Глава 35
Mell.
Я стояла у окна и смотрела вниз на то, как Ине́с улыбается и смеётся с новым преподавателем. Раньше я не видела этого учителя, выглядит он молодо и сестра как-то очень несвойственно довольно общительна.
Плеча касается рука и я вздрагиваю. Вин пытается подтянуться к моему лицу, а я по инерции отстраняюсь. Последнее время Винсент становится странным и жутко надоедливым.
- Почему не позвонила? - Будто не заметив моего отстранения, он опёрся об подоконник и свободно улыбнулся обнажая ряд белых зубов.
- Тебе не кажется, что отчитываться перед тобой каждую минуту уже выглядит слишком? - Хмурюсь я.
- С тобой всегда что-то происходит и лучше мне это знать заранее, - как ни в чем не бывало отвечает он, поднимая во мне гнев и раздражение.
В прошлый раз, в его доме, Винсент пытался меня поцеловать, что помнится мне через размытую фотоплёнку меморис, а потом сделал вид, что ничего подобного не было. «Мелл, глупость какая, ты наверное переутомилась», - он стал часто звонить, допрашивать где я и с кем, в какой-то момент это перевзошло грани, его слишком много. Внутренне ругаю себя за грубое общение, но я не маленький ребенок. Мне кажется будто и он водит меня за нос как и все пытаются обойтись со мной как с маленькой дурочкой.
Каждый день я натыкаюсь на обсуждения о Генрихе Бельвинге, который занимал место мера в Сент-Дэдвисе и теперь сбежал. Каждая газета и телешоу гремит о том, как Генрих издевался над своей семьёй, ведётся дело о давной смерти Эмилии и Норте НамОртега, я слышу это везде на ежедневной основе, люди смотрят на меня с жалобными глазами, конечно, мое интервью, рассказ о таблетках блокирующие мозговую активность, теперь меня массово жалеют и я чувствую себя жалко.
Да я устала от того, что все люди считают нужным меня пожалеть или считают, что я обычная сумасшедшая, выросла в доме с тираном, мне хочется просто жить, жить и не думать о этом всем! Без опеки, без всех этих придурков, которые считают нужным меня «защитить» или «утешить»!
- При всем моем уважении к нашей дружбе, я промолчу, но предупрежу, оставь свои жалости при себе, хорошо дорогой друг?
Винсент нахмурился, тень отрешённости на его лице приобрела красноватый оттенок.
Я дошла до автобусной остановки, надела наушники и просто закрыла глаза, открыв их уже только на конечной, когда в транспорте оставалось лишь пару человек. Расплатившись картой, проводив автобус под шум гудка, моя медленная походка сама вела меня вдоль старого района. В этой области остались лишь бабули да делали, которые не могут купить себе колбасы к хлебу и вынуждены жить здесь, не потому что преданы воспоминаниям о юности, а потому, что у них напросто нет средств. Можно назвать это маленькой деревней, я посмотрела на солнце, наверное им тяжелее, они стомились в одиночестве и так останется до конца.
Решительность из неоткуда, я просто хочу хоть немного скрасить кому нибудь день. Поэтому я покупаю у старушки полевые цветы в горшочках за устроенную сумму с сравнением столицы.
- Спасибо тебе внученька и прости меня старую, дед старый совсем истощал, нужны нам эти лекарства...
- Бабуль, больше денег у меня нет, - я почувствовала ей, - может дадите свой номер, как я могу с вами связаться? Я могла бы сообщить о ситуации в дом престарелых и ...
И только почувствовав кровь во рту и ушах я поняла за что она извинилась.
Очнулась я уже в багажнике, тесном и тямном. Рот склеен скотчем, но руки и ноги свободны. Голова кружилась ужасно, сдержать позыв не удалось, я вырвала прямо возле себя. Это ужасно, меня колотило будто от приступа. Я со всех сил пинала ногами вверх, давила и кричала, мне было неважно услышат ли меня, я не знала сколько мы проехали и ещё кое что, я прекрасно знала как заставить богажник этой марки открыться, уж слишком хорошо меня учил таким вещам Генрих Бельвинг, мечтая отдать меня в военный лагерь.
