Глава 27. Апелляция. Или война.
Мы сидим в школьной библиотеке. Угловой стол. Ноутбук. Документы.
Кэмерон держит чашку кофе, как якорь.
Я печатаю с такой скоростью, будто от слов зависит наша жизнь.
— Начинай с главного, — говорит он. — "Мы — команда, которая принесла школе первое место".
— Без лишних эмоций. Только факты.
Я киваю.
— И про давление упомянуть? Про то, как Дженнингс проталкивает своих?
— Упомяни. Мягко. Но чётко.
Мы пишем всё.
Что выиграли.
Что не нарушали правил.
Что никаких официальных оснований для отстранения не было.
Что это — личное.
Что это — предвзятость.
Апелляция готова.
Я отправляю письмо в комиссию.
И в кабинет директора.
И в департамент образования.
— Ты уверена? — спрашивает Кэмерон. — Это не просто вызов. Это пощечина всей системе.
— Тогда пусть почувствуют, как это — когда им больше не подыгрывают.
Через день нам приходит ответ:
«Апелляция получена. Рассмотрение в течение 72 часов.»
72 часа.
Почти бесконечность.
В это время школа бурлит.
— Слышала? Они реально написали в департамент?
— С ума сошли.
— А вдруг их вернут?
— Тогда это будет скандал года.
Джейд делает репост нашей истории в соцсетях.
И вдруг — к нам подходят двое одноклассников.
— Если будет собрание — мы проголосуем за вас. Вы лучшие в команде, и это правда.
— Спасибо, — говорю я, почти не веря.
А потом... появляется она.
Дженна.
Бывшая Кэмерона.
Прямо у его шкафчика.
В короткой юбке, с идеальной укладкой, с голосом, который сочится фальшивой заботой.
— Слышала, тебя выкинули. Печально. Но если хочешь — могу поговорить с отцом. Он всё ещё дружит с Дженнингсом.
— Я справлюсь, — отвечает он холодно. — Спасибо.
— Правда? А если тебя не вернут? Будешь сидеть рядом со своей отличницей и смотреть, как другие берут первое место?
— Лучше сидеть с ней, чем стоять с тобой.
Она улыбается с нажимом.
— Посмотрим, сколько вы ещё продержитесь.
Когда она уходит, я смотрю на него.
— Это была... твоя девушка?
Он смотрит вслед ей. Потом на меня.
— Она была ошибкой.
Ты — выбор.
И в этот момент я понимаю:
Нам могут не вернуть место.
Нас могут давить.
Но нам уже нечего терять.