Шестикрылый

Сэм не помнил, когда в последний раз позволял себе в жгущей уши тишине сидеть на чердаке и пялиться в окно.

Он ничего не делал. Не искал информацию по поводу других миров, не рылся в интернете, взламывая ближайшие камеры и источники, которые могли привести их к Габриэлю, не пытался бесполезно уйти от воспоминаний и тягучей усталости в его груди.

Он просто сидел и наблюдал за впервые проглянувшим солнцем сквозь тучи. Закат был настолько ярким, что ослепил бы глаза Сэма, если бы лучи уходящего солнца светили в сторону окна. Кровавые вены проходили сквозь тёмно-синее небо, сетями растягивались на небесах, тянулись к красно-жёлтому кругу, который Сэм не видел. Ветра не было и тишина, разливающаяся по бункеру, дарила приятные ощущения сонливой неги.

И думать о том, что маму и Джека, возможно, сейчас пытают и издеваются над ними, вовсе не хотелось.

Сэм думал о том, как они красиво покончили с Локи. А ведь надежд на то, что они вообще могли бы выбраться из того паршивого мотеля, в который заселилось семейство из божков, не было. Сэм и Дин тогда убивали их один за другим, буквально утопая в крови, пока второй не решился на очевидную глупость. И если бы его глупость сработала, то Габриэль вряд-ли бы отправился с ними в бункер.

Брат решил сам отправить на тот свет Локи. Он схватил клинок и направился в главную комнату, пока Сэм и Гейб плечом к плечу слаженно уничтожали оточившие их тени. А когда Локи с насмешкой откинул Дина от себя, буквально смеясь с его попыток убить настоящего трикстера, в игру вошёл Габриэль.

- Ты отнял... сукин ты сын, полноценных восемь лет моей жизни! - рявкнул тогда Гейб. - И мы оба... Оба прекрасно знаем, что в аду время течёт иначе.

- Как пронеслись твои милые восемьсот лет, малыш? В припляску под рукой Асмодея? - расхохотался Локи. И в миг его лицо изменилось, становясь алчным, жестоким, довольным своей выходкой. - Тогда как ты, приведя Люцифера в гнездо моих детей, – моего отца! – отнял у меня их всех. Да, отец был не подарок, но он был отцом!

- Отцом, что приковал тебя к скале и привязал к тебе змею, чей яд капал тебе в глаза? - Габриэль приподнял брови. - Ты об этом отце, верно? Я же ничего не путаю? Я пожалел тебя, мальчик. Малыш. Я спас твою задницу от вечных мучений и у нас была сделка. И мы оба знаем, что в том, что Люси пришёл на вашу вечеринку, не было моей вины, ясно?

Локи и Гейб медленно двигались по кругу. Сердце Сэма, застывшего на пороге комнаты, сжималось только от того, настолько сильно дрожала рука Габриэля на осиновом коле, который должен был убить скандинавского бога и который архангел за день до этого так яростно точил ножом. Но сильнее всего оно болело от осознания того, что Гейб в аду прожил полноценные восемьсот лет.

Неужели Сэм стал бы таким же, – запуганным, потерянным, лишившимся рассудка и замкнувшим себя в собственной голове подобием человека, если бы пробыл в клетке больше, чем год (а его душа пробыла там сотню таких лет)?

- У нас была сделка. - вторил ему Локи. - Одна простенькая сделка! Ты не лезешь в распри своей семьи, ты забываешь о её существовании и живёшь под моей личиной! Я, чёрт бы тебя драл, отдал тебе даже Кали, которая была для тебя хоть какой-то ступенью, ведущей тебя в противоположную от фокусов сторону. Она была передышкой в вечной суматохе шуток и веселья, разве нет? А ты буквально привёл её на смерть. Так кто из нас монстр?

- Кали жива. - пожал плечами Габриэль. - И я её успел навестить. Тебя она, к слову, вспоминала очень долго и очень грязно, обзывая тебя смесью всех животных, которых она только знает.

