Нелюбовь сероглазой королевы | Виолетта Малышенко

привет, это снова я. Я решила что продолжу писать фанфик, так как есть время, и желание. Приятного чтения.

————————————————

18 декабря 20...

Будет Новый год. Будет счастье. Будет папа рядом. Будут веселые семейные каникулы и безмятежность. Остался последний рывок. Несколько контрольных, пара походов к репетитору, приятная предпраздничная суета. Все будет, нужно только немного потерпеть.

19 декабря 20...

Удивительно, но этот декабрь мне так нравится... Сейчас сижу в мамином кабинете с включенной настольной лампой. Рядом теплый ромашковый чай и раскрытая книга – «Темные аллеи» Бунина. Мы изучали его произведения еще осенью, но творчество писателя почему-то не отпускает.
«...Кажется, ничего не может быть лучше запаха зимнего воздуха, с которым входишь со двора в комнату...»
Нравится мне этот декабрь! Нравится!

20 декабря 20...

Забравшись вечером под одеяло, чтобы мама не услышала мой голос, позвонила отцу. Получился странный и быстрый разговор.
– Папа? Осталось всего десять дней, и мы увидимся.
– Катерина, ты почему звонишь первой? Роуминг же!
– А мне мама на карманные расходы сегодня дала, я как раз баланс пополнила. Десять дней, говорю, осталось! Скоро мы увидимся!
– Катя, я очень соскучился!
– И я! Пап, ты ведь приедешь?
– Я буду стараться, Катерина!
– Но ты ведь обещал... Я так жду!..
– Мама как?
– Хорошо... А вы не общаетесь? Почему?
– Конечно, общаемся! Как в школе?
– Нормально, – нехотя ответила я.
И что у взрослых за мания такая про школу спрашивать? Не самая приятная тема для разговора.
– Жду тебя! – снова упрямо сказала я.
– Буду стараться... – неуверенно повторил отец.
Каждый Новый год он приносит домой елку. Мы с мамой ее даже не покупаем. Знаем, что папа обязательно вернется и по пути домой заедет на новогодний базар. А потом зайдет в нашу тихую скучную квартиру с большой датской пихтой в руках. Самой красивой и пушистой. Запах зимней хвои – так пахнет счастье. Наряжаем дерево вместе с Марией Архиповной. Она всегда оставляет за мной почетное право водрузить серебряное украшение на самую верхушку. Сейчас вспоминаю об этом и не могу сдержать улыбку.
Он сказал, что постарается приехать. Под одеялом жарко. И сомнения все-таки душат. Но папа меня не подведет, он вернется, я знаю.

22 декабря 20...

Что ж, дорогой дневник... Хочу сказать, что жизнь – странная и непредсказуемая штука. Сегодня вечером произошло такое, чему пару месяцев назад я бы ужасно обрадовалась. Хотя, какое там обрадовалась... Сердце бы от счастья выпрыгнуло из груди. Но почему-то, когда все это случилось, я испытала самые противоречивые чувства...
В общем, мы с Филиппом поцеловались!

Вернее, он меня поцеловал, а я... Как глупо вышло, мамочки! Но обо всем по порядку. Филипп наведался к нам поздно вечером, чтобы помочь тете Маше отнести пару коробок со старыми книгами, которые мама великодушно решила отдать Гурьевым. Собрание классиков принадлежало моему дедушке. И, по словам родительницы, у нас дома просто пылилось.
«Катерина все равно ничего не читает!» – попутно сделала она мне замечание. Конечно. Будто мать интересуется моим досугом...
– У меня еще пирог в духовке! – всплеснула руками Мария Архиповна. – Филипп, подождешь?
– Подожду, куда я денусь? – ответил Фил.
– Можешь пока пройти в мою комнату, – предложила я. – Сейчас делаю геометрию и, если честно, кое-что не поняла в одной задаче... У вас уже была итоговая контрольная за первое полугодие?
– Была, – кивнул Филипп. – Значит, тебе нужна моя помощь?
– Не отказалась бы, – широко улыбнулась я.
– Вот-вот, Филушка, помоги Катеньке! – напутствовала нас тетя Маша.

