39
Это странно, что после каждого этапа, я падаю без сил. Получается, нельзя сказать, что я победила, я продержалась лишь на минут пятнадцать больше. Уровень адреналина упал и я вырубилась. Проснулась я глубокой ночью. На часах было уже четыре, когда меня выдернуло из сна. В этот раз я была в своей комнате. Из окна подувал теплый ветерок,колыхавший белую ситцевую занавеску. Я дышала ровно, впервые за это время. Впервые, я не боялась. Впервые, страх не сковывал мою грудь, холодил кровь в жилах.Впервые я чувствовала свободу. В этом ветерке, что ласкал мою кожу, словно шелковая шаль. Я глубоко вздохнула и откинула одеяло. Я была в белой сорочке.Совершенно обычной, не шелковой и не кружевной, чуть длиннее линии бедра, можно сказать майка, на тонких лямках.
Встаю, но немного шатаюсь. Натягиваю свои рванные джинсы, волосы лезут в глаза, убираю их за уши. Они уже выросли до середины спины. Не помню давно ли я их подстригала. Теперь это совсем неважно...
Достаю из сумки теплую кофту и накидываю ее на плечи. Она без пуговиц и молний, довольно длинная и может сойти за пальто.Я знаю, что сейчас лето, но здесь в лесу, по ночам холодно и сыро.
Босыми ногами ступаю по деревянным половицам, которые недовольно скрипят. Гладкие и холодные, они прогибаются под моим весом, когда я иду к лестнице на чердак. Весь дом спит, лишь посапывание слышиться из стен.
Проходя мимо папиной спальни, я стараюсь быть,как можно тише. Но вот старое дерево не разделяет моих планов. Сердце грохочет в груди,когда я хватаюсь за небольшие поручни деревянной лестницы и ставлю одну ногу на шаткую ступень.Она выдерживает меня и я уже уверенней поднимаюсь. Слава богу здесь нет скрипящей дверцы люка, заваливаюсь на пол и на четвереньках ползу. Чердаки у всех одинаковые. Заваленные чем только непопадя, но и в старых вещах можно найти что-то хорошее. На ощупь я нашла выключатель и пыльный чердак осветил мягкий свет старой лампы. Не скажу, что здесь много хлама. Кинув быстрый взгляд, я увидела старый потрепанный комод, разбитое зеркало в прекрасной, витьеватой раме. Ковры, картины, стулья и кресло. Но что мне понравилось больше всех, стеклянный буфет. Бутылка бурбона видно давно забытая все еще пылилась там. И как специально пару хрусталных стаканов.
Улыбнувшись себе самой, я двинулась к цели. Не думайте, что мне сильно хотелось пить. Просто я устала. Я устала бороться с собой, устала винить себя во всем. Если я немного выпью, потому что мне дерьмово на душе, ничего не случиться.
Подхватив чехол для мебели, я на носочках переступила валявшиеся стулья и подобралась к стеллажу. Открыв дверцу, так со звонким треском стекла отворилась. Сунув под мышку бутылку и зажав между пальцами стаканы. Я направилась обратно, выключила свет. Отворила небольшое окно в крыше и вылезла наружу.
Меня сразу обдало холодным ветерком и свежим запахом хвои. Повсюду слышалась песня леса. Трещание бессонных птиц, писк мышей, стрекотание кузнечиков и топот копыт недовольных оленей. Все это волной накрывает меня.
Я расстилаю чехол на черепице крыши и сажусь, упираясь ногами в покатый край. Я не жалею, что босая, хоть мне и холодно. Могу закутаться в чехол, он довольно большой. Какая же я дурочка!
Откупориваю бутылку и наливаю немного. Коричневая жидкость плещется и переливается в хрустальном прозрачном стакане. У меня все еще есть выбор, но я уже решила. Терпкий запах алкоголя проситься в мой нос. Подношу стакан к губам и делаю глоток. Горьковатый вкус обжигает язык и горло, но уже горячим янтарем стекает внутрь и окутывает мое больное сердце. Зажмуриваюсь, а сердце сжимается.
