Исход

— Ты уволена, дорабатывай неделю, и всё, — сложив руки замком, сказал мужчина.

Стоя в обшарпанном кабинете юридической конторы на окраине города, оспаривать своё сокращение было бы поступком глупым и очень самонадеянным. Но вот планы попросить аванс на неоплаченные счёты сильно напрягали.

— Профсоюз уже в курсе? — уточняет девушка с надеждой.

— Конечно, ты не настолько плохой юрист, чтобы надеяться на то, что ты не подашь иск, — усмехается начальник от скуки, чуть крутясь на кресле. — Если бы не сокращение, я бы тебя оставил, Кэсс.

— Очень щедро с вашей стороны, — натягивая улыбку, кивает та. Всё же ей ещё предстоит тут поработать, хоть и недолго.

Придя домой и сбросив сумку на небольшую тумбу в коридоре, девушка поняла, что телефон в её кармане завибрировал. Не глядя, та подняла трубку, параллельно разуваясь.

— Кассия? Милая, это ты? — раздался голос матери, выбивая из колеи.

Не то чтобы её родители не умели пользоваться технологиями, скорее старательно их игнорировали, предпочитая отправлять открытки. Да и детей в семье было более чем достаточно, и Кассандру не назвать любимой, для особого внимания.

— Да, мам? — прокашлявшись, отвечает Кэсс, пытаясь изменить грубый рабочий тон на нежный дочерний.

— Как у тебя дела?

— Мам, всё нормально? Случилось что? — проходя вглубь маленькой студии, сразу уточняет Кассандра.

Кажется, впервые за семь с лишним лет женщина звонила без определённой цели, и, естественно, в это не верилось. Правда, что могло случиться, что помочь могла только Кэсс?

— А что, я не могу собственной дочери позвонить? Спросить, как она вдали от родного дома? — с ноткой явно выдуманной обиды спросила мать.

— Можешь, конечно, просто... Всё нормально. Жива, здорова.

Конечно, она не скажет про увольнение, долги и прочие проблемы. Поделись она поражением хоть в одном из аспектов жизни, это было бы сравнимо с признанием, что родители правы во всех аспектах, начиная с веры, заканчивая своими убеждениями на её счёт, а именно это было самым страшным сном для неё.

— И всё-таки, почему ты звонишь? — заглядывая в пустой холодильник, не сдавалась она.

Мать девушки понимала, что как бы она ни отнекивалась, поверить в это будет невообразимо тяжело. Так что после непродолжительного дыхания в трубку та всё-таки решила признаться.

— Новый святой отец в нашей церкви настаивает на использовании благ современности. Сказал, что препятствовать развитию нецелесообразно, ведь плод познания был уже укушен, — в речах женщины можно было уловить недовольство церковью. На памяти Кэсс такое было впервые.

Семья Кассандры была из числа околофанатиков, причём не в первом поколении. Корни девушки были филиппинскими, именно по материнской линии её бабушка и дедушка перебрались в коммуну Озилья на северо-западе Италии, желая быть ближе к религиозному центру католиков, Ватикану.

— Неужели в такую глушь отправили кого-то младше сорока? — всё-таки позволила себе колкость девушка.

— Поверь, твой отец больше на святого отца походит, нежели он!.. — уже откровенно возмутилась та и, отдаляя трубку и наверняка крестясь, добавляет: — Господи, прости!

Закатив глаза и хлопнув дверцей морозилки, Кассандра пытается сдержать недовольный вздох, наверняка зная, что на том конце мать держится от замечания, ведь в скором времени прозвучит классическое предложение.

— Кассия, а ты не хочешь приехать? Столько лет тебя не видела...

— Мам, я... — она уже готова говорить привычные оправдания, что занята, что работает, но, смотря в почти пустой кошелёк, неожиданно для матери и себя произносит: — Через недельку где-то... Да. Неделя, и приеду.