Локи поморщился и они буквально одновременно кинулись друг к другу. Поначалу знатно проигрывал Габриэль, падая на пол, отплевываясь от крови. Свет помещения падал на его голову и кровь сверкала на нём, как сейчас – закат на небе. Но тот блеск во взгляде архангела, – непередаваемый, озлобленный, ледяной, – был хуже всех тех взглядов, которые когда-либо видел Сэм. Был хуже, чем все те бесконечные вторники, которые по мановению руки Габриэля пережил Сэм. Его глаза, содержащие в себе смесь из кровавого коктейля Молотова... В них зияла огромная трещина, пропитанная полной сломанностью, как в фарфоровой куколке, что разбитой лежала на полу.

И каждый раз, когда Гейб падал, Сэму хотелось подбежать и помочь. И каждый раз его удерживала крепкая хватка Дина на плечах. Снова и снова, смотря на Габриэля, Сэм видел павшего архангела с горящими шестью крыльями за спиной.

А после всё повернулось в совершенно противоположную для Локи сторону, когда Габриэль вскинул руку и подхватил кол, оказавшийся благодаря Сэму рядом с ним. Охотник подкатил его к архангелу и пальцы того сжались на твёрдом основании, которое впилось ему в ладонь. И острый конец практически моментально вгрызся зубами в грудь Локи, чьё тело оказалось прижатым Габриэлем к колонне.

- Это за все те года, сцуко. - прохрипел ему на ухо Габриэль, поворачивая кол в своих руках и срывая с чужих губ предсмертный хрип.

Сэму было странно наблюдать, как буквально аналогичная Габриэлю фигура падает на пол и в последний раз вздрагивает в предсмертной агонии. Это было... максимально странно.

Габриэль опирался на колонну и тяжело дышал. Со стороны можно было увидеть, как вздымается его грудь, как наполняются сиплым дыханием его лёгкие. Опущенные веки скрывали истинные чувства, что роились летними мошками внутри глаз. На нём виднелась кровь, стекающая по лицу, и ушибы, покрывающие скулы, шею, места, где была разорвана ткань одежды. И Сэм медленно шагнул к нему, преодолевая расстояние в метров пять между ними.

- Гейб. - Сэм аккуратно перехватил кисть его руки, пальцами касаясь напряжённого кулака, сжавшегося на покрытом чужой кровью осиновом коле.

Он отпихнул носком ботинка развалившуюся руку Локи рядом, разжимая чужие пальцы и вынимая орудие убийства из них. Кровь пропитала и его одежду, въелась в ткань кожаной куртки, которую он позволял носить себе только на кровавые охоты из-за её прошлого, что та пережила вместе с ним, – и даже не заметил, что та скользкими штришками окропила его ладонь.

И когда кол оказался у него, Сэм с трудом переламал его на две части, кривясь от мелькнувшей на лице Габриэля боли.

- Нам надо уходить. - молвил он, отбрасывая от себя остатки оружия.

Он сделал шаг назад, давая нужное личное пространство Габриэлю, чтобы тот пришёл в себя. И когда Гейб наконец-то повернул к нему голову, внутри Сэма перевернулся желудок, сделав двойное сальто, – веки, что открылись, предъявили миру те чувства и эмоции, которые боялся увидеть в независимом архангеле Сэм.

Боль. Горькую на вкус ярость. Горячее наслаждение, которое выветрится из него спустя несчастные секунды.

- Да. Идём. - кивнул Габриэль, отстраняясь от колонны.

Позже Сэм спросит у него, как тот себя чувствует, на что Гейб ответит, что «лучше, чем возможно». И Сэму захочется рассмеяться на такое заверение. Ведь чувствовать себя именно так после мести практически невозможно. Но Сэм улыбнётся и, засунув руки в карманы, перекатится с носка на пятку, толком-то и не зная, что сказать.

«Так я и думал.» - казалось уместнее многих слов.

