5
5 сентября 20...
Когда парень, который тебе небезразличен, улыбнулся в ответ в столовой... Это счастье? По меркам моей мамы – глупость, о которой даже вспомнить постыдно, а писать про такое в личном дневнике – вообще безрассудство. Вот заключить выгодный контракт с партнерами после недавнего приема – это да... И впрямь счастье.
– Тебе нравится Гурьев? – прошептала мне в ухо Карина. – Вы весь обед так переглядываетесь...
Столы, которые предназначались для старшеклассников, находились в самом конце помещения. Сегодня мы сидели напротив ребят из «Б» класса, и я то и дело натыкалась на заинтересованный взгляд Филиппа.
– Не нравится мне Гурьев! – запротестовала я. – С чего ты решила?
– Он на тебя, кстати, вечно пялится. Не только сегодня. Я уже давно заметила. Думала еще – и на что Фил надеется? А теперь и ты на него смотришь...
– Девчат, вы о чем? – встряла в разговор Вика. – Вас тоже бесит, что в меню опять выпечка? Я мучное вообще не ем.
– Да-да, Викуля, мы именно о булках и говорим! – ответила Карина. –Катьке нравится тут одна, но она боится в этом признаться.
– Тебе нравится какая-то булка? – не поняла нас Вика.
– Ага, она отличается от всех остальных, которые я встречала раньше, – начала я. – Понимаешь? Она особая – с изюмом.
– Тогда съешь ее! В чем проблема? – пожала плечами Викуля. – А у меня предрасположенность к полноте, приходится себя ограничивать...
– Ты не помнишь, какой я была пышкой в начальной школе? – усмехнулась я.
– Дело в том, Викуленька, – продолжила Карина, – что Катя у нас – тоже булка... но черствая.
Мы с Кариной переглянулись.
– Да ну вас! – надулась Викуля. – Опять надо мной издеваетесь. Со своими булками! Только аппетит разыгрался...
И с этими словами Вика впилась зубами в сладкую слойку.
– Фсе лето сефя ограничивала! – пожаловалась она, не успев до конца прожевать. – Хфатит! Долфны быть в жизни радофти... Долфно быть счастье!
Я посмотрела на соседний столик и снова встретилась взглядом с серыми глазами Филиппа. Будто он только и ждал, когда я повернусь в его сторону. Фил улыбнулся и отсалютовал мне стаканом с чаем. Я слабо улыбнулась в ответ. Не хватало еще, чтобы у меня за спиной девчонки начали обсуждать мою симпатию к Гурьеву.
Выгодный контракт, съеденная на большой перемене вожделенная слойка, заинтересованность парня, который тебе небезразличен. Такое разное счастье, которое должно быть у всех.
Кажется, в последнее время я слишком часто думаю о Филе.
8 сентября 20...
Утром в гимназию меня отвозил мамин водитель. Хотя обычно я хожу туда пешком. Но родительнице взбрело в голову, что я могу опоздать на первый урок, и она велела доставить меня прямо к школе. А погода была такой дивно теплой. Как раз для прогулок. Пушистые белоснежные облака, словно огромные дирижабли, нависли над городом.
Подъезжая к гимназии, мы попали в большую пробку. «Только этого не хватало!» – раздраженно подумала я. Легче так добежать. Из окна машины сквозь верхушки крон деревьев я уже заметила белую крышу здания.
– Я выйду здесь? – спросила у шофера.
– Не положено, – ответил он лениво. – Ваша мама приказала сегодня довезти вас до самого крыльца.
– Какая честь! – проворчала я, натягивая на темно-синюю школьную форму легкий бежевый тренч.
– Я делаю свою работу, Катерина Александровна!
– Угу.
Мы снова проехали пару метров и встали. Меня так только укачает. Я снова уставилась в окно и увидела, как в сторону гимназии неспешно вышагивает Малышенко. Одноклассница слушала музыку в наушниках и набирала кому-то сообщение. Машина резко дернулась и водитель громко посигналил. У меня даже в ушах зазвенело.
– Куда пытается пролезть, собака! – проворчал себе под нос мужчина, не пропуская другой автомобиль в крайний правый ряд.
Я усмехнулась и отвернулась к окну. Виолетта уже глазела на нашу машину. Еще бы, своим громким сигналом водитель привлек внимание всей улицы.
Медленно поехали. С такой же скоростью, с какой шла Малышенко. Ви убрала в карман телефон и теперь смотрела насмешливым взглядом. Внезапно девушка кивнула мне, а затем провела большим пальцем по горлу. Я удивилась. Она мне угрожает? И за что же, интересно? У меня не было никаких мыслей на этот счет. Кстати, именно мне положено её прибить за букет лилий, который целую неделю красовался на столе нашей химички.
В ответ я помахала Малышенко средним пальцем, после чего покрутила им у виска. Тогда Виолетта изобразила рукой пистолет и направила на нашу машину. Сделала вид будто прицеливается и... Паф-паф! Я закатила глаза. Ой, как страшно! Я не могла взять в толк, какого черта она принялась меня пугать?
