Колыбельная

𝄞 Музыка: Лапабикт - Крылья
Леонид резко подорвался с кресла. Легкие неприятно заболели от глубокого вдоха, ноги слегка дрожали. Красный рассвет только брюзжал на горизонте. Холодный ветер прошёлся своими цепкими руками по фигуре мужчины, проигрался с растрёпанными тёмными волосами и растворился в просторе комнаты. Два небольших шага и снова Накоряков у открытого окна, и снова стекло башни "Санкт-Петербург" отражало ночной небосклон.

— Что же это творится? — путая руку в волосах, качал головой он. — Я явно схожу с ума, — нервно посмеиваясь. — Однако ночная музыка не игра моего разума. Тогда кто ты? Как у тебя получается приносить покой в мою душу? — уже совсем тихо.Лёня оглядел соседние строение ещё раз, но не получив никакой подсказки, направился в ванную комнату. Утренний холодный душ ему явно не повредит. А окно так и осталось открытым.
Махровое полотенце плотно облегало крепкие бедра. Мокрые волосы прилипли к голове и лбу. Без зализанных назад волос, черты лица смягчались, становились более плавными. Накорякова давно уже никто таким не видел. В спальне было неуютно. Практически полностью голые белые стены, темное постельное белье, полки, на которых ничего не стояло. Накоряков только спал здесь изредка, фактическим местом его проживания был офис, хотя сейчас в душе закрались сомнения. Может ему стоит переехать поближе к источнику его душевного спокойствия?
Надев чистую одежду, Лёня пошёл на поиски Москвы. Эта негодница слишком спокойно вела себя последние сутки. Значит, скоро от неё можно ждать чего-то грандиозного. Кошка клубком спала на подушке, которую кто-то скинул на пол, недалеко от места ночлега мужчины.
— Ты тоже заснула под сладкую мелодию, — проходясь тыльной стороной ладони между маленьких ушек, спрашивал Накоряков. Москва, почувствовав тепло, подняла голову, устремляя взгляд голубых глаз на хозяина. Лёня улыбнулся, снова и снова проходился по мягкой шерсти. Москва зажмурилась от приятных прикосновений, а после под напором ласки вновь уложила голову на лапы. Мужчина посмотрел ещё минуту на свою любимицу, а после добрался до своего телефона, сходу набирая своего секретаря.
— Доброе утро.
— Я ещё проснуться толком не успела, а от тебя уже звонок. Что-то срочное? — сонный голос Крыжановской звучал крайне недовольно.
— Ничего такого. Я сегодня в офис не приеду, поработаю из дома. Оставляю на тебя все основные обязанности, если появятся неотложные вопросы, высылай мне, — включая кофемашину, говорил Накоряков.
— У тебя что-то произошло? Ты не заболел? — тревожилась она.
— Нет, не заболел. Я в полном порядке. Я, кстати, не обязан отчитываться перед тобой,Вероника. Или ты теперь мой босс?
— Ты явно что-то недоговариваешь, Лёня. Не буду давить, сам расскажешь, — полностью игнорируя упрёк от него, продолжала гнуть свою линию она. — В любом случае ты всегда можешь поделиться со мной, — тихо.
— Не стоит переживать, — абсолютно легко. — Я всегда на связи.
— Хорошо, — глубокий выдох в динамик. — Завтра приедешь? У тебя запланирована встреча с инвесторами. Или мне отметить?
— Не нужно. Я буду, — чашка наполнилась ароматным кофе. Лёня поставил её на стол к закускам и уже открытому, готовому работать ноутбуку.

— Ладно. До завтра, — она оборвала звонок, не дожидаясь ответа. Леонид сел за работу, частенько прислушивался к звукам за стеклянной стеной, но ответом служила лишь проклятая тишина.
