Наше пересечение

Диего

Грейс не бежит впереди меня, я вижу страх в её глазах, и знаю, на чём он основан. Она боится отца, я же боюсь совсем другого: потерять не только её. Я больше не отступлю, плевать, даже если весь мир будет против нас, мы намного сильнее, когда есть друг у друга. Конечно, слишком наивно полагать и говорить, что он получит её или сделает с ней что-то только через мой труп, сейчас можно без сомнений заявить — он сделает это. Для него нет ничего святого, а человеческая жизнь лишь пустое слово и набор букв из алфавита. Смело могу сказать, что он первый человек, которого я ненавижу и которого считаю самым гнилым на свете. Хуже его даже не стоит искать. Под прикрытием нимба над головой, он умело калечит чужие жизни, и не только чужие. Он топчет своих детей.

— Диего... — хнычет за спиной Грейс, смена её настроение довольно забавная штука. Недавно она злобно бубнила, а сейчас мило гундит. — Если отец узнает...

— Это будет анонимно, успокойся.

— Как можно анонимно узнать пол ребёнка и встать на учёт? Ты нашёл шамана, который будет вынимать его из меня с помощью силы космоса?

— Если ты продолжишь, то так оно и будет. Ты встанешь на учёт в Испании, тут мы только узнаем, что всё в порядке и опасений нет.

— Если он узнает?

— Он не узнает, — делаю акцент на отрицании и открываю дверь клиники, пропускная её вперёд.

В глазах Грейс застывают слёзы, и я торможу спешку. Не хватало того, чтобы нас посчитали за психов или меня за морального ублюдка, терроризирующего свою девушку. Кладу ладони на её щёки и вытираю поступившие слёзы.

— Мы можем не идти, — говорю я, с трудом принимая данную позицию отступления. Всё только ради её спокойствия.

— Нет, мы пойдём, — всхлипывает она. — Просто ты открыл дверь и...

— И что? — подгоняю я её секундную задержку.

— И это так мило, Фуэнтес, — захлебывается Грейс.

Господи, я сойду с ума, дайте мне сил и побольше ромашки, которую любит пить бабушка, когда дед начинает готовить на её кухне. Я до сих пор помню её вытянутое лицо из-за того, что банка с гвоздикой была не на том месте. Бежали все, и я в том числе.

— Ты вообще меня слушаешь?

— Конечно, слушаю, — что я, мать вашу, только что прослушал? — Что не так?

— Ты точно меня не слушал.

Святая Дева Мария, помогай.

— Я слушал, задумался, как решить проблему.

— И как?

Вот дерьмо. И как что? Менять подгузники? Кормить? Укладывать спать? Пеленать? Ухаживать? Мыть?

— Что на счёт Амелии? — спрашивает Грейс, и я почти визжу, как сучка. Она выбирает имена.

— Неплохо, — соглашаюсь я.

— А если будет мальчик?

— Да хоть Диего, разве это имеет значение сейчас?

— Да!

Господи, я в дерьме.

— Как ты хочешь назвать? — интересуюсь я, искоса смотря в сторону регистрационной стойки, из-за которой на нас подглядывают с дичайшим интересом.

— Не знаю, это ведь не так важно сейчас, — хмыкнув, Грейс вытирает слёзы.

Что, блять, происходит с её гормонами? Я же не сам с собой разговаривал, говоря то, что сейчас это не так важно. Перевожу дух и воодушевлённо улыбаюсь.

— Хорошо, давай узнаем и решим? — терпеливо предлагаю я, пока в голове взрываются хлопушки с миллионом вопросов, в основном с одним и тем же: что за нахрен?

— Хорошо, — кивает Грейс, и я благодарю всё на свете.

Пара девушек смотрит на нас и, кажется, они сдерживают улыбку, когда мы подходим к стойке. Грейс всё ещё всхлипывает и вытирает слёзы, я же не медлю, мы и так опоздали.

— Здравствуйте, мы записаны на час дня.

Одна из девушек кивает, а вторая желает нам доброго дня и начинает ковыряться в бумагах. Всё это время Грейс изучает глазами обстановку, а я нервно постукиваю пяткой. Не думал, что так волнительно будет узнать пол будущего ребёнка. Я думал, что стану отцом в ближайший год или два, сейчас у нас в запасе считанные месяцы до момента рождения человека, которого мы должна защитить буквально собою.

— Кабинет тринадцать, во втором корпусе, — говорит девушка, протянув нам пару листочков. — Нужны Ваши подписи на согласие.

— На какое согласие? — оживляется Грейс. Зелёные глаза бегают от девушек на меня и обратно. Медленно, она превращается в мою очень яростную Грейс.

Можно готовить задницу.

— Согласие на обработку Ваших персональных данных, — улыбается девушка, с замешательством смотря на меня.

— Фуэнтес! — шипит моя Фурия.

— Теперь оно не анонимно, — улыбаюсь я, и Грейс злится ещё больше. — Ты только что назвала мою фамилию.

— Я убью тебя, Диего Фуэнтес, проживающий в США, город Принстон и работающий в Принстонском университете, — отчеканивает она, над чем я начинаю смеяться.