В моей комнате царил полумрак. Были включены лишь настольная лампа и мигающая гирлянда.
– У тебя уже праздник? – усмехнулся Филипп.
– Ой, она круглый год горит! – отмахнулась я. – Вот, смотри.
Я усадила Фила за письменный стол перед раскрытой тетрадью. Парень внимательно изучал мое перечеркнутое решение задачи.
– Все верно. Тебе осталось лишь вывести формулу для производной пирамиды. В итоге ты докажешь, что объем пирамиды равен трети произведения площади ее основания и высоты...
Я склонилась над столом, внимательно рассматривая черновик. При этом чувствовала на себе взгляд Фила. Его лицо было так близко... И сердце от волнения застучало громко-громко.
– Кать, знаешь... – неуверенно начал Филипп.
Я боялась посмотреть на парня, продолжая изучать тетрадь. Только формулы теперь все перепутались.
Выждав пару секунд, осмелилась взглянуть на Фила. В свете настольной лампы его ресницы отбрасывали легкую тень на щеки, а серые глаза казались совсем темными. Внезапно парень чуть привстал и быстро поцеловал меня в губы. Отстранился и посмотрел на мое растерянное лицо. Вероятно, подавленное молчание он расценил как согласие, потому что снова потянулся за новым поцелуем, но замер буквально в двух сантиметрах от меня.
– Не возражаешь? – тихо спросил Фил.
Я неопределенно закивала, а затем отскочила от парня, ударившись головой о книжную полку, которая висела над столом.
– Ой-ой!
– Катя, ты в порядке? – заволновался Филипп.
– Да! Нет! – выпалила я, схватившись за голову. – Что это вообще было?
– Прости, случайно вышло, – виновато проговорил Фил.
– И во второй раз случайно полез целоваться? – озадачилась я.
– Не удержался...
Я отбежала от стола и направилась к подоконнику. Уставилась в окно, разглядывая в черном стекле свое отражение на фоне желтых мигающих фонариков гирлянды. В комнате было так тихо, что я испугалась: вдруг Филипп услышит бешеный стук моего сердца?
– У тебя есть девушка, – напомнила я, по-прежнему не веря в то, что произошло минуту назад.
– Да, я знаю! Прости! – ответил Фил. – Глупо получилось.
– Не то слово! – нервно воскликнула я. – Надеюсь, такое больше не повторится.
– Ты права, у нас у обоих – отношения. Теперь Малышенко имеет полное право набить мне морду...
Ха! Малышенко, конечно, нет до этого дела. А вот Дине такой поступок Фила точно бы не пришелся по душе.
Раздался стук и в комнату заглянула Мария Архиповна.
– А вы чего впотьмах сидите?
Мы с Филом переглянулись, и я непроизвольно опустила голову. Горю. Горю. Горю.
– Филиппушка, я готова! Идем?
– Идем, – кивнул парень. – Пока, Катя!
– Пока! – откликнулась я. – Спасибо за... помощь в решении задачи.
– Пожалуйста, – кротко ответил Фил и быстро ретировался.
Позже Гурьев прислал мне сообщение. А в нем – прикреплена всего одна песня, в припеве которой были такие строчки:

...Сложно быть рядом с русской принцессой
Так много стресса, так много стресса
Мне среди друзей твоих тесно,
Но так интересно

Сегодня я вновь испытала странные эмоции, как в тот день в сквере, когда мы с Филом шагали по мокрым грязным листьям. Тогда я отказалась ехать с Гурьевым за город, пожалев чувства новенькой Дины. Но сегодня, когда он меня поцеловал, почему-то первым делом подумала не об однокласснице, а о Виолетте...
И это открытие, честно говоря, меня очень пугает. Будто что-то изменилось, и мне опять не все равно.

25 декабря 20...