Лиза вышла из здания филармонии. Голова налилась приятной тяжестью после полноценного рабочего дня. Лиза чувствовала себя прекрасно. Она не только провела время с пользой, готовясь к концерту, но и познакомился с новыми людьми, с которыми позднее она выйдет на одну сцену. Такси уже ожидало её. Вечерняя Москва удивительно красива, но сил на прогулку у неё не осталось. Девушка хотела бы сейчас принять душ да с книгой на диване устроиться. Дорога до Москва-Сити на удивление заняла не так много времени. Бетонные скалы окружили Лизу. Она попрощалась с водителем и пошла ко входу в нужную башню. Дверь в квартиру 6012 закрылась на все замки, холодный свет отражался от мраморный плитки. Левашова скинула обувь, двинулась в глубь, скрываясь в одной из комнат. Спальня наполнилась алыми красками заката. Девушка невольно засмотрелась на такое простое чудо природы.
— Красота да и только, — скидывая ненужную одежду, тихо выдохнула она. Чистая одежда, полотенце, теплый душ. Лиза в быстром темпе выполняла все запланированные задачи. Есть после плотного обеда в филармонии не хотелось, поэтому налив бокальчик красного полусладкого вина, Левашова включила негромко музыку. Она легла пританцовывала с вином в руках, периодически отпивая и подливая алкоголь. Дно бутылки уже показалась, когда счастливая, весёлая и слегка пьяная Лиза упала на диван, жмуря глаза от приятного ощущения легкости внутри. Телефон на столе завибрировал. Левашова плавно повернула голову, начала гипнотизировать гаджет, а после быстро и неуклюже подорвалась с места. Бокал был оставлен на столе, а девушка с телефоном в руках вновь валялась на мягких подушках.
— Елизавета Левашова слушает, — ответила на неизвестный номер она. Её голос был тягучий, словно свежий мёд.
— Mon amour(с франц.моя любовь), рад тебя слышать, — слащаво. — Соскучилась по мне? — Левашова резко приняла сидячее положение. Зрачки карих глаз сузились. Сердце пропустило удар и вновь забилось в бешенном темпе от страха. Руки незаметно тряслись и тело подрагивало. Этот голос Лиза слышала в своих кошмарах.
— Нет, — смято, — Нет, нет, — будто бредя, отвечала она. Тело так сильно окаменело от ужаса, который растёкся по жилам вместе с кровью, что Лиза не могла откинуть от себя смартфон.
— Mon amour, как же ты можешь так говорить. — тянул каждое слово Иван. — Прошёл целый год. Я тосковал по тебе. Думаю, ты тоже.
— Что тебе от меня нужно? — неуверенно. Лиза встала с дивана и начала нервно ходить из стороны в сторону.
— Я приехал в Россию, быть точнее в Москву, — Лиза кожей почувствовала оскал, не улыбку. — Видел, у тебя намечены концерты. Для меня благословление вновь услышать тебя.
— Не смей приходить, — пыталась добавить хоть какую-то твёрдость своим словам Левашова.

— Не указывай мне, Mon amour. Не тебе решать. Жду нашей встречи, Лиза, — звонок завершился.
Лиза медленно опустила руку с телефоном. Пальцы настолько сильно сжимали алюминиевый корпус, что костяшки побелели, а после резко расслабились. Смартфон с глухим звуком упал на пол. Лизе было не до этого. Она глубоко дышала, пытаясь успокоить себя. Получалось плохо. В памяти всплывало всё то, что она так долго хоронила в себе, то жуткое прошлое с человеком, которого она больше никогда не хотела видеть в своей жизни. Присев на банкетку спиной к пианино, Лиза упёрла локти в колени, путая тонкие пальцы в волосах. Слёз не было, но леденящий ужас не хотел отпускать. Просидев в такой позе и неизвестно сколько времени, последний раз глубоко выдохнув, Левашова разогнула спину. Страх отступил, но невидимая тревожность не оставляла её. Она повернулась к инструменту. Подрагивающие пальцы легли на холодные клавиши. Несколько попыток начать играть что-то складное с треском провались. Лиза не выдержала, ударила кулаками по клавиатуре. Раздался громкий звук, что кривым эхом отразился от стен квартиры и раненой птицей вылетел наружу в ночную темноту. Шатаясь, Левашова поднялась на ноги, направился к привычно открытому настежь окну. Жадно хватая воздух ртом, она осела на пол, прижимаясь спиной к холодному стеклу. Откинув голову назад и прикрывая глаза, она прислушивалась к внутренним переживаниям и чувствам. Время снова ускользало от неё. Тихий смешок.
