27
5 марта 21...
– Представим, что рыжая никогда не встречалась с Гурьевым. Сейчас она сидела бы за нашим столом? – спросила во время обеда Викуля.
– Ты это к чему? – удивилась я.
– Да так... – туманно отозвалась подруга, ковыряясь вилкой в овощном салате. – Кто-то слишком много времени проводит с Диной...
Я посмотрела на Карину.
– Тоже так считаешь?
– В общем и целом... – начала Карина.
– Бросьте! – рассмеялась я. – Вы же не ревнуете?
– Ревнуем? – воскликнула Викуля. – Вот еще! Общайся с ней сколько влезет, нам не жалко. Только, пожалуйста, не покушайся на святое!
Я пожала плечами. О чем вообще Вика болтает?
– Идти за выпускными платьями мы должны втроем. Помнишь, договорились ведь еще в девятом классе.
– А-а-а!.. Как же. Помню-помню!
– И я бы на твоем месте особо не дружила со своей прямой конкуренткой, – сказала Карина.
– Ты про королеву бала?
– Разумеется! – вклинилась Викуля. – Брось, Катька, всем понятно, что в следующий тур пройдете вы вчетвером. Мы с Климом, как и остальные кандидаты, пролетаем как фанера над Парижем. Нет у нас такой поддержки.
– Скоро публичные выступления, – напомнила Карина. – Ты придумала речь?
– Если честно, нет, – ответила я. – Как-то не до речей пока.
– Ты что, Катька! – ахнула Викуля. – Я тебя в последнее время не узнаю. Вот я бы за эту корону...
В противоположном углу столовой раздался дружный смех. Мы втроем одновременно повернулись на шум. Вокруг Фила и Дины, что-то оживленно рассказывающих по очереди, сгрудились ребята из параллельного «Б» класса.
– Плохо дело, – вздохнула Викуля.
– Почему?
– Катя, как это почему? Неужто не понимаешь? Вам с Виолеттой надо поднапрячься, старые заслуги уже не прокатят. За Гурьева и рыжую – и «Б» класс, и добрая половина нашего...
– Половина? – ужаснулась я.
– Конечно! Дина ко всем подъехала на кривой козе.
– Викуля, ты сегодня просто мастер пословиц и поговорок, – улыбнулась Карина.
Вика поморщилась и обратилась ко мне:
– А ты, наоборот, совсем перестала с нашими общаться.
– Теперь?.. Когда мама только о поступлении твердит...
– Поступление поступлением, но ведь стать королевой выпускного бала всегда было твоей мечтой, – напомнила мне Викуля.
– Верно, – кивнула я.
– Все в твоих руках! – напутствовала меня Викуля. – Про Малышенко молчу, она свою корону, конечно, профукает. Почему не разговаривает с избирателями?
Карина рассмеялась:
– Представляю себе эту картину. Вот уж кому точно все равно! А у тебя, Вика, кукушка совсем поехала со школьными конкурсами.
– Этот сладкий вкус победы, – отмахнувшись от Карины, проговорила Вика. – Короче, не забывай, Катя. Я в тебя верю... Покажи рыжей!
Я тяжело вздохнула и перевела взгляд на Фила и Диану. Те, словно парочка знаменитых актеров на пресс-конференции, с приветливыми улыбками продолжали что-то вещать. Рядом с Диной Фил очень изменился. Стал увереннее и общительнее. Кто бы мог подумать, что он вообще решит участвовать в конкурсе... Но что не сделаешь ради своей девушки?
8 марта 21...
Вечером мы с Диной по скайпу обсуждали речь для предстоящей предвыборной кампании.
– Я им скажу: «Уважаемые гимназисты, а в особенности выпускники! Это очень трудный для нас год!»
Дина говорила с таким серьезным лицом, что я невольно рассмеялась:
– Больше похоже на речь президента у Кремля среди елок.
– Да-а? – девчонка расстроилась. – Не хочу, чтобы все походило на стеб. Нужно что-то романтичное, легкое, необычное. Но в голову ничего не лезет! Я еще и на сцене перед залом обычно волнуюсь...
– Не расстраивайся, – ободрила я Дину.– До выступления – целый месяц. Обязательно что-нибудь придумаешь!
– А ты пока ничего не писала?
– Сделала кое-какие наброски на физике, – ответила я.
– Покажи! – попросила Дина.
– Ладно... – я потянулась за школьной сумкой, которая лежала на кровати, и достала тетрадь.