Отсутствие каких-либо средств на существование ближайшие пару месяцев вынуждали соглашаться. Работу и так, и так она будет искать онлайн, а за отсутствием особых преимуществ... будет чудом найти её хотя бы через месяц. Конечно, звучало это не как временный переезд, а как отпуск на долгое время, но кто будет вникать? Главное, что той не придётся думать о том, что есть, хотя бы временно.

Кое-как Кассандра наскребла денег на билет. Уже через неделю, выходя из аэропорта, отец был явно куда больше обрадован приезду дочери, нежели матушка девушки. Той было ужасно тяжело принять выбранный ею путь. В её мировоззрении Кассия должна была выйти замуж и, подобно ей и её бабушке, родить нескольких детей, но никак не уезжать в Неаполь строить карьеру. Так что пока мужчина, завидев дочь, сразу же крепко обнял её, мать обошлась коротким поцелуем в щёку и не менее коротким приветствием.

Сев в старенький отцовский «Рено Кангу», они направились в сторону дома. Долгая дорога представляла возможность узнать, что произошло в семье за время её отсутствия: у старшего брата — успела ли мать найти ему «подходящих» невест; у младшего братца — не набирал ли тот чепухи от старших; и, конечно, две младшие близняшки, что в отличие от Кэсс вряд ли избегут традиционного брака. Но чего та не ожидала, так это кучи вопросов в свою сторону. Она была уверена, что образ «блудной дочери» уже даст достаточно объяснений, но, видимо, в тот момент в ней говорила оставшаяся наивность.

— Ты же ходишь в церковь? А то у нас с мамой споры вечно, — спросил отец, поглядывая через зеркало заднего вида.

Мать вздохнула недовольно, поджимая губы. Ядовито шепча: «Ходит она, конечно».

— Ага, бывает, — потирая мочку уха, отвечает Кэсс, игнорируя едкие комментарии.

— Ну работа, я понимаю... — снисходительно говорит мужчина. — Книжный клуб-то не забросила? Отдыхать тоже надо, это дело благое. На седьмой день так тем более!

Книжный клуб появился в её истории ещё в студенческие годы, когда все ночи проводились в обычных ночных клубах, прикрывая собой всю «греховную» часть её развлечений. Родители бы в жизни не поняли ночных гулянок, обжимания и флирта с незнакомцами. Ведь живя под одной крышей, Кассандра возвращалась не позже семи, а общение с мужским полом не должно было заходить дальше «знакомых». Ясное дело, ещё тогда все запреты филигранно обходились, но узнавать об этом родителям так и не удавалось до определённого момента.

Боясь проколоться в очередной лжи, девушка всё-таки перевела стрелки на семью. И, видимо, не зря. Мать той явно расслабилась, рассказывая про быт. Одна история сменяла другую. Честности ради, Кэсс самой было приятно узнать про братьев и сестёр. Со старшим она контактировала чаще всего из-за того, что у него был личный телефон, которым он не гнушался пользоваться. Да и в целом он успел вытянуть её из реального дерьма. Так что, когда девушка увидела его из окна машины, чуть не вылетела из той на ходу.

— Пап! Пап, тормози! — застучав по креслу, завопила она, быстро дёргая дверцу, не ожидая, когда машина до конца остановится.

Бросив велосипед, что был прицеплен к небольшой тележке, парень сразу же потянулся к сестре. Та, особо не церемонясь, запрыгнула на него с ногами. Они были погодками, так что росли вместе, преодолевая все невзгоды, запреты и трудности характера друг друга.

— Лео, откуда ты тут? Я думала, ты следишь за младшими, — наконец отклеиваясь от брата, спрашивала Кэсс.

— За время твоего отсутствия они успели вырасти, дорогая, — рассмеялся тот, упирая накачанные руки по бокам.

— Матушка сказала, что приглядела сестру моей одноклассницы, мне стоит готовить свадебный подарок? — оглянувшись на машину, шутила она в ответ.