— Ты великолепна, Грейс.

— Я знаю, — буркает она, гордо вскинув носик.

Провожу ладонью по её пояснице и улыбаюсь.

— Всё будет хорошо, — стараюсь сделать голос до невозможности успокаивающим.

Грейс поджимает губы, в её глазах отражается смятение и борьба с самой собой. Она так же, как и я, хочет знать. Я почти уверен в этом.

— Я буду рядом, мы через всё пройдём вместе, — добавляю следом, улавливая, как смущённо переглядываются девушки за стойкой. — Я доверяю тебе, ты доверяешь мне. Помнишь об этом?

— Хорошо, — Грейс сдаётся, и я сжимаю её ладонь, когда она ставит подпись на бумаге.

Подхватываю все документы и веду её в указанную сторону, пока она неуверенно, но бредёт следом. Я не отпускаю её ладонь и на секунду не из-за того, что боюсь побега, а для того, чтобы она знала: я всегда рядом. Кажется, будь я на её месте, давно бы двинулся и сбежал на одинокий материк, прожигая остаток жизни в одиночестве, почти как пират. И если бы мне выклевали глаз, я мог совершенно точно пройти отбор на судно, рассекая моря и океаны. Пить ром, грабить города и стрелять из пушек. Вот же мечта идиота.

— Ты бы правда назвал ребёнка своим именем? — спрашивает Грейс, пока я глазами ищу нужный номер кабинета.

— Диего младший, было бы забавно, — смеюсь я.

— Да, я бы просто сошла с ума.

— А если бы он был похож на меня?

— Двойное сумасшествие, — кивает она. От той плаксивой Грейс не осталось и следа, сейчас передо мной дерзкая Грейс, которую я узнал в начале года.

— Или мини Грейс, — улыбаюсь я.

Грейс закатывает свои большие превосходные зелёные глаза, но я всё равно замечаю, что она задумалась над нелепостью моего предложения. Я дал имя младшей сестрёнке, и теперь моя Мария может довести до эпилепсии и истерических припадков с дёргающимся глазом любого, даже мёртвого и самого миролюбивого животного в мире. Дьяволица внутри этой милой головы лишь скрывается. Она даёт знать о себе тогда, когда ты совершенно не готов. Несколько взбучек и привет смирительная рубашка на тебе, и довольная улыбка на ней.

— Я не пойду туда одна, — отрезает Грейс.

— Конечно, вас уже двое, — посмеиваюсь я, за что Грейс шлёпает меня по заднице до огненного жжения, которое я начинаю растирать и смеяться.

— Я же констатировал факты.

— Лучше бы ты так констатировал их в постели.

— Ты беременна, — напоминаю я, выгнув бровь.

— А у тебя есть то, что хочется беременной. Отказывать беременной женщине в её желаниях опасно для жизни и противозаконно.

— Где прописан такой закон?

— На твоём лбу, Фуэнтес! — ворчит она.

Грейс оглядывается по сторонам и приближается ко мне.

— Если сегодня ничего не произойдёт, то пакуй чемоданы, — шепчет она у моего уха, заставляя уголки губ подниматься.

— А что должно?

— Пестик и тычинка, сперматозоид и яйцеклетка, ты и я, кровать и секс.

Дверь кабинета открывается, и моя ненасытная поворачивает голову в сторону доктора, который возникает на пороге.

— Добрый день, Вы, наверное, Грейс, — улыбается женщина лет сорока.

— Да, Грейс, — слишком любезно отвечает она.

Женщина кивает и жестом приглашает нас войти в кабинет, но Грейс не торопится следовать за ней. Её пылающие желанием глаза обращаются ко мне, и я едва сдерживаю приступы нервного смеха. На самом деле, я хочу её так, как ещё никогда не хотел. Господи, да я готов попросить врача выйти, чтобы устроить родео на кушетке.

— Ты понял?

— Ты такая властная, — улыбаюсь я.

— Готовь крем для мозолей.

С этими словами, она резко разворачивается, махнув волосами и, сексуально покачивая бёдрами, заходит в кабинет. Я же чувствую, как расширяются зрачки, рот наполняется слюной, а ширинка сдавливает так, что может поделить моего дружка пополам. Её беременность доведёт меня до безумия, особенно те части тела, которые начали округляться.

— Хватит смеяться, Фуэнтес, я серьёзно, — говорит Грейс, смотрятся меня с порога кабинета.

Я даже не заметил, как начал посмеиваться, ведь когда-то сам угрожал ей кремом. Выдыхаю и захожу в кабинет.

Приятные белые стены, тройка растений на окне и столько же больших медицинских картин с различными зарисовками женских органов. Вообще-то, я не особо хочу знать, откуда будет выходить мой ребёнок, у меня одно желание — быть подальше от этой информации. Меня интересует только их здоровье, которое зависит друг от друга.

