Глава 22
Наконец наступили каникулы. Я полностью погрузилась в учебу и практически не выходила из дома. Последнее, что мне оставалось выполнить - это прийти на новогоднюю вечеринку Сары. После бала я ни с кем больше не виделась и не общалась. Даже Эмили притихла и была погружена в свои дела, редко отвечая на мои сообщения.
В нашем городе снежная погода стояла уже несколько дней. Когда я проснулась сегодняшним утром, ничего не изменилось. На улице не было ни одной живой души, словно все погрузились в зимнюю спячку. В воздухе царило ощущение спокойствия и тишины, обещая череду одинаковых дней.
На кухонной столешнице красовалась тарелка с оладушками, которая тетушка Эвелин уже успела испечь сегодня утром. Я заваривала себе свой любимый зеленый чай, планируя завтрак и последующий день. Ближе к вечеру я должна была поехать к маме, а днем посвятить время учебе и помочь Эвелин по дому.
Полив блинчики карамельным сиропом, я откусила первый лакомый кусочек и прикрыла глаза от удовольствия. По вкусу они мне напомнили те самые, которые мы с девочками любили заказывать в нашем кафе. Внезапно начали прокручиваться воспоминания с Сэмом, когда мы встретились там для написания эссе. Я вспомнила его помятую спортивную форму, немного мокрые и завитые волосы, как он внимательно слушал меня и смотрел из-под лоба, как слегка наклонял голову в бок, если задумывался перед тем, как что-то сказать.
Я встряхнула головой и резко открыла глаза.
В соседней комнате зазвонил телефон Эвелин.
Я постаралась выкинуть из головы мысли о Сэма, но меня опередила тетушка, рывком забежав на кухню и, опустив телефон к своей груди, полушепотом произнесла:
- Она очнулась.
На секунду я замерла на стуле. Я не могла поверить, правильно ли расслышала сказанное. Легкий кивок головы Эвелин не оставил никаких сомнений в моем сознании. Сорвавшись со стула, я мигом побежала в комнату, чтобы забрать телефон и надеть что-то немного теплее, чем пижама. Когда я спустилась, тетушка уже выехала на своем старом мерседесе под дом. Оставалось надеяться, что он так же легко сможет преодолеть заснеженную дорогу к больнице, как усыпанную снегом подъездную дорожку у гаража.
Всю дорогу я не могла усидеть на месте, постоянно ерзала по сиденью, проверяла сообщения в телефоне, отсегивала и заново пристегивала ремень безопасности, а тетушка нервно стучала пальцами по рулю. Автомобиль ехал очень медленно по снежной дороге, а время тянулось еще медленнее. Мне казалось, я могла ощутить каждую секунду, которая неспеша проходила мимо нас.
Внутри меня сражалось два чувства одновременно. Я была так рада услышанному, что была готова пробежать расстояние от дома до больницы на своих двух, но в тот же момент была напугана до смерти. Мне было невыносимо страшно, и я не могла объяснить почему. Сердце калатало, живот скрутило и руки дрожали.
Мне казалось прошла целая вечность, пока мы с Эвелин доехали до больницы и смогли припарковаться. Я была готова выпрыгнуть из машины еще в тот момент, когда больницу стало видно из окна машины, но бросать вот так тетушку было неправильно. Я знала, что она переживает те же эмоции, не смотря на то, что мы друг другу не родные по крови.
Когда мы наконец оказались перед дверьми палаты, я замерла на месте и удивилась, что Эвелин тоже. Мы смотрели на дверь, как на что-то запрещенное, но очень желанное. Вдруг я почувствовала, как тетушка взяла меня за руку и повернула ко мне голову. Я посмотрела на ее лицо и впервые заметила, что она давно не молодая девушка, а женщина преклонного возраста. Может это плохое освещение, но морщины вокруг глаз и когда-то пухлых губ, стали глубже, чем казались ранее.
Она кивнула мне головой и сжала руку немного сильнее. Я поняла, что она дает мне знак зайти в палату первой. Но я решилась не сразу. Я постояла у двери еще пару недолгих моментов, и на глубоком вдохе открыла перед собой двери.
В палате были открыты шторы. Она казалась такой большой и просторной для одного человека. Я не сразу поняла - это от яркого света или от того, что аппаратов вокруг стало значительно меньше.
Мама лежала, но под голову ей положили немного больше подушек. Она была худой и бледной, что совсем не бросалось в глаза, пока она была без сознания.
Услышав звук открывающейся двери, мама немного вздрогнула и медленно открыла глаза. Она обвела взглядом палату, немного щурясь от яркого света, и перевела взгляд к двери. Там стояла я, теребя рукава свитера.
Я не помню, какая эмоция была на лице у мамы или что она сказала, потому что все моментально стало размытым и нечетким, а через собственные всхлипы я едва слышала происходящее вокруг. За одно только мгновение, я оказалась сидящей у мамы в ногах, и прислоняющей ее руку к своей щеке.
Я ощутила как вторая ее рука, очень медленно опустилась на мою голову и притянула меня к себе. Я лежала на маминой груди и громко всхлипывала, а она тихонько гладила мои волосы.
- Не бросай меня больше, пожалуйста, - я старалась говорить без всхлипов и цельно, но мне все никак не хватало воздуха.
Я лежала и чувствовала, как бьется мамино сердце, и как медленно вздымается и опускается ее грудь. У нее в руках больше не было никаких трубок, но сама она была очень медлительна и слаба.
- Я больше не буду, - шепотом проговорила мама, - обещаю.
Я лежала так возле мамы, держа ее за руку, пока слезы мои не закончились и я не смогла успокоиться. Именно в этот момент, словно почувствовав, в дверном проеме показалась Эвелин, а за ней зашел доктор.
Тетушка подбежала к постели мамы и взяла ее за руку, тихонечко вытирая слезы на своих глазах, и так по доброму улыбаясь маме. Врач начал о чем-то говорить и параллельно записывал в свой блокнот показатели оставшихся аппаратов, но я совсем ничего не слышала и не замечала. Я чувствовала мамино сердце, ее тепло и не могла перестать думать о том, что наконец она к нам вернулась.
Мне хотелось думать, что улучшение ее состояния предзнаменовало хорошее продвижение событий в каждой другой сфере нашей жизни, но пока мне хватало мысли только о ее самочувствии. О том, что она рядом, и совсем скоро вернется домой.
Все, что я услышала из речи врача, что за ней еще нужно понаблюдать какое-то время, чтобы убедиться в ее состоянии. Ненадолго, но она должна остаться в больнице.
Мне было трудно думать о том, что Новый год мама может провести в своей палате одна. Что мне все еще нужно будет слышать въедливый больничный запах, но это всего еще пару раз, успокаивала я себя, только пару раз.
И все будет как раньше.