После уроков, когда мы с девчонками, забрав куртки из гардероба, вертелись около огромного зеркала, к нам подрулила Малышенко.
– Тринни, если что, сегодня ночую у тебя! – доверительно сообщила она моему отражению.
– Чего-чего? – резко обернулась я.
Викуля замерла с красивым шерстяным беретом в руках. Карина тоже с интересом смотрела на нас.
– Чего-чего! – передразнила меня Ви. – Ты ведь моя девушка?
– Допустим, – нахмурилась я.
Малышенко стояла передо мной вся такая невозмутимая, со своей наглой ухмылочкой...
– Ну вот. Сегодня приду к тебе с ночевкой. Ты чего, как маленькая, пончик мой сахарный? – и Ви подмигнула. – До вечера!
Одноклассница развернулась и направилась к выходу.
– Малышенко! – воинственно выкрикнула я.
Но Ви даже не обернулась. Какую пакость на этот раз она задумала?
– Стой, кому сказала!
Я, на ходу наматывая длинный шарф, припустила следом за Виолеттой. Девушка, услышав за спиной мое возмущенное пыхтение, прибавила шаг. Я тоже ускорилась. Ви перешла на бег.

- А ну стоять!-распихивая локтями столпившихся восьмиклассников, крикнула я. – Малышенко!
Но Виолетта и не думала тормозить. С легкостью распахнув тяжелую дверь, она оказалась на улице, слетела с крыльца и понеслась по школьному двору. Я – за ним.
– Виолетта-а! – громко прошипела я, догоняя девушку.
Конечно, она сбавила скорость, иначе бы я ее никогда не настигла. Говорю ж, проблемы у меня со спринтом.
– Ты что-то хотела, Тринни? – невозмутимо отозвалась Ви.
– Сказала бы я, что хотела! – возмущенно заявила я. – Как все это понимать?
– А-а-а... Ну я ночую у тебя. Если что, так и передай моей маме.
– Твоей маме? – обалдела я.
– Ага! – Виола серьезно смотрела на меня.
– Малышенко, если не объяснишь, в чем дело, я тебя побью, – пообещала я. – Пощады не жди.
– Катя, мне очень надо попасть на одну вписку! – начала Ви. – Но родители не в восторге от этой идеи. А тебя они очень даже любят.
– Любят? Кого? Меня? Твои родители?
– А кого же еще? Ты ведь – моя девушка!
Мама Виолетты состояла в родительском совете гимназии и знала все о всех. Значит, она думает, что мы действительно встречаемся? Боже...
– Мать и отец, кстати, одобряют мой выбор. Еще бы! Ты же дочка Ольги Олеговны...
– Слушай, Малышенко, что-то мне это не нравится! – я почесала лоб под колючей шапкой. – Ты разболтала предкам, что мы якобы вместе?
– Ага, – невозмутимо ответила Ви. – А ты – нет?
Я отрицательно покачала головой.
– А зря! Очень, кстати, удобно. Я часто тобой прикрывался, чтобы улизнуть из дома.
– Интересные новости! – возмутилась я.
Сказать матери, что я встречаюсь с девушкой? Нет-нет... Катерине рано думать о молодых людях. Уроки, уроки, уроки... Чтобы хорошо сдать экзамены и поступить в престижный институт (слово «престижный» подчеркнуть несколько раз).
– Мама бы никогда в жизни не разрешила мне привести в дом свою Девушку с ночевкой, – заметила я.
– Девушка с ночевкой! – рассмеялась Ви, передразнив меня. – Ты такая прелестная, Тринни!
– Я не шучу!
– И я не шучу, – откликнулась она. – Ты – прелесть.
Виолетта хотела развернуться, но я схватила ее за рукав куртки.
– Что еще? – спросила она. – Не беспокойся, моя мама вряд ли тебе позвонит. Просто она уже вроде как знает про тебя, и когда я собирался на вписку... то на всякий случай перестраховался...
– Для чего ты брякнула при девчонках, что останешься у меня ночевать? – спросила я. – Они теперь не отвяжутся с расспросами.
– Прости, виноват, вы ведь вечно втроем ходите, как приклеенные. Ладно, скажи, что мы вместе смотрим «Феечек Винкс»... или что ты там любишь, а потом ложимся спать.
– Виолетта! – я продолжала сердито тянуть одноклассницу за рукав. – Я им скажу, что мы до свадьбы – ни-ни!
– «Ни-ни»? – опять передразнила меня Виолетта. – Учитывая твои методы борьбы со мной, думала, ты меня выставишь импотентом или будешь говорить, что я до сих пор тащусь по нашей химичке. Но ты выбрала очень романтичный вариант. Хорошо, Севастьянова, я потерплю до нашей свадьбы, а теперь отцепись, пожалуйста!
Но я почему-то и не думала отцепляться. Колючий декабрьский воздух и отсутствие перчаток не мешали мне крепко держать Виолетту.
– Ты примерзла, что ли? – озадаченно произнесла она.
А у меня – дежавю.

