-3-
— Ты разве не рад?! — ЧиМин хлопнул друга по плечу, широко улыбаясь. — Сон СоЁн наконец-то отстала от тебя!
— Я-то рад, только всё ещё хочу хорошенько проучить Пак стерву ЧеЁн, — Чон скривил губы. — Я думал, что она просто глупая и самонадеянная, а оказывается, она все хорошенько рассчитавшая стерва, которая прикрывала свою подружку. Теперь ей точно конец.
ЧонГук умолк, и в его голове снова пронеслись слова учительницы Сон, сердечно благодарившую Дженни за найденную флешку. Она улыбалась и кивала, а ЧеЁн что-то писала и писала в тетради, но в этот раз уже вовсе не идеальным почерком. В то время, как Ким назвали ответственной, Чон не получил ни милейшего извинения, и чувство обиды вновь окутало его. Не так уж сложно умножить два на два, чтобы получить четыре, а вместе с тем и ответ, кто на самом деле выкрал самостоятельную.
«Ну ничего. Вот выпущусь я из школы, и выскажу всё этой химичке!»
Эта мысль утешала школьника, как и тот факт, что совсем скоро он возьмётся за шайку Пак.
***
ДжиСу всегда видела людей насквозь, и лучшая подруга не была исключением. Она знала точно: ЧеЁн хорошая, а вся напускная самоуверенность не больше, чем образ да результат продолжительного общения с Дженни.
ЧеЁн не была той, кому не повезло с родителями. ЧеЁн не была той, кто могла рассказать трагическую историю из своего прошлого. ЧеЁн вообще повезло во всём, кроме друзей. Выбирать она их не умела.
Ким Дженни отличалась от них, ДжиСу знала точно. Озлобленная на весь мир, манипулятор и хамка. Она вытворяла всё, что хотела, но ненависть получала Пак. Снова и снова. Постоянно.
Ким ТэХён — эгоист и невежда. Он вечно язвил и никогда ничего не говорил прямо. Его ДжиСу тоже с радостью выкинула бы за борт, но ЧеЁн одноклассник был по душе.
Блондинка вообще отличалась крайней наивностью, которую сложно было разглядеть за серьезным взглядом и непроницаемым лицом. Пусть она и уверяла, что переходить ей дорогу опасно, самые близкие люди бесконечно подставляли её, не получая ни малейшего укора. Ким смотрела на это, казалось, уже бесконечно долго, и сейчас она была уверена — подругу надо спасать.
***
На окраинах Сеула, куда от конечной станции метро следовало идти ещё минут тридцать, жизнь остановилась давным давно. Вместо магазинов — продавцы, разложившие товар на картонках, вместо машин — старые и скрипучие велосипеды, покрытые ржавчинной то тут, то там.
Дженни знала об этом всём не понаслышке — это была её реальность, виднеющаяся из окон каждый день. Она жила в одном из тех районов, про который в путеводителях писали жирным шрифтом: «Опасаться», — и девчонка рада бы следовать этому совету, да только куда ей бежать из обшарпанного дома с временами отваливающейся черепицей?
Здесь было всё: мать, убивающая себя сразу на трёх работах, чтобы прокормить детей; две младшие сестры, вечно мешающие делать домашнее задание и раздражающие одним своим присутствием; старший брат, пропадающий неделями, а в придачу ещё парочка долгов от так не вовремя погибшего отца.
Дженни вообще-то экзамены сдавать и проходить прослушивание в топовых агентствах, а он взял да умер!
Холёная шатенка, знающая себе цену и привыкшая держать голову высоко, была не такой уж и холёной. Она старалась соответствовать ЧеЁн во всем, начиная от манеры речи, заканчивая легендой о своём переезде из Австралии, которую она видела только на картинках вообще-то; но даже если копия была безупречна, от авторского почерка избавиться сложно. В школе все равны: одинаковая форма, сумки не так уж и важны — есть шкафчики, кроссовки можно и недорогие, никто не заметит. Но стоит выйти за пределы, и принцесса превратится в тыкву, — даже не служанку.
А настоящая принцесса ездит на дорогом автомобиле, получает массу внимания и живет в полной семье, не зная горя.
Ким хлопнула дверью слишком громко. Старый шкафчик с отваливающейся дверью жалобно заскрипел.
— Почему всё такое хлипкое?!
Записка на двери холодильника: «Приберись в комнате!» — была проигнорирована. Ким Дженни не Золушка, не ангельское создание, безропотно выполняющее все задания. Ким Дженни нелюбимая дочь, так почему должна стараться?