(Robert Pattinson- Let me sign)
Открыв веки, смотрю на небо. Такое необъятное и прекрасно, усыпанное тысячами бриллиантов, сверкающих во тьме. Само солнце не столь прекрасно, как звезды. Их переливы будоражат кровь, а когда они падают, они становятся еще прекраснее. Видно, звезды, как ангелы, когда падают, прекрасней всех. Делаю еще глоток за тех, кто падает, и становиться прекрасней. Проглатываю горькую жидкость, но глотаю снова, зарекаясь. Что если упаду, то сделаю это красиво и буду прекрасней той, что победит. Я подниму голову и вытру слезы, гордо и одиноко уйду в небытие...
Лес... Я познала его силу, я узнала, как он может сломать человека. Я проходила через его испытания. Он могуч и величественен, стоит передо мной, жалким отпрыском человечества. Снова отпиваю из стакана и кладу голову на руку. Сейчас не лучшее время думать о моем месте во вселенной... Глотаю за вселенную, которая так жестока ко мне. Пью за Дэниэла, которого у меня забрали. Грудь сжимается, и слезы сами по себе текут по щекам. Мой Дени... Мой друг... Мой лучший друг... Где он? Почему я сижу без дела? Да потому что слишком слаба... Из нас двоих, он всегда был лучше. Если бы я пропала, он бы не сидел, сложа руки, как это делаю я. Я тварь... Я чудовище...
Со мной Итан, моя семья. Я ем прекрасную еду, я в тепле, в комфорте, в безопасности. А где он? - За тебя Дени! - шепчу сквозь слезы и поднимаю стакан. Минуту смотрю через него, на деревья и звездное небо, а потом залпом выпиваю все, запрокидывая голову назад. Алкоголь ударяет в голову и нос, и я жмурюсь, прижимая рукав к лицу.- Прости меня! Ты любил меня, а не за что было. Я худшая подруга, да и человек из меня дерьмовенький!
Мой голос срывается на истеричный смех. Слезы все текут, стакан наполняется. А легче не становиться.
- Да я ведь даже не человек! И этого я тебе не сказала. Ты любил меня, а я ждала его. Дэни! Он любит меня, он погибнет из-за этого. Умрет из-за меня. Я не смогла дать счастья тебе и ему не смогу. Все несчастья лишь из-за меня.
Выпив еще один стакан, я упала на спину. Все закружилось, но когда я набрала в грудь побольше воздуха, все остановилось. Почему то мне не становилось лучше. Нет, я начинала вспоминать глаза Дэни. Снисходительные и полные любви. Глаза мамы, когда я впервые обратилась, полные страха и любви. Глаза папы, полные надежды и любви. Простодушные глаза Итана в первую нашу встречу - восторженные голубые озерца, восхищенно смотревшие на заплаканное лицо бледной девчонки. Глаза Рашель, похожие на поляну мягкой травы - полные уверенности и добродушные, глаза Арона - хитрые и добрые. Снисходительный, презрительный взгляд - Рашель. Все они пострадали в той или иной степени. Глаза кролика перед смертью, глаза - бусинки, полные страха и отчаянья. Они уже не так часто видятся мне... И, слава богу!
Только я хочу выпить еще глоток, и кто-то ломиться в мое убежище. Стеклянная дверь-окно открывается и появляется знакомая голова с каштановыми волосами, мягкими кудряшками. Я быстро начала прятать бутылку и стаканы, но было поздно.
- Эй, поздно спохватилась!- улыбнулась мама, кряхтя, выбираясь наружу. Ее волосы были растрепаны. Пижамные штаны, серые и помятые на шнурке, низко висели. Мятая серая майка слегка задралась, а вязаный кардиган распахнулся.
- Прости мам. Я не хотела, что бы ты это видела.
- Я знаю, дорогая.
Улыбка украсила ее лицо. Она явно не злилась, она была обеспокоенна. Беспокойство. Слово с большой буквы Б. Сейчас это мое обычное состояние.