– Я выйду здесь! – уже утвердительно сообщила я маминому водителю.
– Не положе... – начал мужчина.
Я молча схватила школьный рюкзак и дернула за ручку двери.
– Забирать меня не надо. Сама дойду! – выбираясь из салона, буркнула я.
С силой захлопнула дверцу и понеслась через зеленый газон, украшенный редкими желтыми листьями, к тротуару. Виолетта видела, что я бегу к ней, но даже шаг не сбавила. Как она меня раздражает...
– Что за фигня, Вилка? – выкрикнула я, догнав одноклассницу и возмущенно затараторила: – Ты зачем мне угрожаешь? Если думаешь, что я тебя боюсь, то... Хо-хо-хо! Ты даже представить себе не можешь, как я с тобой разделаюсь...
Малышенко вытащила один наушник, из которого доносилась музыка, и вопросительно кивнула.
– Ты что-то сказала, Севастьянова? Ничего не слышала.
Я возмущенно запыхтела:
– Коза ты, говорю, глухая! Чего мне угрожаешь?
– Классный трек, кстати! – пропустив мимо ушей все ругательства, Виолетта протянула мне маленький наушник.
– Иди ты! – сердито ударила я девушку по руке, выбив наушник.
– А вот это рукоприкладство, Трина, – покачала головой Малышенко. – Так не подобает вести себя будущей королеве выпускного бала.
– Что ты несешь? – возмутилась я.
– Ты ведь обязательно будешь участвовать в глупой ежегодной гонке за дурацкий титул...
– Ага, обязательно! – перебила я, точно так же изобразила пистолет и, привстав на цыпочки, ткнула «стволом» Малышенко в висок. – Что за шутки были, отвечай!
– А-а-а, вот ты про что! – усмехнулась Виолетта. – Ничего серьезного, не обращай внимания. Просто я готова тебя придушить, сделать чучело и поставить в кабинете биологии рядом с чучелом вороны и гербарием «Сорные растения».
– Что я тебе сделала-то? И сама ты сорняк!
Виолетта своими длиннющими ногами перебирала так быстро, что я за ним едва поспевала.
– Твоя шутка с химичкой дурно обернулась, – сердито произнесла Виолетта.
– Шутка с химичкой? – переспросила я.
Это было неделю назад! Нашла из-за чего злиться.
– Ага, – продолжила Малышенко, – идиотка приняла все за чистую монету.
– Какая идиотка? – не сразу поняла я.
– Катька!
– Тетя Лошадь, что ли?
– Какая еще Тетя Лошадь? – Виолетта удивленно посмотрела на меня.
Конечно, он же не в курсе, как мы с девчонками прозвали его возлюбленную студентку.
– Она тебя поэтому бросила? – злорадно поинтересовалась я.
– Вообще-то мне все равно, – пожала плечами Виолетта.
– Тогда почему ты на меня сердишься? – не понимала я.
– Катька пустила слух, что я сплю с престарелыми учительницами из гимназии.
– Что? Серьезно? – я расхохоталась.
– Смейся-смейся, Трина-Малина.
– Да уж смеюсь так, что сейчас лопну! Вилка-кобылка!
– Теперь слухи гуляют по анонимным пабликам нашего города...
Я подавилась смешком. А это уже серьезно. За такое Малышенко и впрямь может из меня чучело сделать.
– И что, есть такие, которые верят? – осторожно спросила я.
– Именно! – усмехнулась Виола и резко остановилась.
Я это не сразу заметила, поэтому пару метров прошагала одна. Обернулась. Малышенко смотрела на меня, словно голодный Серый Волк на Красную Шапочку.
– Севастьянова, у меня такие проблемы дома! Мой отец – депутат Законодательного собрания, и если на тупую шутку клюнут местные СМИ...
– Знаешь, я своей маме тоже пока не сообщила, что ее клинике предстоит бесплатно обслужить десяток друзей-выпивох нашего старого учителя музыки! – рассердилась я. – Мы квиты, Виолетта!
Мы продолжили идти к гимназии. Когда добрались до школьного двора, я прервала напряженное молчание:
– Какая разница, что обсуждают в анонимных пабликах? Кто вообще верит всему, что пишут в Интернете?
– Считаешь, на такое не стоит обращать внимание? – странно покосилась на меня Виолетта.
– Конечно! Глупости всякие... Все-таки, Малышенко, как мы друг от друга отличаемся! – высокопарно произнесла я.
– Что ж, запомню твои слова...
Подул легкий ветерок, вокруг зашумели кроны деревьев, и возле нас приземлился яркий желтый лист. Я не успела им как следует налюбоваться: Виолетта безжалостно растоптала листик рыжим ботинком.
– Но чучело из тебя сделать бы не помешало, – негромко проговорила одноклассница, когда мы взбежали на высокое крыльцо.
– А из тебя и делать ничего не надо, – ответила я. – Ты и сейчас вылитое пугало!