Прокашлявшись, я негромко произнесла:
– «Добрый день, моя юность. Боже мой, до чего ты прекрасна». В семнадцать лет каждый из нас воображает себя горячей большой звездой. Нам кажется, что все объекты солнечной системы должны вращаться исключительно вокруг нас. Молодость дана нам не только для знаний, но и для совершения глупостей. А когда их еще делать, если не в семнадцать, в городе, который захватила весна?..
– Погоди-погоди! – перебила меня Вита.
Она наклонилась, а через пару секунд снова появилась на экране с большим белым котом в руках.
– Эта наглая морда мой зарядник жрет!
Я рассмеялась.
– Привет, Пончик! – громко сказала в монитор.
Так зовут кота Дины. И точно так же меня называет иногда Виолетта...
Возможно, на моем лице появилась глупая улыбочка, потому что одноклассница поинтересовалась:
– Как тебя Вилка с международным женским днем поздравила?
– Носки подарила, – заявила я. – И пену для бритья.
– Чего-чего? – захохотала Дина.
– В отместку за мой аналогичный подарок на двадцать третье, – проворчала я.
– Вы забавные!
– Какое там... – рядом со мной завибрировал телефон. – Ой, Дина, папа звонит! Поздравить, наверное, хочет.
Дина знала, что мой отец живет в другой стране, и послушно закивала.
– Отключаюсь, – проговорила она.
Я тоже захлопнула крышку ноутбука и ответила на вызов.
Через некоторое время в комнату заглянула мама:
– Ты с папой?..
Я убрала телефон от уха.
– Хотите поболтать? – предложила я.
– Болтали уже, – смутившись, попятилась из комнаты родительница. – Привет ему!
Я только горько усмехнулась и вернулась к разговору.
– Да?.. Мама заходила...
Почему они держат меня за дуру? Еще в канун Нового года я поняла, что нашей семьи больше нет.
12 марта 21...
Сегодня на нашем «вечере откровений» я решила устроить для тети Маши допрос с пристрастием.
– Мария Архиповна, а как вы относитесь к девушке Филиппа?
Спросила и замерла в ожидании ответа.
– А почему тебя это интересует? – удивилась она.
– Просто... Понимаете, с каждым днем мы становимся с Диной все ближе. Я вижу, что она ко мне тянется, и это подкупает. Она искренне интересуется моими делами, поддерживает, зовет гулять, в кино. Но рассказать ей что-то личное и сокровенное я до сих пор не решаюсь.
– А есть что скрывать? – с подозрением в голосе поинтересовалась Мария Архиповна.
Никто, кроме нас с Виолеттой, не знает о заключенном на набережной договоре...
– Например, про папу, – нашлась я. – А девчонки, Каринка и Викуля, каждый день осуждают наше общение. Может, ревнуют?
Тетя Маша молчала.
– С другой стороны, если Филипп так долго дружит с Диной...
– Значит, с ней все в порядке? – усмехнулась Мария Архиповна.
– Мне кажется, ваш сын разбирается в людях, – серьезно сказала я.
Тетя Маша поднялась из-за стола, чтобы поставить чайник.
– Ну а Дина делится с тобой чем-то личным?
Я на мгновение задумалась.
– Нет. Определенно, нет! Один раз разоткровенничалась, на выставке... Призналась, что стесняется свою мать. И все.
– Я так и думала, – покачала головой тетя Маша. – Дорогие мои... Как же вы похожи!
– Похожи? – удивилась я.
То же самое рыжая говорила мне перед Новым годом. «Я знаю, каково это, когда только выглядишь счастливой».
– Диана очень одинока, – произнесла Мария Архиповна. – Поэтому я рада, что Филипп появился в ее жизни. Такая семья... не позавидуешь.
– В школе она выглядит очень даже счастливой, – возразила я.
Потому что рядом Фил?
– Она много рисует, и, как я успела выяснить, всегда была предоставлена самой себе... А ее мама занята личной жизнью.
Прямо как моя – карьерой.
– Да, я слышала, что у нее уже третий брак.
– Ах, дело не в этом! – вздохнула тетя Маша. – Похоже, Витой никто с детства особо не занимался. Из наших разговоров у меня сложилось впечатление, что она готова на все – лишь бы получить одобрение матери. Старательная, закрытая, несчастная девочка... Мне ее искренне жаль.
Мария Архиповна казалась совсем расстроенной. Она всегда все близко к сердцу принимает. Если бы не эта добрая женщина, какой бы выросла я? Ее любви хватит на каждого...
Под звук бурлящего чайника я поднялась из-за стола и подошла к тете Маше. Крепко ее обняла.
– Спасибо за то, что вы есть.
18 марта 21...
Я наблюдала в окно, как холодный ветер качал клены. Река по-прежнему не сбросила ледяной покров, а мелкие снежные соринки царапали стекло. Мерзкая погода. И где настоящая весна, в конце концов?
