Ученик по обмену

30 часть

Тёмный плащ отца Варвары колыхался на холодном ветру, но в его серебристых глазах, таких же, как у неё, не было ни капли враждебности. Только глубокая, выстраданная годами тоска.

— Я не пришёл враждовать, дочь.

Его голос прозвучал тихо, но так чётко, будто ударил в колокол где-то внутри её сердца. Варя почувствовала, как пальцы Влада сжимают её руку — он готов был броситься между ними, защитить её даже от тени угрозы. Но она сама сделала шаг вперёд.

— Ты исчез. Без слов. Без предупреждения. — Голос её дрогнул, но не от страха. От гнева. Гнева, который копился годами. — После того ритуала ты пропал! Где ты был?!

Виктор закрыл глаза, будто её слова обожгли его.

— Я был дураком.

Тишина.

— …Что?

— Я был трусливым, самонадеянным дураком, — повторил он, и его голос наконец сорвался. — Я думал, что смогу защитить тебя, только если уйду. Что если я исчезну, те, кто охотится на наш род, оставят тебя в покое.

Варя застыла.

В ладони Виктора лежал тот самый кулон.

— Ты… ты нашёл его? — прошептала она.

— Я нашёл всё. Включая тебя.

Он разжал пальцы — и кулон вспыхнул голубым светом. Из него, как из зеркала, потянулись нити воспоминаний:

Как он тайком наблюдал за её первым днём в школе.
Как стоял в толпе, когда она получала награду за учёбу.
Как видел, как она впервые случайно вызвала бурю в четырнадцать лет — и гордился.

— Я никогда не оставлял тебя. Я просто… не мог отыскать тебя. Ты ведь тогда сбежала из замка.

И тогда Варя разрыдалась.

Не от боли. От облегчения.

Она упала перед ним на колени и вцепилась в его плащ, как когда-то в детстве.

— Ненавижу тебя… ненавижу… — шептала она, но руки её держали его так крепко, будто боялись, что он снова исчезнет.

Виктор обнял её, прижал к себе, и его плечи тряслись.

— Я знаю. Я знаю, доченька.

Влад стоял в стороне, чувствуя, будто вторгается в что-то священное. Но когда Варя потянулась к нему рукой, он без колебаний шагнул вперёд.

Виктор посмотрел на него с облегчением — его дочь была не одна.

— Так из-за кого ты разрушила полгорода? Из-за того, кто гнался за маленькой девочкой?

Варя фыркнула сквозь слёзы:

— Да! Тем более он сам начал!

Влад с восхищением поднял брови:

— Она просто попросила не трогать ребёнка! А эта девочка, между прочим, моя кровная племянница.

Виктор рассмеялся — громко, искренне, и Варя вдруг вспомнила, как этот смех наполнял их дом, когда она была маленькой.

— О, определённо моя дочь.

***

После долгого вечера в замке родителей Влада, наполненного рассказами, смехом и даже слезами, гости замка наконец разошлись по своим комнатам. Виктор ушёл в библиотеку — ему нужно было время, чтобы осмыслить этот день. А Варя и Влад вышли в зимний сад, где даже ночью цвели хрустальные цветы, созданные магией Владиславы.

Лунный свет струился сквозь стеклянные стены, окрашивая всё вокруг в серебристо-голубые тона. Варя сняла туфли и босиком прошлась по прохладному мрамору, чувствуя, как напряжение дня наконец отпускает её.

— Ты тоже устал? — спросила она, оборачиваясь к Владу.

Он стоял у огромного окна, за которым медленно падал снег. Его профиль казался вырезанным из тёмного мрамора — чёткий, красивый, немного грустный.

— Нет. Просто думаю.

— О чём?

— О том, как ты сегодня сказала "ненавижу" и при этом держала его так, будто боялась, что он рассыплется.

Варя улыбнулась и подошла к нему, обняв сзади, прижавшись щекой к его спине.

— Это семейное. Мы все такие — горячие, как буря, и при этом…

— И при этом нежные, как первый снег, — закончил он, поворачиваясь к ней и касаясь её щеки.

Она закрыла глаза, чувствуя тепло его пальцев.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не убежал, когда увидел, какая я на самом деле.

Влад рассмеялся тихо, по-домашнему, и притянул её ближе.

— Куда я денусь? Ты же вцепилась в меня, как моя племянница сегодня — в тебя.

Она фыркнула, но не стала отрицать.

Луна освещала их двоих — двух людей, нашедших друг друга среди хаоса. Варя приподнялась на цыпочках и коснулась его губ своими.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

— Я знаю, — ответил он, целуя её снова.

И за окном, в ночи, снег кружился медленнее, будто сама вселенная замедлила ход, чтобы сохранить этот момент — тёплый, хрупкий и бесконечно дорогой.

КОНЕЦ.