Женщина начинает практически допрос с пристрастием, из-за чего с каждым новым, брови Грейс сдвигаются, но вместе с этим, она начинает тянуть, а на её губах расплывается улыбка. В итоге, из злой буки, она переходит в плюшевую Грейс, которая готова разрыдаться у меня на плече. Их разговор переезжает к аппарату и кушетке, за ними следую я, заняв стул по левую руку от Грейс. Глаза моей бесстрашной девушки округляются, как только гель касается её обнаженной кожи, а у меня пересыхает в горле. Боже, дай мне сил выжить без её тела.

Женщина растушёвывает прозрачную жидкость по животу и начинает водить устройством, тыкая по кнопкам и крутя аппаратом в разные стороны. Улыбка касается её губ спустя пару минут.

— Ох, поздравляю, он прекрасно себя чувствует.

— Он? — шепчет Грейс.

— Он самый, — кивает женщина. — Это мальчик.

Грейс переводит взгляд на меня, и я улыбаюсь, взяв её ладонь в свою. В зелёных глазах застывают слёзы, которые она сдерживает.

— Не нужно сдерживаться, милая, это вполне естественно, — улыбается женщина, подталкивая Грейс к эмоциональной разгрузке. У неё получается, потому что по щекам тут же начинают струиться слёзы, которые она смахивает, попутно всхлипывая.

Такая уязвимая, нежная и ранимая Грейс удивляет меня уже какой день. Дело не в том, что это что-то новое для меня, однажды я уже встречал её в подобном состоянии. Сейчас она плачет не от безысходности и горя, а от счастья, которое делится на нас двоих. Появление нашего общего ребёнка всё ещё пугает, но ещё больше испуга, я рад тому, что произошло неожиданно. Мария убьёт меня, потому что я так и не позвонил ей, а теперь к этому добавляется беременность Грейс, о которой я умолчал. Сейчас я — живой труп.

— Уже придумали имя? — интересуется женщина, продолжая разглядывать экран.

— Диего, — кивает Грейс.

— Что? — я вообще не думал об этом, если говорить прямо, но Грейс упрямая.

— Мы назовём его Диего, — говорит она, из-за чего мои брови заползают на лоб.

— Диего?

— Да, Диего, — подтверждает Грейс.

— Это просто твои беременные заскоки, — улыбаюсь я.

— Нет, — буркает она, сжав мою ладонь так, что ногти впились в кожу. — Я хочу называть его Ди.

— Это временно, — моё веселье разделяет женщина, глаза которой блестят озорным блеском.

— Нет, Фуэнтес, когда он родится, ты будешь звать его Диего младший!

— Хорошо, хорошо, — смеюсь я. — Только отпусти, иначе многие подумают, что ты применяешь ко мне методы физического насилия при дневном свете.

— Это же наш сын!

— Естественно, это наш сын, — киваю я.

— Я договорюсь с ним, чтобы он срыгивал только на тебя.

— Хорошо, — продолжая смеяться, соглашаюсь я, но Грейс шлёпает по руке, скрывая улыбку.

Наклоняюсь и быстро целую её в щёку, и моя злая бука наконец-то лучезарно улыбается сквозь заплывающие от слёз щёки.

— Вы уже встали на учёт? — спрашивает женщина, переглядываясь между мной и Грейс.

— Нет, — тихо говорит Грейс.

Её глаза почти выпадают из орбит, но она тактично кивает и ничего не говорит на этот счёт. Её мягкий голос скорей убаюкивающий.

— Вам обязательно нужно встать на учёт, кто-то должен наблюдать за ходом беременности и выявлять нарушения. Это не только ради Вас, но и ради малыша внутри.

— Мы встанем, когда улетим, — отвечаю я.

— Улетите? — удивляется она.

— Да, мы не будем жить в Лондоне, мы тут временно.

— Перед перелётом обязательно проконсультируйтесь.

— Хорошо, — киваю я. Мне нравится, что Грейс молчит, не пытаясь идти поперёк моего слова. Такое между нами редко.

— Готовы увидеть его? — улыбаясь, женщина поворачивает монитор в нашу сторону.

— Увидеть? — удивлённо хмыкает Грейс.

— Конечно, Вы должны познакомиться с ним.

Вновь касаясь аппаратом живота Грейс, на экране появляются размытые пузыри, но в следующую секунду я вижу реального человека, который растёт внутри неё. Дыхание моментально сбивается, тяжело дыша, я рассматриваю сына. Своего сына. Мурашки бегут по телу с той же скоростью, что кровоток по венам, а сердце резко увеличивает скорость. Я не верю. Я не знаю, как в это поверить. Меня переполняет гамма смешанных чувств.

— Он обнимает себя, — говорит женщина.

— Он... — всхлипывает Грейс, и я встречаюсь с ней взглядом, заставляя себя оторвать глаза от экрана. — Он...

— Он прекрасен, как и ты, — улыбаюсь я, завершая её предложение, из-за чего Грейс пускается в рыдания, закрывая ладонями лицо.

— Думаю, совсем скоро он заявит о себе, — улыбается наш доктор.

— Спасибо... — шепчет Грейс, переплетая наши пальцы. — Это мой Ди...

— Наш, — исправляю я, целуя тыльную сторону её кисти.