Уже хотела слезть с подоконника, когда увидела, как по набережной неспешно идет Малышенко. Утром в воскресенье, да еще и в такую погоду, она был у реки совершенно одна. Не считая его жуткой собаки, которая крутилась под ногами. Я, ни секунды не раздумывая, спрыгнула на пол и направилась к шкафу. Переодевшись, выбежала из комнаты.
– Катерина, ты куда? – выкрикнула мама, услышав, как я копошусь в коридоре.
– Прогуляюсь! – громко ответила я, натягивая куртку.
– Сейчас?
– Ага, мам... Проветриться надо!
«Проветриться» – самое точное слово. Ветер, будто подгоняя, вместе со снежным вихрем понес меня по пустой улице. Перебежав через дорогу, оказалась на набережной. Виолетта стояла ко мне спиной, натянув на голову капюшон черного пуховика.
– Привет! – сказала я, боясь, что Ви из-за свиста ветра меня не услышит.
Одноклассница оглянулась и, кажется, ничуть не удивившись, произнесла:
– Привет, Тринни. Только не говори, что ты решила прогуляться и мы случайно встретились.
– Почему же? – с вызовом произнесла я. – Очень люблю бродить по городу в такую погоду.
И шагнула к Виолетте. Хотя это ветер с силой толкнул меня в спину. Малышенко усмехнулась:
– Если бы не Вуди, в жизни бы не вышла из дома.
– Вуди? – переспросила я, косясь на пса в наморднике. – Дятел, что ли?
– Сама ты, Севастьянова, дятел, – оскорбилась Ви. – Вуди – мой друг.
Услышав наш разговор, бультерьер подошел к хозяйке и улегся на снег возле девушки. Такой невысокий пес, а крепкий. Как его с набережной не сносит?
– Если хочешь, можешь погладить, – предложила Виолетта.
– Не горю желанием.
– Он в наморднике только потому, что так положено, – сообщила Малышенко, щурясь от порывов ветра. – Эти предрассудки... Вуди – самый добрый пес на свете.
– А с виду и не скажешь, – поглядывая на бультерьера, заметила я.
Эта порода вселяет в меня страх.
– А ты всегда судишь по обложке? – полюбопытствовала Малышенко.
– Отстань, просто инстинкт самосохранения взыграл. Никого я не сужу!
Я нерешительно подошла к псу и присела возле него на корточки. Бультерьер сразу завилял хвостом.
– Ву-ди! – негромко проговорила я, коснувшись его мускулистой спины.
Шерсть бультерьера оказалась гладкой и холодной.
Вуди уткнулся носом в мои колени, словно мы были старыми друзьями и целую вечность не виделись. Я рассмеялась. Малышенко наблюдала за нами.
– Вообще-то я побаиваюсь собак, – призналась я, подняв голову и посмотрев на Виолетту.– У меня однажды был щенок, прожил с нами две недели, но мама отдала его обратно в приют. Только мы подружились...
– Отдала твоего друга? – спросила Малышенко.
– Он сгрыз в щепки деревянный плинтус и сожрал папины кожаные туфли.
– Такое с друзьями бывает, – с пониманием кивнула Малышенко и протянула мне руку: – Вставай!
Девушка помогла мне подняться.
– Пойдем, – Ви не выпускала мою ледяную ладонь.
– Куда? – удивилась я.
– Холодно. Я хочу, чтобы вы с Вуди поближе познакомились.
И Виолетта повела меня за собой вдоль набережной. А бультерьер легко засеменил рядом с нами.
– Мы идем к тебе домой? – ужаснулась я.
– Ну да, а что такого? – не оборачиваясь, спросила Виолетта.
– Не знаю! Неудобно. Воскресенье, родители дома...
– Уже давно не припомню такого воскресенья, чтобы они были дома, – усмехнулась Виолетта. – Тринни, не стесняйся!
Я промолчала. Больше не сказав друг другу ни слова, мы добежали до «председательского» дома с белыми колоннами. Переступили порог просторной красивой парадной, стряхивая с влажных курток хлопья снега. Здесь были высоченные потолки с лепниной и старый лифт с сеткой. Я такой только в кино видела.
– Всегда хотела здесь побывать, – призналась я, стоя в кабине.
– Заглянула бы в гости, – ухмыльнулась Малышенко.
Все у нее так просто...
Виолетта долго возилась с замками, а потом распахнула тяжелую железную дверь.
– Проходи!
//////////////////
Как вам часть?
Подписываемся на тгк: давай напьемся?) это новый на аве кот. Ссылка: https://t.me/kattrrinssss
Я устала таккккк еще и заболела