Сэм позволил мягкой улыбке скользнуть на его губы и покрыть пасмурное лицо напускной весёлостью. Она всегда позволяла забыть многое и сыграть роль глупца, ничего не смыслящего в эмоциях людей. Позволяла уйти как можно дальше от проблем и стать чем-то вроде спокойной каменной глыбы, которой никогда и не снятся кошмары по ночам.

Сэм заправил пару прядей за уши, скользя пальцами к самому затылку. Он ожидал, что Гейб сейчас сбежит, но тот лишь спокойно сел в Импалу и отчалил вместе с ними.

После прибытия в бункер он с Габриэлем даже не говорил. Охотник вспоминал, как Гейб приходил к нему на чердак, измученный и потрёпанный, прижимался к его спине и сопел в одежду. Возможно, Сэм просто чересчур сильно держится за прошедшие моменты, в которых не было серьёзности.

Да Сэм даже не был уверен, помнит ли хоть что-нибудь Габриэль, начиная от его прибытия под руку с Артуром Кетчем и заканчивая тем странным монологом Сэма, где он, привыкший к сугробам жизни охотник, так позволил выйти себе за рамки одной лишь фразой:

Ты нужен мне.

Нельзя сказать, что Гейб никогда не интересовал Сэма, а заинтересовал только в том, особом психологическом состоянии, когда буквально закрыл себя в собственной голове. Нет, Габриэль стал для Сэма особым ангелом среди всей той оравы упырей, как всех пернатых (не задевая при этом Кастиэля) величал одним махом Дин. И если бы Гейб остался с ними, не сбежал от войны и не попал в сети тех, кого считал друзьями, то Сэм был уверен, что им удалось бы стать на ту самую дорожку взаимоотношений, что были у Каса с Дином.

Именно Габриэль попытался в своей неизменной жестокой, практически несправедливой манере научить Сэма понятию «ничью судьбу изменить нельзя». Те пятьсот восемь вторников, если в их количестве Сэм не сбился, принесли охотнику не только жгучую усталость и боль, которая увеличилась в тот самый момент, когда Гейб шутки ради перенёс его в среду и убил Дина на семь месяцев безвозвратно, – ещё они принесли понятие, что не всегда можно всех спасти и не всегда нужно за это себя корить.

И если бы это понятие ещё и въелось в Сэма окончательно... То это было бы личной победой Габриэля.

Именно Габриэль был так схож на Сэма. Архангел сбегал из семьи, пытался облагоразумить убийц и просто мудаков, строя над ними такие фокусы, от которых у Сэма иногда глаза на лоб лезли (аллигатор в канализации и инопланетяне поразили его ещё в первую их встречу).

Они и впрямь были похожи.

Сэм неожиданно потянулся к рюкзаку, что покоился на полу рядом с его кроватью, и положил его к себе на колени. Молния шумно проехалась из одной стороны к другой, открывая своё пустынное вместилище, в которое рука Сэма нырнула практически моментально. Пальцы сжались на давно уже потерявшем свой истинный цвет клочке бумаги и вынули его в тот самый момент, когда до него донеслось негромкое постукивание по двери чердака.

Записка моментально сложилась в четыре части и спряталась в кулаке, словно Сэм боялся, что кто-то сумеет увидеть набор цифр и маленькую, корявую подписку внизу. Он откашлялся и взглянул на дверь, что приоткрылась, впуская нерешительный лучик света в полутёмный чердак.

- Эээ, ха. Привет. Можно?

Сэм недоумённо кивнул, наблюдая за тем, как дверь приоткрывается чуть сильнее и пропускает внутрь нервно кусающего свою губу Габриэля. Его растрёпанные патлы спадали на лицо, бледность чётко выделялась на фоне. Гейб поправил тёмную кофту на своих плечах и с щелчком закрыл за собой дверь.

- Привет, Гейб. - бросил Сэм, и его напрягшиеся плечи моментально расслабились, словно почувствовали себя в безопасности.

- Да, Сэм, привет.

Габриэль потоптался у порога, явно не зная, куда себя деть. Он поглядывал то на окно, то на кровать, на которой сидел сам Сэм. Сэм молчаливо наблюдал за ним.