Девушка снова просит отстать от нее, а мне хочется твердить: «Дура! Дура! Малышенко, какая же ты дура!»
– Тринни, ну чего уставилась? – напряглась Ви. – Влюбилась?
– Вот еще! – словно очнувшись, воскликнула я. – Нужна ты мне сто лет в обед!

И сразу же освободила Малышкнко. Тогда она сообщила:
– Мои родители хотят ближе познакомиться с будущей невесткой. Приходи как-нибудь в гости.
– Ты во что меня втянула, Малышенко? – возмутилась я. – Стой!
Но она уже почесала к воротам. Я, вновь почувствовав себя воинственным слонопотамом-третьеклассницей, устремилась за Малышенко. Что она выдумала – и зачем меня подставлять? Моя мама тоже в родительском совете гимназии, и если до нее дойдут слухи о моем «романе»...
Выбежав за пределы школьного двора, я коршуном налетела на девушку. Виолетта в этот момент пробегала по льду. Поскользнувшись, мы вдвоем повалились в ближайший сугроб.
– Ты опять решила оседлать меня, Тринни? Я – только за! – проговорила Ви, пока мы барахтались в снегу.
– Почему ты всегда болтаешь всякие глупости? – еще сильнее злилась я.
– Я болтаю, а ты их делаешь, – отозвалась Малышенко.
Пожалуй, я творю необъяснимые для себя вещи. Это Виолетта так действует на меня. Бесит настолько, что я себя не контролирую! Загребла в руку побольше снега и бросила Девушке в лицо:
– Вот тебе, охладись, умница! – злорадно рассмеялась я.
Однако веселилась я недолго. Ви, склонившись надо мной, проделала то же самое. Шмяк!

Холодно, очень холодно! А ведь у меня косметика на лице! Снег еще за шиворот попал. Заверещала. Представляю, как на нас косились прохожие...
– Катька, Вилка, до завтра! – услышала я голос Викули, которая тоже вышла за ворота.
– До завтра, Викуль! – попрощалась я, отплевываясь от снега.
– Ладно, ты пока отдыхай, а мне пора, – сказала Виолетта, быстро поднимаясь на ноги.
Но девушка не смогла далеко убежать: я успела схватить ее за ботинок и повалить в сугроб. Издала победоносный клич. Боясь даже предположить, как выглядят мои школьные строгие брюки.
– Тринни, ты в детстве не наигралась? – проворчала Малышенко, лежа на спине и прикрываясь рукой от пары снежков, которые я наспех состряпала и запустила в одноклассницу.
– Ага! – искренне и чересчур довольно откликнулась я.
А ведь и правда, даже не могу вспомнить, когда в последний раз так веселилась. И с кем могла еще такое проделать... Разве что с Филом в далеком детстве. Задумавшись, не заметила, как и в меня прилетел внушительный снежок от Малышенко.
– Ай!
– Не зевай, Севастьянова! – насмешливо ответила Ви.
Поборовшись в снегу еще несколько минут, мы встали.
– Я вся вымокла! – пожаловалась Виолетта, отряхиваясь.
– А как мой макияж? – спросила я у Малышенко.
– Честно? Панда кунг-фу отдыхает.
– Мой дом ближе! – внезапно сказала я. – Давай чаю попьем, согреемся.

Малышенко с удивлением уставилась на меня:
– Ты приглашаешь меня?
– Ну да...
– В гости?
– Ага!
– На чай?
– Если ты задашь еще один вопрос, я передумаю! – нахмурилась я.
И снова появилось чувство, что когда-то происходило нечто похожее. Но я ведь не хочу быть навязчивой...
– Вопросов больше не имею, согласна, Тринни, – взяла меня за холодную мокрую руку одноклассница. – Я чай, кстати, с лимоном люблю.
– Какой налью, такой и выпьешь, – проворчала я, обескураженно следуя за девушкой.
До сих пор не верила, что пригласила Виолетту Малышенко – своего заклятого врага – в гости.