- Как ты нашла меня? - спрашиваю я, наливая бурбон в стакан, протягивая его маме. Она берет его, но не сразу подносит к губам. Запахивая серый кардиган, она слегка откидывается назад.
- Ты стала намного изобретательней и без помощи, я бы не обошлась. Я встала выпить воды и встретила в коридоре Итана. Он был таким сонным и замученным, закутывался в толстовку и зевал,- она смеется, как раньше. Как в детстве, когда я испачкалась в варенье и везде оставляла свои следы.- Я спросила, что случилось, и он сказал, что ты ушла на чердак. Он как раз шел сюда. Я подумала, что может в этот раз, я с тобой поговорю? Я все-таки мать! Но последнее время, я чувствую себя беспомощной. Настолько ненужной, что даже хочется закрыть глаза и упасть. А Итан, он устал... Устал и физически и морально. Я волнуюсь за него, иногда мне кажется, ему не потянуть бремя короны. Но он встает и продолжает бороться. И я опять же ничего не могу сделать!
Ее голос такой грустный и печальный, он всегда рвал меня. Мое самообладание давало сбой.
- Я чувствую себя так же!- подношу свой стакан к ее и звонко ударяюсь. Секунду мама смотрит на меня, а потом залпом выпивает все содержимое и со свистом выдыхает.
- Знаешь, детка, мамой быть не просто! А мамой девочки-подростка еще хуже. Помнишь, когда ты увлеклась рок-музыкой, вот это было что-то. Я отлично помню твои крашеные волосы. Меня тогда чуть удар не схватил!
Она смеется и я вместе с ней.
- А помнишь, как ты пыталась их отмыть. Тогда в нашем дом не было ни одного мыла, ни одного шампуня!
Смех вырывается из моей груди и мимические мышцы уже начинают болеть. Когда мы успокаиваемся, стирая слезы, я прислоняюсь к ней и кладу голову на плечу.
- У тебя хорошо получается, мам.- она посмотрела на меня своими зелеными глазами и улыбнулась. Когда я потянулась за бутылкой, мама выхватила ее и строго стрельнула глазами.
- Тебе уже хватит,- в бутылке осталось уже меньше половины. Я и не знала, сколько выпила. Но уже пьяненькой себя чувствовала. Мама глотнула из горла и закрыла бутылку.- А теперь пойдем спать, скоро рассвет.
Выбравшись с чердака, мы поплелись в комнаты. Итан сидел в коридоре, прислонившись к стене головой, и спал. Мама улыбнулась и кивком показала мне, чтобы я шла, а сама скользнула в спальню у папе.
Босыми ногами я ступала на деревянный пол, который недовольно скрипел. Солнце уже начинало вставать. Золотые блики плясали по деревянной поверхности, согревая холодный пол. Словно вступая по солнцу, я подошла к Итану и присела на корточки.
В свете встающего солнца, черты его лица казались мягкими. Он выглядел намного моложе, лет семнадцать-восемнадцать. Итан старше меня на год-два. Всегда сосредоточен. Старается удержать контроль, но у нас это плохо получается.
Присев, я провожу губами по щетинистой щеке к горлу и уху. Его горло. Я больше всех люблю его целовать. Скулы. Челюсть - сильная, острая, твердая. Моя рука легла на его щеку, поглаживая и лаская.
- Эй, милый, - шепчу я и Итан вертит головой и сонно бормочет, но все же открывает глаза. - Привет.
- Привет, -говорит он хриплым голосом ото сна.- Не спиться?
- Нет. Проснулась и не могу уснуть, - шепчу я и глажу его щеку.
Хитрая улыбка украсила его лицо и глаза блеснули. Я знаю этот взгляд. Я давно его не видела.
- Это потому, что тебе нужно быть в моей постели.
- Ты самоуверенный засранец.
- Но ты же не станешь отрицать. - его губы приблизились к моему уху и я совершенно осела в его руках. Его сладкий шепот раздался в моем ухе, заставляя сжиматься все внутри. -Тебе безумно хочется вновь очутиться в моей постели. Со мной. Подо мной.