- Я помню, как был тут. - вдруг сказал архангел. - И помню, как ложился рядом. Я, эм, хотел... хотел, наверное, попросить прощения?

Сэм моргнул. Его язык прошёлся по пересохшим губам, а по позвоночнику пробежался холодок.

Прощения? – мысленно переспросил внутренний голосок.

- Прощения? - вторил тому Сэм, хмуря брови.

Его больше не интересовал впервые за последние пару месяцев распогодившийся закат в Канзасе. Теперь он смотрел на мнущего свои рукава Габриэля, что явно упрямо заставлял себя смотреть в лицо охотника.

- Да. - твёрдо сказал он. - Я знаю, что был тогда не совсем в себе и... ну, понимаешь, не мог контролировать себя. Просто не хотел бы ставить нас двоих в более, чем нужно, неловкое положение.

- Значит, правда, что больше никаких шуток? И больше не будет лжи, Гейб? 

Габриэля такой вопрос и такой резкий перевод темы явно поставил в тупик.

- Я же ответил ещё в том мотеле, Сэм. Никакой лжи к вам. Клятвенно обещаю так же, что фальш-смертей тоже больше не будет.

- Я не к этому. - покачал головой Сэм. - Просто ответь, тебе понравилось?

Брови Гейба незамедлительно поползли вверх. Закат застрял в его волосах, окрашивая в те игривые оттенки, которые в нём виднелись Сэму ещё раньше, при первом прибытии сюда. И это выглядело красиво, - так красиво, что если бы Винчестер был художником, то, не задумываясь, взял бы кисть прямо сейчас и начал делать на полотне наброски застывшего в ярко-красном свету Габриэля прямиком на глаз.

Штрих за штрихом, образ Габриэля, такой неряшливо-красивый, укладывался в голове Сэма, вызывая где-то далеко внутри уверенность в своих глупых словах так само, как и решительность продолжать этот странный разговор.

- Скажи, раз ты больше не будешь отходить от правды шуткой и отделываться от неё ложью, - тебе понравилось чувствовать тепло и окружающую тебя тишину? Понравилось понимать, раз ты помнишь те моменты, что тебя не прогонят и ты не останишься в комнате один на один со всем дерьмом, облепившим тебя? - Сэм внимательно всмотрелся в немного взволнованные черты лица Габриэля и подметил простую истину: - Потому что тогда так себя чувствовал я.

Габриэль смотрел на него тем самым невыносимым надломленным взглядом, с которым смотрел на павшее к его ногам тело Локи. И прежде, чем отвернуться к окну, что-то пробормотал неслышное себе под нос.

Сэм не стал вынуждать его на ответ. Он просто замер на кровати и наслаждался темнеющим в свете вечера силуэтом Гейба. Боже, как его тянуло в этому парню. Как же сильно он хотел сейчас встать и оказаться рядом, плечом к плечу, вбирая в себя тот солонковатый аромат океана, разносившийся от Габриэля на несколько метров.

В принципе, он мог это сделать с лёгкостью.

А после разжал в кулаке ту бумажку с цифрами, зажимая её между пальцев. Так, что любой, кто взглянул на него, заметил тот клочок.

- Я не дождусь ответа, верно, Гейб? - тихо спросил он.

- Я не знаю. - вдруг ответил Габриэль. Он упёрся руками в подоконник прямо как в ту ночь, когда пришёл впервые на чердак, и немного развернул голову в сторону Сэма, чтобы тот слышал его. - Я ничего не знаю, Сэм. Не знаю, что именно ты хочешь услышать от меня. Не знаю...

- Я ничего не хочу услышать. Я не нуждался и не нуждаюсь в ответе. Я лишь доносил свою истину, Гейб. 

- Люди называют это риторическим вопросом. - бросил Габриэль, снова поворачивая голову к окну.

- Называй это всем, чем хочешь. - хмыкнул Сэм и поднялся с кровати.

Пружины той недовольно скрипнули, словно ругали Винчестера за его неправильное отношения к ним, но Сэм лишь пренебрежительно отмахнулся от них, шагнув к окну.

