней давности. Что он вообще должен чувствовать сейчас? В любом случае, его настроение кардинально изменилось.
Находясь на окраине Воронежа, он ощущал себя непостоянным Питером, которого все за это не любят, но виноват в переменах точно уж не он сам.
Антон решил, что лучшим решением сейчас будет: делать уроки. Такое отвлечется от своих мыслей, а заодно впервые за долгое время поучится. Чтобы наверняка все прошло, как надо, он включил на колонках, чуть ли не на весь дом музыку Eminem'a, да американский рэп — все для Шастуна. Учиться выходило плохо, учитывая то, что раньше он не делал абсолютно ничего. До экзаменов было ещё много времени, поэтому он не особо пока заморачивался по этому поводу, в отличие от своих одноклассников. Антон решил, что правильным решением будет списать всё домашнее задание из интернета. Это ведь тоже труд, разве нет?
Справившись с уроками, Шастун не знал, как можно ещё отвлечься от себя, но почему-то он вспомнил, как учился довольно хорошо в школе и как его сильно это утомляло. Антон до сих пор помнил, как его жизнь в тот период повторялась одинаково изо дня в день.
Теперь же ему хотелось повторить один из главных составляющих дня того времени, а именно — поспать. Ему нужно было хорошо выспаться и убежать от реальности. Два в одном — идеально!
Даже несмотря на то, что он до этого слушал громкую музыку, сон нашел довольно быстро. Буквально сразу после того, как парень лег на свою любимую мягкую кровать и накрылся пледом. Закрыв глаза, он все же некоторое время рисовал перед глазами различные картинки, представлял веселые ситуации, которым увы не быть, избегал всеми способами мрачные мысли и расслаблялся, а вскоре и вовсе заснул.
***
Антон не помнит, что ему снилось и снилось ли что-то вообще, но проснулся он не сам, его разбудили странные звуки, раздававшиеся за пределами его комнаты. Нехотя открывая глаза, Шастун обнаружил, что в комнате довольно темно, вероятно, уже ночь. Он продолжал слышать какие-то громкие разговоры и смех. Один голос парень узнал почти сразу, он принадлежал его отцу, а второй все никак не мог разобрать. Антон взял в руки телефон, который любил класть под подушку — уведомлений не было, но его это и не волновало, ведь парннь хотел узнать время.
Часы перевалили за двенадцать ночи, поэтому пытаясь быстрее проснуться, парень встал с кровати и направился в коридор, дабы узнать, что происходит.
— Антон? — спросил отец, словно его тут и не могло быть. Он с какой-то женщиной прошёл мимо его комнаты, но услышав парня, они развернулись.
— Что тут происходит, кто это? — недовольно сказал Антон, сложив руки на груди, делая серьезный и менее заспаный вид.
— Это… — он посмотрел на свою спутницу. — Снежана, — по его поведению, парень понял, что отец пьян, а по имени женщины догадался о том, кем она ему приходится.
— Понятно все, — прошептал Антон и стал спускаться быстро по лестнице на первый этаж.
— Антон, ты куда? — без особого интереса спросил отец, а в парне уже бушевали эмоции.
— Да как ты можешь?! — крикнул он, когда оказался на первом этаже, но ещё видел их. — Сегодня годовщина смерти мамы, а ты проститутку в дом привёл! — таким злым на отца, Антон ещё никогда не был, он пару секунд постоял, но не заметив совершенно никакой реакции на это, ушел на улицу.
«Да что вообще происходит, Господи?» — подумал про себя Антон, когда оказался на улице. Этот день продолжал его добивать. — «Ненавижу, ненавижу этих людей!»
Он не знал, что теперь делать, все эти накопившиеся мысли словно убивали его, хотели причинить как можно больше боли или надвинуть на мысли о собственной смерти. Возвращаться в дом, где его отец спит с женщиной лёгкого поведения было противно, но и идти некуда. Не пойдет же он к соседям, это означало опозорить себя, у него было чувство собственного достоинства. Где провести эту ночь, когда он даже не взял банковскую карту, чтобы вызвать такси? Выхода нет, остаётся только ходить по двору, саду и душить себя мыслями.
Антон прошёл к качели, не большой, какие ставят для отдыха, а детской. Её устанавливал ему отец с Вадиком, когда тому исполнялось шесть лет. Тогда мальчишка был по-настоящему счастлив.
Да и сейчас мог быть, если бы не некоторые обстоятельства. Шастун прошёл по ровному газону к той самой качели и сел на неё. Чем ещё можно было заняться, кроме как проверять социальные сети? Ничем. Этим Антон и занялся, но ничего нового там не увидел. Уже никого не было в сети, никого, кроме одного контакта, который парень добавил месяц назад на случай «а вдруг пригодится», конечно, за все время он пригодился ему только сейчас…