Его руки заползли под кофту и майку и спина моя выгнулась. Одна рука Итана лежала на затылке, а вторая водила круги по голой спине, а вообще, на мне не было лифчика, так что довольно интимный момент.
- Я знаю, мои прикосновения сводят тебя с ума. Кровь начинает кипеть в твоих жилах и все бесконтрольное, что есть в тебе, тянется ко мне. Я знаю, как мои губы действуют на тебя. Твое тело говорит за себя. Дрожь, которая сотрясает твои мышцы, угасает во мне. Но больше всех ты любишь мои грязные слова и это.
Его губы безжалостные и горячие скользящие по мне, его руки сильные и опытные. Я пропала. Это сладкая пытка, которую я сама выбрала. Итан рывком поднимается, используя волчью скорость и силу, наши тела врезаются в стену, и негромкий стон вырывается из меня. Господи, мы всех разбудим!
Итан, аккуратно поворачивается со мной на руках, а я как обезьянка цепляюсь за его сильное, твердое тело. Он открывает дверь, мы вваливаемся, дверь захлопывается за нами. Я падаю на кровать, и волосы рассыпаются по кровати.
- Я еще не закончил!
Господи, эта дьявольская улыбка. Я по ней скучала!
Спускаясь все ниже, его горячее дыхание обжигает, даже через майку. Длинные пальцы скатывают майку и задирают до груди, оголяя живот. Итан быстро смотрит на меня, как бы спрашивая разрешения. Когда я киваю, он отпускает голову и медленно дует на кожу. Вот оно, дрожь содрогает тело, кожа покрывается мурашками, и сердце так колотится. Мягкие губы ведут цепочку от одного ребра к другому и так вниз и вниз, но на полосу у джинс, он даже не смотрит. Соблюдает осторожность.
Жар распаляется, я чувствую, что горю. Изнутри и снаружи. Боже! Это пытка! Но, видит Бог, я готова за это в аду гореть. Вместе с ним я готова вечно гореть в аду. Ведь он мой рай, мой ад, мое небо!
На полу согнутых руках, он приблизился к моему лицу и отпустился. Его губы поцеловали мои. Его язык проник в мой рот и завладел всем, чем только можно. Я проиграла эту битву и подняла белый флаг. Я в плену.
- Но все что чувствуешь ты, не может сравниться с тем, как ты действуешь на меня. Ты ведь даже не представляешь, что делаешь со мной. Я горю, заживо сгораю в своем собственном аду. Мой чертов мозг, вариться в своем соку. Ты в моей гребаной голове. Ты и только ты. Твои губы обжигают, твой холодный взгляд ранит без ножа. Даже сейчас твое дыхание - горячее, прерывистое с горьким запахом бурбона, ты словно из моей самой грязной фантазии. Мне хватает лишь взгляда, что бы хотеть тебя здесь и сейчас. Ты заставляешь меня падать с обрыва снова и снова.
-Так давай упадем вместе...
Я откидываюсь вниз, пока его голубые глаза нервно бегают по моему лицу, по моему телу. Мы горим, мы боремся, мы умираем.
- Я не хочу падать, я хочу взлететь. С тобой.
- А я не хочу. Взлетают пусть те, кому нечего терять. Они все равно упадут, им будет больней. А я лучше упаду сразу, я лучше в ад спущусь, но сейчас. С тобой.
Мы говорили непонятно о чем, но все же понимали друг друга.
-Хорошо,- согласился он и поцеловал меня снова. Как бы мы не хотели продолжить, бессонная ночь сделала свое дело и мы уснули в объятьях друг друга.
Утро или точнее день, начался вполне удачно. Остался последний этап. Не нужно было драться, сражаться и убивать кроликов. Я всего лишь должна была поговорить со старейшиной. Вот только от этого зависит мое будущее.