Железная крышка подлетает вверх. Волосы спутываются, лезут в рот. Каков мой кошмар, когда я увидела что окрестность мне совершенно незнакома. Деревья, земля, даже дорог нет, это будто глубина горных степей.
Мне не хватало времени о чем либо думать, это было "сейчас"- или никогда. Я нащупываю телефон в кармане, надёжно скручиваю его у груди и прыгаю.
Нога, бедро, часть руки, половина тела проезжается по земле, царапается об ветки и мелкие камни. Я задыхаюсь от боли, не могу даже кричать. Лишь сквозь слезной пелены вижу как он выходит с машины.
Он один, и он торопился, он такой юный, мальчишка лет 15. Он неопытный и он сильно ошибается принимая меня за хрупкую Барби. Он тянет меня за волосы назад к авто, волоча по земле словно труп. Я без сил, но только в моменте я подняла руку которой нащупала камень и врезала ему со всей дури по виску, когда он заталкивал меня в богажник. Он упал молча. Сплюнув кровь, шатаясь мне удалось сесть в машину, но черт его подери!
Мои глаза наткнулись на маленькую камеру по середине руля. Мои глаза защиполо от злости и ненависти. Показав средний палец, губами я обозначила : пошел бы ты.
Машина завелась. Я ехала просто вперёд в надежде выйти хоть на какую нибудь дорогу, но четно. Вокруг ничего кроме полян и деревьев. Телефон не подавал звуки сигналов. Вообще. Вскоре я заметила тень в трёх километрах от себя. Меня нашли.
Я бросаю машину и бегу как могу. Ещё три авто сворачивают визгом в мою сторону.
А сейчас нужно бороться. Я бегу, прячусь за кустами, деревьями, узкими проходами, я бегу.
***
Шум воды от недалеко текущей речки, мне удалось поймать сеть где-то внизу. Спускаясь ниже и ниже по холмам.
Дамиан.
- Держись хорошо? - Я слышу его голос, улыбаюсь, наверное теперь мне менее страшно.
Наверное поэтому мне уже не страшно что они меня нашли.
Damian.
- Вон там! Окружайте их!
Мне все равно, мне нужно оставить этот гребанный автомобиль! На скорости моя машина врезается в его бампер. Нас вертит и крутит. Шины дымят.
Без сомнений и тени сомнений пули попадают точно в лоб каждому ублюдку.
- Нам нужно ее найти, разделимся.
Горы наверняка светились издали светом, куча потрулей искали ее. На привязях овчарки обнюхивали деревья и кусты.
Я не мог ее найти уже четыре часа, что за черт, где ты?!
Я побегу за тобою, растворяюсь в этой ночи, я найду даже за горизонтом.
Выстрел.
- Отряд B6 ! Юго-восток, окраина! Повторяю, Отряд B6 ! Юго-восток, окраина!
Они нашли ее.
***
Mell.
Забавный конец. А знаете что самое забавное? Я стою над телом Генриха, смотрю за его муками, провожаю его в мир мертвых. По моим рукам течет кровь.
Часами ранее.
Обессиленную меня вытаскивают из багажника и несут в какой-то дом. Я практически без сознания.
- Дочка, а ты меня удивила. - Меня бросили к его ногам, Генрих сел на корточки, погладил по разбитой коже лица. - Не зря я ростил тебя. Хоть где-то ты показываешь себя, показываешь жестокость, уровень Бельвингов. Нас нельзя просто бросить, мы тоже оставляем глубокие раны.
Он глухо рассмеялся.
- Наверное тебе неприятно это сравнение? Но я горд. Хоть в последние минуты, но ты смогла себя показать, ягненок мой.