Да, у меня тоже может есть крылья,
Но болит недостаточно сильно.
И если и так, то они, как верь заплатками
Со странными швами и росписями
У каждой из них есть свой собственный автор На меня свою тень отбросивший.
Собираю их нервно
По улицам клею быстро и неумело
Почти что начал сутулиться
Пытаюсь покрыть ими все свое тело.
Да, у меня тоже может есть крылья,
Но болит недостаточно сильно.
Лиза закончила напевать песню. Закусив губу, она убрала с лица цвета молодого каштана прядки. Грудь тяжело поднималась, но внутри чувствовалось облегчение. Встав наконец с пола, она уставшая, измотанная направилась спать. И плевать, что окно открыто настежь.
Лёня устало тянется за бутылкой виски. Работа шла туго. Он постоянно отвлекался, прислушивался к звукам с улицы, но всё было впустую. Тишина со стороны "Санкт- Петербурга" неимоверно раздражала. Благо Вероника ничего не отправляла лишнего из работы. Накоряков как всегда убедился, что у него работает крайне ответственный и надёжный человек. Лёня подошёл к окну, свет в чужой квартире явно горел, также о присутствии человека в доме, говорило открытое окно с проклятыми шторами. Однако разглядеть мужчина никого не мог.
— Боже, я же не сталкер какой-нибудь, — уходя обратно к рабочему месту и отпивая виски из стаканчика, сказал он.
Ветер из окна периодически заглядывал к Лёне. Проходился пальцами по позвонкам, отчего того передёргивало, и вновь исчезал в пространстве. Месяц висел на центре иссиня-черного неба, когда Накоряков с явной скукой читал очередной договор. Он

погрузился в некое состояние транса, находясь на грани сна и реальность. Громкий расстроенный звук пианино, словно ведро ледяной воды, моментально предал мужчине бодрости. Он озадачено посмотрел на соседнюю башню, а потом в несколько широких шагов оказался у стекла. Показалось, что тонкий силуэт промелькнул меж штор. Накоряков высунулся из окна ещё больше, чтобы лучше всё рассмотреть. однако даже его идеальное зрение подводило.
— Что-то явно случилось, — разочарованно выдохнул Лёня, когда понял, что мелодия больше не старается зазвучать в весеннем ночном воздухе. Неожиданно красивый голос спокойной рекой полился из открытого окна. Накоряков напрягся, прилагая все усилия, чтобы услышать свою незнакомку. Музыкант пел о печальном, о больном. Некоторые слова тянулись, некоторые звучали громче и чётче. Лёня выпал в осадок. У обычных людей не бывает такого сладкого голоса. Не было ещё такого с Накоряковым, чтоб обычной музыкой и песней смог кто-то покорить его стеклянное, покрытое льдом, по мнению многих сердце. Песня закончилась. Мужчина мечтал о продолжении, но его не последовало. Леонида это не разочаровало. Сегодня он узнал нечто новое. Его любопытство и желание узнать ещё больше о неизвестном человеке разгорелось в такое яростное пламя, словно в тлеющие угли вылили литры бензина и кинули спичку. Накоряков ушёл в свою спальню, завтра он обязательно займётся поиском, а пока нужно отдохнуть. Лёня и не надеялся на час сна, но только голова коснулась подушки, мужчина провалился в Царство Морфея.
Ему снился тёплый голос, что рассказывал о чём-то печальном, но зазывал к себе в ловушку.
Солнце только только засияло над Москвой. Машина Лёни уже пересекала полупустые перекрёстки. Он был в пути к офису. Впереди был насыщенный день, за которые ему предстояло сделать немало дел. Припарковавшись, он захватил все нужные вещи и отправился к входу в здание. Сонные работники постепенно подтягивались, здоровались с начальником, брели в свои отделы. Растрёпанная Крыжановская сидела за своим столом.
— Либо ты мне рассказываешь, что за "срочно! " я получила сегодня с утра пораньше, либо я сама себе даю отгул до конца недели, — карие глаза метали молнии в пришедшего мужчину.