Стоит признать, Лео вымахал на славу, явно беря лучшее от отца: высок и красив, так ещё и на славу слажен из-за работы на поле. Так что желание сосватать его на младшей дочке самой влиятельной семьи коммуны не было удивительным.

— Я в женитьбе незаинтересован, поверь. Пройдёт время, и она успокоится, ты же её знаешь, — отмахнулся он, после крича выглянувшему из окна машины отцу: — Езжайте, я её докину до дома!

— Именно потому, что я её знаю, мне тяжело поверить в «успокоение», — запрыгивая в тележку, ответила она.

Сидя в тележке, девушка рассматривала родные просторы. По одну сторону дороги были множественные поля, так сладко пахнущие виноградники и фруктовые сады, а также пастбища с овцами и коровами, лениво лежащими на солнце, а по другую — густые сосновые леса. Солнце мягко проходило сквозь листву, отражаясь от стеклянных бутылок солнечными зайчиками.

Наконец, заезжая в деревню и скатываясь с очередного подъёма, они ощутили ветер, приятно раздувавший волосы и даривший свежесть под палящим солнцем. Проезжая небольшой мостик, Кассандра увидела одну из множества старых часовен и, вспомнив о разговоре с матерью, решила узнать у брата, как обстоят дела в церкви теперь.

— Да нормальный он. Матери, конечно, тяжело называть «отцом» священника, который ей в сыновья годится. Привыкнет, — махнул рукой Лео.

— Ну а ты нововведениям рад, я верно понимаю?

— Я бы сказал так... непривычно, но хорошо. Отец Таддео проделал большую работу только над внутренним убранством церкви, ты сильно удивишься, увидев, как та похорошела внутри. Про его проповеди я вообще молчу, очень либерально.

Звучало неплохо. Как оно на самом деле, ещё предстояло узнать. В любом случае, это было уже лучше её ожиданий. Хоть и верилось в такое слабо.

Заходя наконец в родной дом, где та провела всё детство и юношество, она с широкой грудью вздохнула. Нельзя точно сказать, было то наваждением или нет, но был у него определённый запах: дерево, пыль и, наверное, пыльца, а может, что-то другое, но не менее сладкое.

И пока девушка радовалась родным стенам, к ней вышли младшие члены семьи. Их она толком не знала, а точнее, помнила совсем малютками. Младшему брату, Дому — как его называли в семье, накануне исполнилось четырнадцать, сёстры же осенью должны были праздновать своё десятилетие. В последних она особенно видела возрастные изменения. Когда она видела их в последний раз, тем было около шести, а может, и того меньше. Волнистые чёрные волосы девочек были завязаны в две расслабленных косы в точности, как и у неё в их возрасте, да и в целом той казалось, что смотрит сквозь время на маленькую себя.

— Привет, Кассия, — мимоходом сказал подросток, проходя на кухню.

Не так давно он приезжал вместе с Лео в гости, так в отличие от сестры помнил её. Те же так и стояли в дверном проёме, куда их согнала мать, явно не зная, как подступиться. Благо, старшего брата они знали чудесно, так что, когда тот зашёл в дом, ставя последнюю коробку с виноградом в прихожей, после подхватывая их на руки.

— Анна, Агата? — будто скомандовал тот, подставляя свои щёки, после чего те быстро чмокнули каждая свою. — А теперь сестрицу Кассию!

Улыбнувшись и привстав на носочки, я получила свои приветственные поцелуи от девочек. Они, явно довольные таким исходом, засмеялись, затем спрыгивая с рук брата и убегая куда-то во двор.

— Мать их запугивала тобой, так что не переживай за их реакцию, — успокаивал Лео, подхватывая мои сумки и кивая в сторону лестницы. — Пойдём. Я, как и в прошлый раз, уступлю тебе бывшую гостевую спальню.

— Трубы под окнами такие же прочные? — вполголоса уточнила с ухмылкой Кассандра.