Дверью холодильника девушка хлопнула слишком громко. Тоже.
— Миндальное молоко? Серьезно?
Она залпом сделала несколько глотков обжигающе холодной жидкости, тут же морщась от своеобразного вкуса.
— Ну что за дрянь!
Девушка привыкла терпеть абсолютно всё, что ей не нравилось, потому что только так она могла выживать под одной крышей с собственной семьей. Быть среднем ребёнком ужасно, и шатенка могла бы с легкость написать целую книгу об этом. За старшими практически не следят, младшим все сходит с рук, а Дженни получала за проступки и тех, и других. Дженни вообще получала за проступки всех: и за мамины, и за папины, порой казалось, что и за всех своих предков расплачивалась она.
Дети искупают грехи собственных родителей?
Тогда её родители нагрешили слишком явно.
«Пойдём завтра в кино?» — гласило сообщение от ЧонДе, футболиста, которого удалось подцепить Ким. Он не был красавцем, за которым бегали все девчонки, или эрудированным юношей, получавшим уважение от учителей. Он просто был приятным малым с не менее приятным бонусом: отцом-судьёй и квартирой в одном из лучших спальных районов города.
«Только ты платишь», — Дженни всегда знала, что ответить. За фирменной ухмылкой находился острый ум и отличная сообразительность. Лисица. Её все звали так. Думали, что за красивым личиком скрывается хитрость, а на деле — бедность, которую нужно было старательно прятать ото всех. Сейчас Ким наверняка улыбался, считая, что смог выиграть джекпот в виде популярной старшеклассницы с одновременно стервозным характером (такие же нравятся мальчикам?), а в реальности ей банально было нечем платить.
Все вокруг твердят: школа есть уменьшенная копия реального мира, готовящая детей к взрослой жизни — в действительности же эта коробка с кабинетами и своеобразной атмосферой не больше, чем захватывающее кино, где абсолютно любой ученик может примерить на себя абсолютно любую роль. В школьной иерархии каждый имеет своё чёткое место, и если там Ким располагалась на вершине, вот-вот грозясь сбросить со своего шаткого престола Пак, в жизни же она оставалась той, кто таких как ЧеЁн могла лишь ногтём мизинца коснуться. И то, если повезёт.
Нет, нет, нет. Ким Дженни слишком устала вечно за всеми глотать пыль и подниматься на ноги снова и снова, выгрызая себе место под солнцем. Теперь она намеревалась выстроить своё собственное королевство, не оставив Пак ЧеЁн и ей подобным и шанса.
***
«Перестань писать. Не нужно. Остановись».
Руки не слушались и продолжали выводить букву за буквой.
Недостаточно идеально. Ещё лучше. Ещё ровнее. Нельзя заступать за границы.
Точка. Нужно поставить точку. Срочно.
Она не помещается на линии. Она будет за границами. Так нельзя. Запрещено.
Блондинка нервно выдохнула и вырвала листок. Ещё бы чуть-чуть и беды не миновать. Она проклинала тот день, когда решила купить дурацкий дневник в кожаном чёрном переплёте со строчками, не доходящими до конца листа. Каждый раз приходилось волноваться до дрожи в конечностях о том, чтобы не в коем случае не выйти за пределы чётко отпечатанных линий, потому что нутро навязчиво твердило: «Один лишний знак, и тебе конец». А ЧеЁн молчала и следовала своим внутренним советам, изрядно отравляющим её жизнь.
Пускай пару раз девушка и пыталась заглушить тот шипящий ядовитый голос, твёрдой рукой дописывала слово, не обращая внимания на строки, уже через пару секунд лоб покрывался испариной, а страница с жалобным треском удалялась из блокнота.
Она могла умереть, оставив всё на своих местах! Во всяком случае так ей говорило подсознание.
— Раз. Два.
Школьница перевернула две страницы, обязательно держа их двумя пальцами ровно посередине и считая в слух.
Дата. Описание начала дня. Отступ в две строчки. Сухой рассказ о часах, проведённых в школе. Снова отступ, но уже в четыре строчки. Нужно заполнить всю станицу от начала до конца.
«Кажется, я потеряла ДжиСу», — это должно было стать последним предложением, но как назло, осталась ещё одна пустая линия.