— Мне нужная твоя помощь, — сходу сказал он.
— Я же сказала, что ты мне сам всё расскажешь, — она сложила руки перед собой и положила подбородок на них. — Я слушаю.
— Мне нужно, чтоб ты нашла всю информацию о квартире в Башне "Санкт- Петербург" на шестидесятом этаже. Окна моей квартиры выходят на неё, — быстро говорил Лёня. — После этого...
— Стой, стой, стой. — перебила его. — Зачем тебе это информация? — щурясь.
— Эх, — Накоряков уронил голову на грудь с тяжёлым выдохом. — Ладно, — зелёно- серые глаза вновь смотрели на девушку. — Три дня назад я услышал великолепную игру на пианино. Звук доносился из соседней башни. Я был удивлен, решил послушать и заснул, — рассказывал Лёня.
— Просто заснул?

— Да, но понимаешь, — он остановился, подбирая нужные слова. — Это была какая- то магия. Я так долго не мог заснуть, эта бессонница совсем измучила меня, а тут вроде обычная мелодия усыпила, успокоила меня. Словно лучше лекарство, прекрасная ночная колыбельная, — Лёня на секунду прикрыл глаза, вспоминая дорогую сердцу музыку. Вероника удивленно на него смотрела. — Вчера я услышал голос с той стороны, и теперь не могу забыть этого человека.
— Любопытно. И как эта девушка смогла заинтересовать тебя,—Крыжановская закрыла руками открытый рот. — Я в деле!
— Спасибо, — улыбнулся он. — Когда нароешь всю информацию, отправь мне, — он хотел уже пойти в кабинет, как резко остановился. — А! И закажи лучший букет цветов. Дорогую бумагу тоже. Хочу оставить послание для своей незнакомки.
— Какие цветы? Розы? — предложила она.
— Тривиально, — остановился он в дверном проёме. — Посмотри белые акации, лилии, каллы. Может быть гибискус. Жду всё у себя в кабинете к вечеру.
— Будет сделано, Лёнь, — Вероника приступила к работе. Накоряков забрал нужные документы и отправился в ресторан на встречу с инвесторами.
Довольный Накоряков возвращался со встречи. Всё прошло крайне удачно, поэтому он надеялся, что у Вероники есть для него хорошие новости.
Крыжановская нашлась на своём рабочем месте.
— Как прошла встреча? — она зашла с Леонидом в его кабинет. — Чудно, — сел за стол, — Что ты смогла найти?
— Шестидесятый этаж башни "Санкт-Петербург" сдаётся под аренду. На твою сторону выходит квартира 6012. Сейчас, как ты уже понял, её снимают. Я связалась с арендодателем. Апартаменты возможно будут свободны через месяц. На запрос: "кто сейчас снимает квартиру", мне сказали: "личную информацию не распространяем". И опережая твой вопрос. Нет, я не стала узнавать это обходными путями. Букет стоит у меня, сейчас принесу, а вот бумага и ручка, — протянула предметы она. — Всё как ты просил, — девушка удалилась за букетом. Лёня подтянул дорогую бумагу, что приятно ощущалась под пальцами, взял ручку, покрутив её меж пальцев, он принялся писать. Слова лились сами по себе. Сам не заметив, Лёня дописал последнюю строчку, поставил инициалы и свернул бумагу пополам. Вероника зашла с цветами.
— Красиво.
— Пришлось собирать индивидуально. Рада, что ты оценил мой талант, — счастливо. — Можно прочитать, — Лёня ничего не ответил, только протянул сверток. Крыжановкая погрузилась в чтение. Казалось время тянулось слишком долго. Она дочитала, сложила бумагу и вложила её в цветы. — Если бы ты мне писал такие письма, мы бы с тобой не расстались.
— Ну да, конечно, — язвительно.

—Ой, да с твоим характером, только самые стойкие будут тебя терпеть, — она ушла из кабинета. Накоряков на это только закатил глаза. Дверь закрылась. Лёня любовно смотрел на цветы, что скоро должны оказаться у своего законного владельца.