Мы встали, с трудом встали. Во всем Итан виноват. Я не хотела целовать его, пока зубы не почищу. Но он упрямый засранец. Но как только зубы были почищены, душ принят, мы спустились. Итан то и дело щекотал меня и хватал за бока, пока я весело до слез смеялась. Пропустив пару ступенек, он подхватил меня за талию и снес по лестнице, целуя в шею. Я чувствовала себя самой счастливой. Все было более или менее хорошо. Вся моя семья была в сборе, все улыбались и смеялись. Мы быстренько позавтракали и пошли одеваться. Мама подобрала для меня несколько платьев, но честно говоря, они все были не для меня. Знаете, когда видите вещь и говорите, это не мое. Вот и я так же. Это были платья для девочек паинек или для деловых женщин. Я решила, что уж если и пойду на встречу со старейшиной, то пойду, как я. Поэтому надеваю узкие черные брюки и белую рубашку. Я распустила волосы, но собрала их набок, заделав заколкой. Черный ремешок висел на тали, дополняя образ. Я надела небольшие сережки-перышки и цепочку. Но все же главный кулон всегда висел на шее. Волчий клык Рашель всегда был при мне.
Мама не одобрила мой выбор, особенно - кед. А я не хотела быть кем-то, а кеды... Кеды - это я. Так мы и отправились в дом самой старшей из всего вида волчьего. Ее дом стоял на окраине, поэтому шли мы довольно долго. По всюду кипела работа , строились дома, играли дети и ездили машины. Женщины развешивали белье и ругали непослушных волчат. Повсюду кипела жизнь. На нас многие заглядывались, на меня. Папе молча, но опустив голову, выказывали свое приветствие и уважение.
Перед домом старейшины стояли стражи. Папа обошел нас и подошел к стражу, который быстро выпрямился и отпустил голову. Он что-то спросил у того и страж расслабился. Он начал ему отвечать и как старого друга хлопать по плечу. Папу это нисколько не смущало. Он улыбнулся и подошел к нам.
- Там сейчас Женевьева, но она скоро выйдет.
Страх начал медленно расползаться в животе, и я схватила руку Итана. Он нежно погладил ее и сжал. Но не прошло и минуты, как в дверях появилась Женевьева. Вы не поверите, если я скажу, что она выглядит, как ангел. На ней было белое кружевное платье с юбкой-миди, а волосы заделаны в нежную прическу, вся она излучала нежность. Но все это рассыпалось, когда ее улыбка злорадно блеснула при виде нас. Задрав нос и выставив грудь вперед, она уверенно прошла мимо нас. Я глубоко вздохнула и разжала руку Итан.
Поднявшись по ступенькам, я постучала в дверь. Когда из дома донеслось тихое <<Входите>>. Я переступила порог и вошла.
Домик был небольшой и деревянный, внутри пахло мятным маслом и деревом. Запах имбирных печенек витал в воздухе.
- Проходи, дитя мое! - голос старый и хриплый, но приятный донесся из гостиной. Неуверенно я вошла и увидела женщину лет семидесяти-восьмидесяти. Она была худенькой, с дряхлой кожей, с черными волосами, но с довольно частой проседью серебряных прядей , без очков. Что мне показалось странным, волос были довольно длинными, распущенными, но уложенными. В волосах виднелись косички с перьями, крупными бусинками, разноцветны лентами и нитями. На лицее ее были красные и синие полосы, черные знаки и стрелки. Она похожа была на шаманку или жрицу. Одетая в коричневую водолазку с кожаной жилеткой, она сливалась с интерьером комнаты. Клетчатая юбка расположилась на багровом кресле. В комнате их было два и такой же диван. Дубовый столик со стеклянной крышкой.
Камин с фотографиями, ружье на стене и все в таком духе.
- Садись, дорогая. Я не кусаюсь. - ее глаза цвета шоколада обернулись ко мне и я поздоровалась. Садясь в кресло, я почувствовала себя неловко.
-Реббека Блэквуд, если не ошибаюсь?- спросила она, откидываясь на спинку.
- Да. Все верно. А вы...
Я сделала паузу, что бы она сказала мне свое имя.