Он остановился рядом с Габриэлем. Подоконник был широким, как и окно, в принципе, потому ему легко удалось примоститься рядом, склонившись и оперевшись локтями о подоконник, – практически копируя положение Габриэля, если не считать, что тот на холодную поверхность положил ладони и таким-то образом на данный момент даже возвышался над Сэмом.

Бумажка буквально муляла перед глазами Сэма, но Гейб инстинктивно её не замечал. Он смотрел в окно. Смотрел на холмы, окружающие бункер, на пыльную дорогу и застывшую Импалу, которую загонять в гараж Дин поленился. Поднимал глаза на небо и смотрел на его кровавые оттенки так, словно видел восьмое чудо света.

- Говорят, что мёртвым художникам Бог даёт в руки кисть и позволяет раскрасить небо. - проговорил Гейб, разрывая тишину. - Конечно, это ложь, но какая же красивая. Представь, умер где-то очередной Пикассо и ему в руки дали кисточку после его смерти, позволив быть тем, кем он был всегда.

- Метафорически красиво. - согласился Сэм, тоже смотря на небо. - И не следует просить прощения за то, что приходил.

Габриэль поджал губы и спрятал шею в плечах. Но напряжённым не выглядел. Сейчас они были довольны компанией друг друга, – поистине, без заморочек с другим миром.

- Я рад, что ты пришёл ко мне в ту ночь, рад, что ты позволил подарить тебе хоть какую-то защиту от твоих собственных кошмаров. И, честно сказать, ты мне тоже подарил такую. Так что не вздумай насчёт этого больше просить прощения.

- Понял, Сэм. - хмыкнул Габриэль. - Что это?

Сэм посмотрел на него и, проследив за взглядом, осознал, что архангел наконец-то заметил бумажку в его руках.

Один уголок губ приподнялся.

- Ты сунул свой номер телефона мне в карман. При нашей первой встрече, помнишь? - Сэм прокрутил в руках затасканный, ещё с лет десять затерянный в рюкзаке клочок бумажки.

Тогда Гейб, в своей серой форме уборщика сунул ему эту бумажку с наглой ухмылкой, наклонившись слишком близко, буквально дыхнув ему своим разгоряченным дыханием в ухо. Его рука пролезла в карман джинс парня и вложила туда сложенную в четыре раза бумажку.

Сэм отложил её с подрагивающей улыбкой на подоконник. Он не смотрел на Габриэля, скользя взглядом по въевшимся в память циферкам, которые поистине чем-то завораживали. И надпись. Та надпись, от которой по позвоночнику Сэма до сих пор бегают мурашки, – ведь Габриэль в ней назвал Сэму своё настоящее имя без страха на то, что его раскроют.

«Красавчику электр...у от того, кому пришлось на сту...ньку стать, чтобы увидеть твоё ...цо. Жду звонка, если не против

Гейб»

Сэм так и не позвонил в тот день. Некоторые буквы давно уже стёрлись и были не читаемыми. Он отвёл от корявой подписи взгляд, которую явно на тех самых ступеньках и делали, чтобы после догнать охотников и подарить одному из них яркое откровение.

Винчестер не осмелился поднять глаза на архангела.

Зато Габриэль смотрел на него.

- Ты слишком сентиментален.

- Ты только узнал?

Габриэль фыркнул и отвёл взгляд, вновь смотря на закат. Но даже слепой бы ощутил, как он постоянно косится на записку и делает вид, что она его не интересует.

- Зачем? - наконец осмелился спросить он.

Сэм немного расслабился. Локоть невольно скользнул в сторону и столкнулся со вжавшейся в поверхность ладонью. Габриэль не обратил на это внимания, не двигаясь. И не отодвинулся.