— Как прошла сегодняшняя утренняя репетиция? — Саша повернул голову к Лизе, которая задумчиво смотрела в окно. Освещённые дома и улицы быстро мелькали за тонированным стеклом. Они ехали с вокзала на съёмную квартиру.
— Всё прошло чудесно. Прекрасный коллектив, мы сработались, — Лиза нахмурила брови, всё ещё смотря в окно. Это не укрылось от Ларионова.
— Что тебя беспокоит, Лиза, — тихо спросил он. Лиза закусила губу, громко вдыхая. Она пожевала губу, смотря на ночную Москву ещё некоторое время.
— Мне звонил Иван, — тихо выдавила из себя Лиза, смотря своим тревожным взглядом на Сашу. Брови мужчины удивлённо поползли вверх, и вскоре удивление сменилось злость.
— Что он тебе сказал? — сжимая её руку, спросил мужчина.
— Он здесь. В Москве. Жаждет увидеть меня, — вновь отвернулась Лиза.
— Не переживай, Лиза. Он не знает, где мы остановились, — отпуская её руку, говорил Саша. — Мы придумаем, что сделать на концертах. Он к тебе не подойдет, — тихо.
Лиза кивнула и вышла из машины, как только та остановилась у нужного здания. Свежий ночной воздух успокаивал. Сердце стучало медленнее, не билось об грудную клетку. Саша с чемоданом и переноской встал рядом, слегка склонил голову, смотря на лицо Левашовой.
— Ты как?
— В порядке. Пойдём, — Лиза пошла вперед, Саша двинулся за ней. — Спасибо тебе.
— За что? — удивленно.
— Ты приехал. И я чувствую себя лучше, безопаснее. Я не смогу дать отпор Ивану, но ты то сможешь, — смотря на номера быстро сменяющихся этажей, говорила она.
— Не за что, — ответил мужчина. Лиза улыбнулась. Они вышли из лифта, когда тот остановился на нужном этаже. Левашова повела Ларионова по коридору. Больше они ни о чём не говорили. Комфортная тишина закончилась в тот момент, когда Лиза резко встала посреди коридора недалеко от двери в квартиру. Задумавшийся Саша врезался в спину Лизы.
— Что такое? — выглянув из-за плеча, спросил Саша.
— Цветы.
— Цветы? — Лиза молчала, только указал на пол рядом с дверью. И правда, на полу около входа стояла корзина белых цветов. — Неужели он узнал? Ну ничего, выкинем этот мусор, — Саша обошёл мужчину, направляясь к подарку.

— Стой, — Лиза схватила его руку. — Это не от него, — шёпотом.
— Что? С чего ты это решила?
— Цветы. Лилии, акации, каллы, — говорила Лиза. Она подошла к корзине. — Иван дарил мне розы. Я каждый раз колола руки о них. Ненавидела их, — аккуратно проходясь подушечками пальцами по нежным лепесткам, говорила Лиза. Саша скептически выгнул бровь. Они наконец-то вошли в квартиру.
Лиза пошла в гостиную, по пути включая свет. Она поставила корзину на столешницу из светлого дерева. Наклонившись к цветам, Левашова вдохнула нежный чарующий аромат. Что-то теплое разлилось внутри. Приглядевшись она заметила уголок дорогой бумаги цвета топлёного молока среди крупных лепестков. Аккуратно достав дорогую открытку, Лиза трепетно раскрыла бумагу. Чёрные строчки с аккуратным почерком быстро мелькали перед глазами. Уши Лизы налились кровью, приятно пульсируя. Сердце трепетно забилось. На последней строчке, девушка сорвалась к окну возле пианино. Открыв его, она стала оглядывать "Москву" в поисках подсказки. Вокруг была лишь тишина.
Северный ветер трепал, игрался с шоколадными прядками. Серп молодого месяца отражался в тёмных глаз. Звёзды блёкло мерцали на небосклоне.
Лиза мечтательно улыбалась.
***
Справочник:
𝄞 Значение цветов:
♬ Лилии - непорочность, изящество, красота.
♬ Каллы - высшая степень преклонения, уважения, восхищения. ♬ Акация - тайная любовь
♬ Гибискус - редкая любовь