- Гордая Орлица,- уверенно сказала он и подняла подбородок вверх. Я смутилась, чувствуя, что надо мной смеются. Она безусловно заметила недоумие на моем лице и взмахнув руками и усмехнувшись начала говорить.
- Дорогая, никогда не говори своего имени первому попавшемуся человеку. Имя имеет большую силу и большую власть. Запомни это!
Я кивнула, и старушка продолжила говорить.
- Я рада, что ты не последовала примеру своей соперницы. Если она думает, что я не знаю, кто она такая, то сильно ошибается. Заявилась ко мне в образе ангелочка, в белом платье. Еле удержалась, что бы удержать обед внутри, - Я поежилась от такого. А старушка та еще вояка. Дух железный.
- Ну, рассказывай. Кто ты такая?
Я вздохнула, что я могу рассказать. Что я должна рассказать. Задание вроде бы простое, но на самом деле, все это проверка.
-Я Реббека Блэквуд. Дочь своего отца, вожака этой стаи, и своей матери. Для меня они все. О том, что я волк, узнала относительно недавно. Все это трудно далось мне. Другой город, другая школа, новые друзья. Что скажешь? Новый статус. Наследница. Ну, я думаю, вы знаете мою историю?
Она усмехнулась и взяла со стола чашку чая, поднесла к губам, подула. Она пристально посмотрела на меня, а потом стрельнула глазами на вторую чашку, говоря - бери.
- Это все слухи, они ползут, как черви. Извращаются, искривляются, а я хочу услышать из первых уст. Давай!
- Я встретила Итана. Первое время, наши отношения не складывались. Я узнала, что должна выйти за него, стать королевой. Я испугалась, это ведь огромная ответственность. Моя прошлая жизнь не включала в себя это понятие.
Глаза старушки блеснули, и уголки ее глаз поднялись.
- Расскажи мне о своей прошлой жизни.
Я немного замялась. Никогда не говорила с кем-то еще об том. Только с Итаном. Думаю, по мне было заметно, что я смущаюсь и мнусь, поэтому женщина поставила чашку. Он взяла другую и подала мне.
- Не волнуйся, твои слова, не выйдут дальше этих стен. Я живу уже очень долго, меня не удивишь. Так что расскажи мне...
- Это сложно... - вздыхаю я и беру чашку. Женщина следует моему примеру и мы смотрим друг на через пар, поднимающийся с поверхности душистой жидкости. Она мне кивает и, выпив глоток, я начинаю свой рассказ.- Мне было шестнадцать, когда я впервые попробовала алкаголь. Подростком быть непросто, особенно, если твоя крыша пошатнулась. Раньше я старалась не думать о причинах своего алкоголизма, считая, что раз уж прошлое не вернешь, то о нем нечего и думать. Но сейчас, я понимаю, что виноваты были не обстоятельства, не потерянная любовь, не нехватка внимания или отца. Это была я. Я могла ведь не выбирать этот путь
-Конечно. Но прошлого не изменишь. Ты только можешь принять его и жить дальше.
Я кивнула и пристыжено отпустила глаза. Мне было немного некомфортно, но я сидела и чувствовала все это. Мне было то жарко, то холодно. Это все совесть, которая мигает в моей голове.
- Расскажи мне о своей семье? - глаза женщины пронзительно смотрели на меня, а точнее на мою реакцию. В отличие от меня, она была совершенно спокойна.
- Моя мама. Она была со мной всю жизнь. Вы должны понять, она мой самый родной человек, она поддерживала меня всегда и во всем. Все мои ошибки были сделаны мной и не судимы. Мама никогда не ограничивала свободу, но лишь с тем условием, что я сама установлю границы. Она доверяла мне, позволяла ошибаться и учиться. Лишь один раз в своей жизни, эта система дала сбой, но даже тогда, она доверилась мне, позволяя все исправить, доказать, что я могу быть лучше, - я на секунду замолчала, потому что в глазах защипало.- Я не думаю, что вам интересно услышать о ее дипломе психолога или подработке в больнице. Поэтому я просто скажу, что не хотела, что бы она страдала так, как сейчас. Да, они с папой вместе и она счастлива с ним, но она не должна переживать то, что переживает сейчас.
