<<вдребезги>>
20 глава:
Дни тянулись, как густая, черная смола, забивая мне легкие и превращая каждое мгновение в бесконечную, сука, пытку. Каждый рассвет в этом стерильном аду казался мне Судным днем. Нефертари не просыпалась. Она лежала, бледная, как чертова мраморная статуя, запутавшись в проводах и трубках, которые были единственным мостиком между ней и этим гребаным миром. Надежда... это дерьмовое чувство никак не желало дохнуть. Я каждое утро, протирая глаза после пары часов тяжелого забытья, надеялся, что она пошевелит пальцами, что её веки дрогнут, и она назовет мое имя своим тихим, обволакивающим голосом. Но, блять, ничего не происходило. Тишина. Только мерное, издевательское пиканье аппаратов, которое ввинчивалось мне в мозг, как сверло.
Слова отца жгли меня изнутри, словно я проглотил раскаленные угли. Клан под руководством моего деда - этих старых, жаждущих власти стервятников - уже знал о каждом моем вздохе. Они ждали моего ответа, ждали, когда я склоню голову и явлюсь к ним, как послушный щенок. И я знал, на что они способны. Если я не приду, если не подчинюсь, они не побрезгуют ничем. Они могут просто перерезать трубку её кислорода или вколоть какую-нибудь дрянь, чтобы убрать «препятствие» с моего пути. Им плевать на её жизнь, для них она - просто мусор, мешающий наследнику продолжать род. О, как же они, сука, ошибаются, если думают, что я это проглочу. Если они хоть пальцем тронут её, я не просто уйду из клана - я сожгу это гребаное родовое гнездо до основания. Я вырежу каждого, в ком течет кровь Корсини, если это понадобится, чтобы она жила. Я сотру наш род с лица земли, оставлю только пепел и кости. Лишь бы она дышала.
Внезапный, осторожный стук в дверь палаты заставил меня вздрогнуть. Я нехотя рыкнул разрешение войти. На пороге показался её лечащий врач - человек, который за эти недели стал для меня воплощением бессилия медицины.
- Здравствуйте, синьор Леви... - начал он, и по его тону, по тому, как он избегал моего взгляда, я понял: сейчас будет больно. - Должен сообщить, что состояние вашей девушки ухудшилось...
Мир на мгновение потерял краски. Лицо обдало холодом, сердце пропустило удар, и я почувствовал, как земля под ногами превращается в зыбучий песок. Отчаяние накрыло меня с головой, но в этом омуте всё еще барахталась проклятая надежда. Я не мог позволить ей умереть. Просто не мог, блять!
- О чем ты, черт возьми, несешь?! - я подскочил к нему в два шага, сгребая в кулаки воротник его безупречно белого, накрахмаленного халата. Меня тошнило от этой чистоты, от этого запаха спирта и смерти, который исходил от него.
- Прошу, успокойтесь, синьор! - пролепетал он, вжимая голову в плечи. - Мы делаем всё возможное, но последние анализы крови показали критическое падение показателей. Состояние ухудшается... Но мы приложим все усилия, чтобы вернуть всё в норму, клянусь вам!
Я смотрел в его расширенные от ужаса зрачки и чувствовал, как во мне закипает первобытная, неуправляемая ярость. Мне хотелось разнести эту палату, выкинуть этого бесполезного коновала в окно и сжечь эту чертову больницу, которая ни черта не помогала моей девочке. Мои руки дрожали от напряжения, но я разжал пальцы, едва не оттолкнув его от себя. Врач, не дожидаясь повторения, пулей вылетел из палаты - он уже прекрасно знал, на что я способен в гневе.
Я снова остался один на один со своей агонией. Голова раскалывалась от мыслей, которые метались внутри, как дикие звери в клетке. Я должен был выполнить просьбу деда. Должен был согласиться на этот проклятый союз. Но как, сука, как я могу пойти на это, когда здесь, в паре метров от меня, лежит женщина, которую я люблю больше жизни? Женщина, которая оказалась в этой коме из-за моей ошибки, из-за моей гребаной слабости? Это предательство. Чистой воды предательство.
Но с другой стороны... холодный расчет, который всегда был моей сильной и одновременно самой мерзкой чертой, подбрасывал варианты. Может, стоит согласиться? Всего лишь фиктивный брак. Сделка с дьяволом на год. Только до того момента, пока Нефертария не придет в себя, пока она не окрепнет. А потом я разведусь, пошлю их всех нахер и заберу её подальше от этого гнилого семейства.
В кармане брюк резко, как выстрел, завибрировал мобильный. Бзз... бзз...
Я достал его, и на экране высветилось имя, от которого у меня сводило челюсть.
Максимилиано Дель Монте Корсини.
- Проклятье... - утробный рык вырвался из моих губ. Я нажал на кнопку приема, стараясь придать голосу ту ледяную невозмутимость, которая была моим щитом. - Чего тебе?
- И тебе здравствуй, сынок, - голос отца сочился ядом и притворной заботой. - Ты как? Как твоя... подружка?
- Переходи к делу, - отрезал я, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь.
- Ты ведь не забыл, что должен сделать? Время на исходе, Леви, как и терпение твоего дедушки. Ты заигрался в верного пса у кровати умирающей.
- Не забыл, - процедил я сквозь зубы.
- У тебя остался один день на раздумья. Через два дня состоится семейный ужин. Все кланы ждут твоего прихода. Будь добр явиться, Леви Корсини. Если сделаешь это... - он сделал паузу, и я кожей почувствовал его ухмылку на том конце провода, - так уж и быть, я помогу твоей девчушке. У нас есть доступ к экспериментальным препаратам, которых нет в этой клинике. Думай.
Он нажал отбой. Я застыл, глядя в потемневший экран смартфона. Черт, черт, черт... Всё катилось к коту под хвост, всё рушилось прямо на моих глазах. Проблемы валились на меня разом, блять, не давая продохнуть. Состояние Нефертари ухудшилось, и этот звонок... это был крючок, на который они меня подцепили. Если я соглашусь - у неё будет шанс. Она проснется. Она будет дышать. Она снова будет со мной.
Выгода... даже в этом аду была какая-то горькая выгода. Я понимал, что не могу отказать. Моя гордость, моя честь - всё это летело в бездну, потому что на кону была её жизнь. Внутри меня словно копошились тысячи мерзких червей, заживо съедая мою волю, не давая времени даже на то, чтобы собрать себя по кускам. Это был гребаный ад, и я только что подписал контракт с его хозяином.