- Зачем я сохранил её? Я не знаю. - охотник пожал плечами. - Ты впечатлил меня. Нам редко попадались существа, что убивали не ради забавы или мести, а ради справедливости. Для нас подобное было в новинку, потому что ранее мы либо сжигали призраков, одержимых преследовать схожих на тех, кому посвящена была их месть. Ну и уничтожали клыкастых. Хоть большая часть нашего времени была сосредоточена на изгнании демонов с нашей планеты, мы работали по старой системе нашего отца, - атаковать без вопросов. И если бы не Бобби, подсказавший, что это именно ты, фокусник, водишь нас за нос, мы бы ещё с месяц ходили вокруг да около.

- Ты был не глупым мальчишкой, так что, Сэм, не думаю, что вы бы посвятили моей поимке целый месяц. А забавы ради, я бы вас сам подтолкнул к подобному выводу. И не убил бы вас. - когда Сэм повернул голову к нему, то увидел лёгкую улыбку на губах архангела. Тот не врал. - Как бы я не хотел апокалипсиса, где главную роль играете вы, хороших охотников я всегда отпускал. Невинных в своей роли охотников. Если бы ко мне пришёл только Бобби Сингер - ушёл бы невредимым и с верой в то, что убил меня. Если бы меня проведал Руфус Тёрнер, то история была бы такая же. А если бы пришёл ваш отец...

- То ты убил бы его? - перебил того Сэм. И кивку со стороны не удивился. - Джон точно так же не виноват в своей судьбе, как и все мы, Г...

- Он мог вас после смерти Мэри взять под подмышки и уехать как можно дальше, подарив простую счастливую жизнь. Отдал бы честь погибшей жене, сохранил о ней память в ваших и своём сердцах, но отпустил бы её кончину. Но нет, он обрёк своих детей на ужасное будущее в окружении монстров и страхе, что их отец с очередной охоты не вернётся. Потому я бы счёл его виновным.

На это замолчавшему Сэму нечего было сказать. Возможно, Дин сейчас бы стал спорить с Габриэлем на его месте, даже, скорее всего, за такие бы слова приписал бы не один удар. Вот только Сэм прекрасно понимал всю серьёзность и справедливость слов Габриэля. 

В подростковом возрасте Сэм часто представлял как бы он поступил на месте отца. Он говорил себе, что никогда бы не стал обрекать свою единственную семью на подобное. Теперь же он даже когда понимал, что от такого никто не застрахован, - всё равно знал, что отец поступил эгоистически. Пускай его слова – «Тебе не понять, что чувствуют люди, знающие, что такое зло.» – когда-то в детстве обращённые к какой-то левой жертве, давно въелись в голову Сэма, но...

Но он знал, что Джон Винчестер был чертовски виновен.

- У тебя сейчас мозги вскипят от такого большого количества мыслей. - предупредил с насмешкой в голосе Габриэль.

- Наверное.

Далее между ними залегла большая пауза. В ней не было надобности, но даже молчание на тот момент казалось уютным, потому что рядом был Габриэль. Он и его приятный аромат солёного океана.

Они стояли. Руки Гейба подогнулись и он тоже склонился к подоконнику, опираясь о него. Их локти спокойно соприкасались, не отшатываясь друг от друга. И если до этого Гейб был практически одного с Сэмом роста, то теперь вновь стал по сравнению с ним достаточно маленьким, чтобы ухмылка вновь разбила лицо Сэма.

Закат всё тускнел и тускнел, становясь буквально едва заметным среди темнеющего неба, когда Сэм повернулся к Габриэлю и сказал то, что позволил ещё в самом начале их первой встречи на этом чердаке.

- Останься. - просто и без прелюдий.

Сэм видел, как дёрнулся кадык Габриэля и как тот вздрогнул от этого слова, словно его только что обдали холодной водой.

- Ты позволяешь мне слишком много. - тихо молвил он.

- Я тебе это позволил ещё с пол месяца назад, когда ты впервые нашёл этот чердак. - пожал плечами Сэм, смотря всё так же на него. - И ты снова нашёл его. И ты снова пришёл ко мне и отнюдь не для того, чтобы попросить прощения и сказать, что несвойственно тебе, как стыд тебя заливает.

Габриэль поморщился и кинул взгляд на огрызок со своим же номером.