- Вы, безусловно, любите свою мать. А ваш отец? Считаете ли вы его виновным в несчастье своей матери. Я знаю, что десять лет, он не жил с вами, а лишь изредка навещал. Так?
- Да. Но я не виню его. Раньше, возможно. Но я старалась думать, что так им будет легче. Если они расстанутся...- мой голос был тихим. Потому что я не так часто об этом задумываюсь, но теперь задумываюсь о другом.- Я думаю, что винить надо меня. Если бы я родилась волчицей, то никто бы никуда не уходил.
Брови старушки нахмурились. Крючковатые руки поставили чашку на стол, а тело ее откинулось на спинку кресла.
- Ты винишь себя во всем?- ее бровь изогнулась домиком, а глаза смотрели выжидающе. Легкая насмешка была слышна в ее голосе.
Я не знала как на это ответить.
-Я виню себя во многом. В какой-то степени, я виню себя всегда, но не во всем.
Это было крайне запутанное предложение, но это единственное, что я могла сказать ей.
- Хорошо. Пусть так! Но разве ты виновата, что родилась той, кем родилась. Это воля природы, то воля богов! Но это не воля несмышленого дитя.- ее улыбка была почти материнской, но все же суховатой. Она была предельно честна и суха, но все же от нее веяло некой мудростью, которую я пока постичь и понять не в силах.
- Может вы и правы, но сердцу не прикажешь и не укажешь, что чувствовать.
Хриплый смешок раздался в комнате и старушка, прикрыв ладонью рот, засмеялась.
- Да, а в этом уж я не могу спорить. У меня был всего один мужчина, с которым я прожила всю жизнь. - она улыбнулась.- А вот ты, девочка. Я слышала, на что способны мужчины ради тебя и что с ними происходит из-за любви к тебе.
Я замерла, сердце мое упало в пятки. Все похолодело и скрутилось. Меня тошнило. Я ненавидела эту тему.
- Мы же не будем говорить на эту тему. Моя личная жизнь никак не относится к титулу королевы.
- Девочка, ты должна понять, что когда станешь, королевой, женой вожака, твоя жизнь и жизнь Итана будут достоянием общественности. Конечно, это не всемирная аудитория, но ты должна понять, все будут смотреть за вами, как под микроскопом.
Я вздохнула, но моим внутренностям это все равно не нравиться.
- Дэниеля, вы не знаете и возможно не узнаете. Он любил меня, он был моим лучшим другом, он пропал. И это еще один пункт, по которому я виню именно себя.
- Ох, это маловато! Ну ладно, Итан? Думаю, о нем ты расскажешь больше.
- Итан, истинный вожак, я считаю. Говорят, мы волки предназначенные друг другу. И я начинаю верить в это. Он понимает меня, он доверяет мне, я доверяю ему. Это что то неподвластное человеческому разуму и даже волчьему. Это чисто инстинктивный образ. Связь неуловимая и неразрывная. Итан умеет заботиться о других, он умеет сопереживать, он лучше меня, хоть у него свои тараканы.
- Да, о нем тоже маловато. Ну да ладно! - она немного откинулась и прижала пальцы к губе.- Последний вопрос. За что ты борешься?
-За него. – не думая ответила я. Брови женщины удивленно поднялись, а губы приобрели форму в виде буквы о. Я знаю, эти слова не лучший ход, но я хотя бы сказала правду.- Я знаю, как это звучит, но я борюсь лишь за него. Эта дуэль, мое наказание. Корона, титул жены вожака, голос в совете, для меня все это не так важно, как возможность быть с ним, любить его. Все это лишь очень ответственные бонусы, которые мне нужно принять. Я просто хочу сказать, что если я все же смогу победить, я с достоинством приму все обязанности, я постараюсь привести наш род к лучшему будущему, я отдам нашему народ всю себя, но корона - не цель моей жизни, мечта моих снов. Итан, он все, чего я хочу.