Пак прикрыла глаза, постукивая ручкой по столу. Чётко каждую секунду. Голова не соображала, а время неминуемо близилось к двенадцати ночи, и тем быстрее нужно было придумать хотя бы одно единственное слово, которое поможет вздохнуть спокойно.
«Чего тебе, Пак?!» Блестящие чёрные глаза, острый подбородок и смелый взгляд исподлобья. В голове всплыл образ собственного одноклассника, чью гордость девица так некрасиво задела этим днём. Чон ЧонГук никогда не значил для неё больше, чем человек, которым она дышит одним воздухом, но сегодня два их мира впервые пересеклись за продолжительное время совместной учёбы. При любых других обстоятельствах в личном дневнике Пак ЧеЁн ни за что не нашлось бы и одного лишнего сантиметра для столь незначительной персоны, но до начала нового дня оставалось две минуты.
«Быстрее. Пиши быстрее, а то конец. Не жди. Уже 23:58. Быстрее. Быстрее», — снова шипело что-то внутри, словно голос из сломанного радиоприёмника.
«ЧонГук», — каллиграфическим почерком вывела старшеклассница, тут же закрывая тетрадку и ставя её на полку обязательно между английским и историей.
Пак всегда нуждалась в свободе, чтобы чувствовать себя счастливой и спать спокойно. Но когда ты лишаешься её из-за себя самой, практически перестаёшь контролировать собственную жизнь и мысли, единственное чувство, имеющее место, — озлобленность. Озлобленность на всех и на себя.
Пак ЧеЁн — жертва своего больного мозга, заставляющего повторять изо дня в день одно и то же, не позволяющего сделать и шага без лишних тревог и страхов. Пак ЧеЁн — жертва болезни, про которую нельзя говорить в слух в обществе, в котором она живёт: покрутят пальцем у виска и пустят пару тройку слухов. Это в родном Окленде ученица могла спокойно ходить к психологу, обсуждать проблемы с друзьями и получать поддержку ото всех, но в консервативной Южной Кореи такое не признавалось. Тут все заботились о своём имени, глотки друг другу были готовы перегрызть за первое место в рейтинге учеников и признание среди старшеклассников, и Пак тихо подчинялась данной системе.
Лучшие отметки? Пожалуйста. Признание? Теперь она президент старшей школы. Репутация? Уважение и дрожь в коленках при одном взгляде на неё. Блондинка идеально создала свой образ, собрав его как пазл. Кусочек к кусочку и вот она олицетворение мечты любой школьницы. Сильная, популярная, амбициозная, удачливая. А проблемы с психикой как брак, который стоило тщательно замаскировать; улыбнуться и сделать вид, что его не существует; не замечать самой, чтобы не заметили другие.
И у ЧеЁн всё прекрасно получалось, пока не появилась эта Ким Дженни. Она явно вынюхивала что-то и копала целенаправленно под Пак. Такая же как и все вокруг: лицемерка, сначала улыбающаяся мило, а потом поливающая грязью за спиной — ненавидеть открыто тут не принято. Пусть и приехала из Австралии, менталитет у неё был явно корейский, и Че не придумала ничего лучше, чем подпустить опасную шатенку к своей искусно нарисованной жизни. Друзей держи близко, а врагов ещё ближе.
«Мы встречаемся завтра в нашем кафе?» ДжиСу словно зная, что мысли подруги заняла столь ненавидимая ею Дженни, напомнила о себе через сообщение. У юной особы от сердца отлегло — ставшая чуть ли не сестрой Ким Джи всё ещё оставалась рядом с ней, несмотря на ту премерзкую ссору у туалета, во время которой Пак трусливо смолчала. Она не могла иначе, Дженни догадывалась о том, в чём нельзя было признаваться.
Симптомы стали проявляться ещё ярче: руки приходилось мыть всё чаще; ходя по плитке, на стыки наступать уже не получалось; стоя перед зеркалом, тушь обязательно было наносить в три слоя; тетрадки всегда лежали в определенном порядке и ровно под прямым углом. Как бы спокойно не старалась выглядеть ЧеЁн, подобные странности не оставались незамеченными.
«Само собой». Блондинка положила телефон рядом с ноутбуком. Ровно. Посмотрела на него под разными углами, чтобы убедиться, — ну точно ровно. Она в безопасности.
Больше всего на свете ей хотелось избавиться от дрянной привычки вечно обо всем переживать, перепроверять по десять раз и связывать удачу с тем, на какую ногу она наденет ботинок первым. Но пока что всё становилось только хуже.