– Чу-чел-ко!
– Урод, образина, страхоморда... – продолжила перечислять я.
– Доброе утро, ребята! – у входа мы столкнулись с завучем.
– Доброе утро, Евгения Яковлевна! – широко улыбнулась я.
– Виолетта, с тобой все в порядке? – обеспокоенно спросила женщина. – Ты какая-то хмурая...
– Я в порядке, Евгения Яковлевна! – засияла Малышенко. – Хорошее, теплое утро. Правда, Катя?
– Правда, Виолетта! – кивнула я – тоже с улыбкой.
– Вы ж мои золотые! – умилилась завуч.
Одноклассник открыл тяжелую дверь и галантно пропустил вперед сначала довольную Евгению Яковлевну, а затем и меня.
– Проходи, Катя! – хищно усмехнулся он.
– Ах, спасибо, Виола! – звонко отозвалась я.
Когда попали в темный коридор, Малышенко шепнула мне на ухо:
– Ты ошибаешься, Тринни. И даже предположить не можешь, как сильно мы с тобой похожи.
8 сентября 20... (вечер, дополнено)
Ну и прикол! Про Вилку в Интернете расползлись самые нелепые слухи. Над некоторыми комментариями к постам я хохотала как ненормальная. Даже оставила парочку своих, очень ядовитых. Надеюсь, Малышенко не будет долго дуться.
А еще решилась первой написать Филу. Просто спросила, как у него дела. Ответ пришел незамедлительно. Тогда я зажгла гирлянду, которая висела в моей комнате круглый год, и поудобнее расположилась с ноутбуком на кровати. Переписывалась с Филиппом до поздней ночи. Практически каждое сообщение от него вызывало у меня искреннюю улыбку. Это так круто и одновременно волнительно – кокетничать в переписке с парнем, который тебе небезразличен.
Пожелав Филу самых плюшевых снов, я собралась отключить ноутбук, но решила еще раз проверить ленту. Та услужливо предложила мне посмотреть профиль рекомендованного друга. Самое время испортить перед сном настроение. Бездушная система. Ведь рекомендуемым другом оказалась рыжая Диана.
В общих друзьях – одноклассники, включая Карину и Вику. Когда она успела ко всем подмазаться? И почему новенькая не добавила меня?
На аватарке Диана в красивом летящем сарафане позировала на дорогущей яхте. И подпись: «Ах, это лето на Майорке...»
Майорка. Пока папа не переехал, мы с ним каждое лето отдыхали на этом острове. Именно там, под толщей ультрамариновой воды Средиземного моря, погребены мои самые счастливые детские воспоминания. Да еще и прибиты сверху доской для серфинга, на которой отец учил меня держать равновесие...
Довольное лицо новенькой Дианы почему-то рассердило. Я прокрутила комментарии. Куча восторженных откликов. Среди них и Викулин коммент затесался: «Дина! Какая красоточка!»
Красоточка, блин. Еще раз взглянула на список общих друзей. Там даже ребята из параллельного класса были... Но Филиппа, к счастью, я в списке не обнаружила. Иначе бы меня захлестнула волна ревности. Рыжая кинула заявку всем, кроме меня. Диана стесняется? Боится? Или я просто ей не нравлюсь? Но почему? Я всем нравлюсь в нашей гимназии...
Пару секунд покружила курсором мыши вокруг иконки «Добавить в друзья». Нет уж. Первой добавлять рыжую не буду. Много чести. Лучше еще раз полюбуюсь фотографиями Фила. У него в профиле их немного. Зато на каждой он получился очень симпатичным.
Какое-то наваждение...
10 сентября 20...
Приступила к обшивке нижней части корпуса будущего судна. Работа кропотливая. Чтобы получился ровный плотный стык, нужно постараться. На письменном столе – обрезки шпона, все пальцы в клею, алгебра на завтра не сделана, от Викули – три непрочитанных сообщения...
За окном уже совсем темно, и стекло царапают редкие капли дождя. Я устала, и шея затекла. Но давно я не чувствовала такого умиротворения.
11 сентября 20...
Стоит ли в сотый раз писать о том, что я ненавижу Малышенко? Она меня унизила, растоптала... Виолетта заварила такую кашу, что теперь я не знаю, как мы вдвоем будем ее расхлебывать. Вдвоем. С Малышенко. Бр-р! Не-на-ви-жу!
Из-за того, что вчера до ночи провозилась со своим будущим кораблем, утром поднялась со скрипом. Завтракала второпях, как назло долго провозилась с укладкой, пришлось снова воспользоваться услугами водителя. В этот раз я была благодарна за то, что мама предоставила мне свой служебный автомобиль. За окном по-прежнему лил дождь, и шлепать по лужам по отсыревшим за ночь улицам совсем не хотелось. Город плакал, словно намекая: «Ничего-ничего, Катя, скоро настанет и твой черед ронять слезы...»
——————————————
Мой тгк : давай напьемся?