— Мне уже не шестнадцать, я из дома больше не сбегаю... Но да, — в тон ей ответил тот, ставя вещи в комнату. — В любом случае, обед где-то через час, так что советую торопиться.

— Я тебя обожаю! — обхватив его лицо руками и чмокнув его в лоб, оставляя яркий след от помады, прошипела с нескрываемым восторгом она.

Лео лишь закатил глаза, чудесно зная, какие планы девушка имеет на этот час, так что без лишних разговоров вышел. Заперев дверь и быстро переодевшись, та распахнула окно. Точнo под ним проходили старые и неубиваемые трубы, что в своё время выдержали всех и вся.

Сев на оконную раму и охватив одну из ставней, та спустила сначала ноги, а позже и весь вес перенесла на трубу, постепенно спуская на ту и руки. Множественные спайки на старом и витиеватом водопроводе выступали лесенкой, так что немного равновесия и аккуратности — и вот она спрыгивает на землю. Сейчас в этом не было острой необходимости, но отказать себе в этой шалости она не смогла.

Отвязав свой старый велосипед, на котором сейчас, видимо, катался младший брат (судя по убитым колёсам), Кассандра поехала к местному озеру. Место, по которому та действительно скучала, находясь вдали от дома, место вечной тишины и покоя. Спустя пять минут та уже ходила босиком вдоль берега. Песок пробирался сквозь пальцы, яркий свет слепил и пёк голову, делая воду всё более и более привлекательной. Сюда редко кто спускался, так что, решив, что ещё успеет привести себя в порядок перед семейным обедом, девушка стянула джинсы с топом, плюхаясь в воду. Вынырнув, та убрала волосы назад, подставляя лицо солнцу, пока холодные капельки воды капали на разгорячённую кожу спины. Нескончаемое удовольствие.

Сейчас её почти не беспокоили предстоящие нравоучения от матери, с которыми она наверняка успеет столкнуться: скучные проповеди каждое воскресенье, ранний подъём и бесконечные поручения. На данный момент она предпочла это, хотя бы временно сбегая от забот в городе.

Из мыслей девушку вырвала толпа отдалённых голосов. Мгновенно она опустилась в воду по плечи, позже подплывая к кустам, что, по сути, разделяли пляж на две части (в меньше метра в высоту и около двух метров над водой). Чуть раздвинув лозы, Кэсс выглянула на закрытую для неё часть берега. Мужчина с толпой галдящих детей выглядел довольно беспомощно. Те прыгали, смеялись, тянули его в разные стороны. С трудом сдерживая смех, та прикрыла рот рукой, отворачиваясь, а вернув взгляд назад, столкнулась со взглядом мальчика. В мгновение он закричал, явно испугавшись.

— Ангуане! Это ангуане! — завопил парнишка со испугу.

Мужчина обернулся и застыл. Их взгляды встретились. Несколько мгновений — никаких слов. Он не моргнул. Его глаза — тёмно-зелёные, будто сам лес — чуть прищурились, как будто он пытался разглядеть её не только внешне. Она почувствовала, как волна жара пробегает по телу. Стыд. Гнев. Неловкость. Сердце забилось сильнее.

Он не отвёл взгляд. Не было ни похоти, ни осуждения. Только тихий шок и что-то похожее на... узнавание. Его губы чуть приоткрылись, как будто он хотел что-то сказать, но в этот момент дети налетели на него с воплями:

— Она правда там! Вон она! — Это ведьма! — Надо сказать маме!

Пользуясь замешательством, Кассандра молча нырнула, выходя у самого берега, накинула рубашку на мокрое тело, схватила джинсы в охапку и босиком бросилась к дороге. Сердце стучало в висках.

«Господи... только бы это был не он. Только бы не он...» — проносилось в голове.

Но она уже знала — по взгляду, по голосу, по тому, как мужчина стоял, окружённый детьми, будто пастух среди овец. Это был он.