- Я на него звонил, к слову. - вдруг сказал Сэм. - Звонил, и мне отвечали, что абонент был недоступен.

- Я уничтожил телефон после нашей последней встречи, чтобы меня точно не отследили.

- Я так и понял.

- И мне жаль, Сэм, но я не позволю себе снова с кем-либо сблизиться. Я сейчас уйду и мы забудем о нашем разговоре.

Сэм оттолкнул себя от подоконника и, забрав с собой номер, уселся на кровать, что неприветливо скрипнула. Он давно уже изучил лицо Габриэля настолько, что мог различить под маской безразличия яркую горечь.

- Не уйдёшь. - бросил очевидное Сэм. - Потому что ты этого не хочешь. Потому что не хочешь видеть кошмаров, что снятся каждому из нас, не отрицай этого. Потому что не хочешь после этого диалога остаться наедине со своими мыслями. И к слову, когда ты чего-то не хочешь, ты отвергаешь все свои предрассудки и делаешь так, как тебе по нраву.

Габриэль резко повернулся к нему лицом.

- С чего ты взял?

- Ты жил на возможностях и веселье. Ты позволял себе всё, Гейб. И ты хочешь сказать, что из-за своего упрямства прямо сейчас уйдёшь? Не будь глупцом, Габриэль. Ты кто угодно, но не глупец, как ты и написал в той записке, переданной мне официанткой. - Сэм хлопнул по кровати, как тогда, в первую ночь, когда Гейб пришёл к нему, и подтянулся к стенке, уступая место у края, – чтобы Габриэль мог с лёгкостью уйти, когда пожелает. - Тем более завтра мы отбываем в чужой для нас мир, где непонятно сколько вообще проживём.

Габриэль потоптался на месте. Зыркнул на окно и проследил за движением Сэма, что потянулся назад и закинул бережно сложенную в четыре раза бумажку в потрёпанный временем рюкзак. А после сорвал с себя мешающуюся рубашку, которая явно служила ему за куртку, и кинул ту на ближайший стул в углу комнаты. Его тело сжала серая футболка с небольшим Мики Маусом рядом с плечом.

Сэм едва сдержал смешок от этой максимально нелепой картинки неуверенно двигающегося Габриэля в сторону его кровати в серых штанах и в футболке с детским рисунком.

- Мы оба после пожалеем об этом. - произнёс тот, садясь на край кровати.

- Я – вряд-ли. Всё зависит только от твоей морали, Гейб.

Сэм отодвинулся ещё сильнее, практически вжимаясь в стенку позади себя спиной, и скинул на пол обувь, от которой Гейб успел избавиться пятью секундами ранее.

- Всё зависит от нашей морали, Сэм. - уточнил Габриэль. - Но не жди, что я буду прижиматься к тебе, как тогда.

- Да я и не против. - с усмешкой молвил Сэм, поворачиваясь к Габриэлю спиной.

Тяжёлое дыхание архангела было подобно на легко кружащий голову джаз, что так любил Сэм. И вскоре начали сплывать минуты прежде, чем окоченевший до этого Габриэль медленно придвинулся ближе.

- Раз уж ты... не против... - выдавил из себя бывший трикстер и Сэм не без всплеска странной радости почувствовал, как острый кончик его носа привычно ткнулся между его лопатками.

- Спокойной ночи, шестикрылый. - выдохнул Сэм, млостно улыбаясь и погружаясь в сон. Словно только что завершил их маленький ритуал, который присутствовал во время первой ночи, когда Гейб впервые пришёл сюда, к нему.

Габриэль промурчал что-то в ответ, но Сэм уже его и не слышал, больше ни о чём не думая.

В его голове враз стало пусто. Даже переживания про отбытие в другой мир больше не касались его, какими бы страшными они и не казались. Просто за плечом Сэма на данный момент дремал его ангел-хранитель, как бы глупо это и не звучало. Их два дыхания медленно сливались воедино, становясь одним целым, словно кто-то из них скопировал другого.

Секунду спустя по талии Сэма скользнула чужая рука, обнимая того со спины.