Старушка долго смотрела на меня, оценивая, следя за моей реакцией, но поняв, что я не раскаиваюсь в сказанном, всплеснула руками и откинулась на кресло.
- Знаешь, в чем заключалось сложность того этапа?- я помотала головой, не понимая к чему она ведет.- Я оценивала не только ваши ответы, но и вашу реакцию, на вопросы, мои движения, на обстановку. Я хочу сказать честно, ни одна из вас не годиться на роль королевы. Мама Итана была превосходной. Итан рассказывал тебе что-нибудь об их паре?
-Нет.
-Конечно, он мало, что знает. Но я. Я жила, когда они только родились. Вот это была пара. С детства, они знали, что предназначены друг другу. И мы знали. Старались их хоть как-нибудь подружить, но они ненавидели друг друга. Люк задирал Кэролайн с того момента, как начал ходить и поначалу, малышка Кэрол плакала и уползала от него. Они оба были самыми прекрасными детьми. К пяти годам, Люк начал получать по заслугам. Войны из песочницы переросли в начальную школу. Как правило, первые классы, школу посещают в поселении. Мы все наблюдали за их ссорами за партой, драками с ободранными руками и лицами. Это было невыносимо. Но старшая школа оказалась адом, - она засмеялась, вспоминая прошлое, и слезинка скатилась по дряхлой, морщинистой, разрисованной щеке.- В школе, они собрали свои стаи. Потасовки стали постоянным делом. Пьяные дебоши, осквернение памятников культуры, прогулы уроков, купание в голом виде в бассейне школы. Мы заметили люди стали уезжать, переходить из школ. Старейшины приняли решение, последний год Кэролайн доучиться во Франции, так получилось, бабушка Кэрол была больна. Мы думали, буря затихнет и затихла. Да так, что все ничего не могли понять. После отъезда Кэрол. Люк затих, ушел. В прямом смысле. Ничего не происходило. Мы иногда не могли найти его сутками. Не зная, куда себя деть. Он ходил на вечеринки, пил, гулял...Стал волком-одиночкой... Так шел год, непроходимая депрессия, не давала ему учится, готовиться к управлению стаей, старейшин подумывали уже о его замене, как в один прекрасный день вернулась Кэролайн. Она была уже не той пацанкой, хулиганкой, ее сделали настоящей леди. Мы все ждали их нового взрыва, но единственное, что мы увидели, это как Люк падает к ногам этой девушки. Нельзя описать словами, что тогда он делал, что он говорил. Кэролайн ничего не говорила, лишь плакала и обнимала его. С этого дня все начали готовится к свадьбе. Люк натаскался манерам, обычаям, а Кэролайн была готова. Все в ней говорило, что она королева. Лишь с семьей и любимым, она позволяла себе расслабиться. Она всегда была сдержана, без эмоций, мудра, ее сложно было вывести из себя, лишь сдержанная улыбка украшала ее лицо.
Я не могла не плакать и не улыбаться от такой истории. Сидя в старом уютном кресле и вытирая рукавом слезы и думая, как мы с Итаном похожи на них. Ну чуть чуть. Я сразу поняла, что пропала в его голубых глазах, но признаваться в этом было слишком сложно.
- Зачем думаешь, я тебе об этом рассказала? Посмотри на себя - комок нервов, цепляющийся за свою любовь, за семью. Я не говорю, что твоя соперница лучше - тоже комок нервов, страхов, неуверенности и напускной мишуры. Единственное, что в вас разно, так то, что ты честна со всеми и с собой, а эта девочка - нет. Но готова к управлению, а ты - нет.
В горле застал ком. А ведь все это я. Но Женевьева, многое о чем она говорила, я предполагала это, но думала, что это моя фишка, я же всегда ищу в людях хорошее. Их человечность.
- А теперь иди. Я должна взвесить всё.
С этими словами, она махнула руками, а я, кинув последний взгляд на нее, вышла на улицу. И вздохнула. Мне надо было все обдумать и я рада, что все уже разошлись.