Эпилог
Дом спал. Над детскими кроватками тихо вращались подвесные игрушки, где-то в коридоре скрипнул пол, а за окном ветер сдвинул листву — август медленно уступал осени. В спальне пахло яблоками, тёплым молоком и кожей, знакомой до самых клеточек памяти.
Кейн вошёл в комнату, прикрыв за собой дверь. Он снял футболку на ходу и, поймав взгляд, задержал дыхание.
На кровати сидела она. В его рубашке — той самой, которую он подарил ей ещё в день, когда они впервые встретились в Туле. Её рыжеватые волосы были распущены, губы — мягко приоткрыты, а глаза светились оттого, что он рядом.
Ная (шёпотом)— Ты всегда так умеешь меня удивлять...
Кейн (улыбаясь)— Потому что ты — моя самая красивая загадка.
Он пригласил её лечь, прижимаясь к её телу. Их дыхания смешались, сердца забились в унисон. Он целовал шею, ключицы, мягко касался губами её груди — каждое движение было полным уважения и любви.
Она ответила, сжимая его руки, позволяя себе быть уязвимой и сильной одновременно.
Ная (вздыхая)— Я хочу, чтобы это никогда не кончалось.
Кейн (глубоко смотря в глаза)— Это только начало.
Постепенно, с лёгкой страстью, он вошёл в неё, внимательно читая каждую её реакцию. Медленно, как будто боясь спугнуть хрупкость момента, но уверенно — потому что их связь была крепче любого страха.
Она обвила его руками, прижимаясь всем телом, позволяя себе раствориться в этом единстве. Волны наслаждения сменяли друг друга, создавая пространство, где существовали только они — вне времени, вне мира.
Когда он закончил, они лежали, прижавшись друг к другу, и слушали биение своих сердец.
Ная (с улыбкой, уткнувшись в плечо)— Спасибо, что любишь меня такой.
Кейн— За тебя я готов на всё.
—————————————————-
Через несколько дней, после этого момента ночь , Кейн вернулся с работы и не увидев любимой, очень сильно испугался и побежал в комнату, открыв дверь...
Он увидел, что на кровати сидела она. В его рубашке — той самой, которую он подарил ей ещё в день, когда они впервые встретились в Туле. Её рыжеватые волосы были распущены, губы — мягко приоткрыты, а глаза светились оттого, что он рядом.
Кейн (тихо)— Каждый вечер я думаю: «Ну всё, я привык», а потом снова вижу тебя и... не дышу.
Ная (улыбаясь)— Глупый. Это потому что ты стал папой двух чудовищ и устал.
Кейн— Нет. Это потому что я не могу перестать тебя любить.
Он сел рядом, обнял её за плечи, вдохнул запах кожи. Она положила ладонь на его грудь — там, где билось сердце, полное её.
Ная — Я люблю, как ты смотришь. Даже спустя годы. Даже когда я в халате и с мукой на щеках.
Кейн— А я люблю, что ты — мой дом. Не стены, не мебель. А именно ты.
Он коснулся её губ, мягко. Она ответила сразу, будто ждала этого весь день. Рубашка соскользнула с плеча, обнажив знакомую родинку под ключицей. Его пальцы пошли по её телу, медленно, будто вспоминая всё заново, даже то, что никогда не забывалось.
Ная (шёпотом)— Напомни мне, как это... быть не только мамой.
Он уложил её на подушки. Целовал шею, грудь, живот — округлившийся, тёплый. Под ладонью — их третий ребёнок, едва заметное движение. Она смотрела на него с такой любовью, что слёзы выступили на глазах.
Он вошёл в неё медленно, мягко, как обещание. Их тела двигались в такт старой песни, которую знали только они. Она вздрагивала от прикосновений, вжимаясь в него всем телом. Он гладил её спину, целовал пальцы, шептал имя.
Ная (захлёбываясь в дыхании)— Никогда не отпускай меня... Даже когда я устаю быть сильной.
Кейн (в ухо)— Я твоя стена. Твоя ночь. Твой всегда.
Кульминация пришла не громко, а как тёплая волна — в сердце, в теле, в пространстве между ними. После — тишина. Только их дыхание и ночь.
Он держал её в объятиях. Она слушала его сердце и гладила его ладонью по щеке, по губам.
Ная (с улыбкой)— А ведь я когда-то сомневалась, что мы встретимся по-настоящему.
Кейн— А я знал. Просто ждал, пока ты станешь моей тишиной.
Прошли годы. Старшей — четыре. Младшему — два. В доме пахнет пирогами, игрушки валяются по всей гостиной, а в детской по ночам светит мягкий ночник с зайчиком.
Ная смеётся, когда Кейн шепчет ей утром: «С добрым утром, любовь моя». Она целует его в висок и протягивает чашку кофе. На кухне звучит детский смех, за окном цветёт яблоня.
Вечером они укладывают детей спать и остаются вдвоём. В пледе. В свете ночника. С новым ребёнком под сердцем.
Он гладит её живот, целует пальцы, говорит:
Кейн— Тебя стало больше. И я счастлив.
Ная (тихо)— А меня хватает. На всех. Потому что ты рядом.
Он прижимает её к себе, как в ту ночь. И она знает: сколько бы лет ни прошло, сколько бы детей ни родилось — он всегда будет смотреть на неё так, будто впервые.
Их любовь — это дом. Это руки, которые держат. Это шёпот, который не теряет силы. Это дыхание, которое они делят на двоих.