Я чётко видела перед собой маньяка. Тирана. Жестокого и тщеславного человека. Человека которого не успело остановить общество, который змеёй прополз во власти и уничтожил людей, свою семью и не только.
Вот что бывает когда мы закрываем глаза на своего ребенка, знакомого.
«Вырастет, поумнеет»
«Он странный, но да ну, это не мои проблемы»
Хладнокровие и страх принятия о своей ошибке дают возможность людям с отклонениями и жаждой жестокости вырасти и сделать подобное.
Генрих изнасиловал Эмилию, он утверждал что был влюблен в отличие от Норта, но он сделал то, что хотел лишь он. Генрих подставил лучшего друга ради того чтобы быть лучше. Он отправил двоих детей в разные дет дома. Он закрыл им пути в жизнь. Этим детям никто не помогал, они были вынуждены карабкаться сквозь криминал и грязь.
Генрих ростил своих детей марионетками. Он травил младшую дочь на протяжении годов и запугивал старшую шантажем.
Он сел на трон и правил, обрекая королевство в заточение.
Жизнь, она очень красивая, она невероятная, она такая превосходная. Даже моя жизнь удивительная. Она хоть и мрачная, но какая она насыщенная! Я смогла полюбить и ощутить эти мурашки. Я обрела подругу и вдруг поняла что такое забота, я попробовала краски человеческих эмоций, от лютой ненависти ко всему к величайшей любовью, самой большой и чистой. Я могу сказать что у меня есть сестра, моя родная кровь на этой планете, которая сможет понять меня молча. Я училась, я пела караоке и пила много алкоголя. Я работала и была любима людьми. Я путешествовала, у меня были возможности есть дорогие блюда. Видеть страны. Купить билет за две минуты.
Если думать о плохом что с тобою случилось, - плохие новости, вы зациклены. Вы жертва и абьюзеры. И добро пожаловать в ваш собственный ад и порочный круг. Негатив никогда не пропустит даже каплю чего-то позитивного, чтобы у вас не было возможности схватиться за это и бороться только за счастье. Даже если счастье миг, в голове всегда будет: значит завтра будет хуже.
Пытки не заканчивались на протяжении часов. Он рассказывал, напоминал, играл с моим сознанием, наносил удары, душил пакетом, водил лезвием по коже.
- Знаешь чего бы мне хотелось? - Генрих провел лезвием по моей руке. Струя крови плавно оставляет след. - Передай на том свете Норту, что его сын будет мучаться на Земле. И пусть наблюдает, пусть смотрит.
Это небольшие порезы, он просто издевается.
Я без сил, меня даже не нужно связывать.
- У меня есть для тебя подарок, - сквозь слюни и кровь смогла прошипеть я.
А ведь добро всегда побеждает зло.
Меня нашло это чудо с бусинками глазами, полными чистоты и готовности.
Овчарка.
Пёс бросился на Генриха. Я заметила малыша ещё в кустах. На его поводке висел микрофон, который он сорвал с себя, давая мне шанс подползти.
- Дом. На моей стороне заходит солнце. - проговорила я в ошейник зажав кнопку.
Пёс заскулил. Звук выстрела из стороны переключил внимание.
- Она вызвала отряд, прикончим ее и валим! - Прокричал какой-то седой мужик.
- Уезжайте. Зажав ногу рукой прорычал Генрих. - Я закончу это дело сам.
Пёс скулил. Он умирал. Но даже так, в его взгляде читалась радость, а в моих боль и благодарность.
Генрих и я остались одни. Продуманная нога псом кровила, он пинал меня до смеси кровавого сгустка. Пинал и кричал. Пинал и проклинал.
Пинал и свалился, когда пёс собравшись последними силами вонзился зубами в его спину. Повалил его и кусал, пока пистолет не выпадет с его рук.
Пока пёс не заскулил и я не выстрелила в ногу Генриха, окончательно лишая его возможности встать.
Столько злости и жажды правосудия кипели во мне. Я с жестокостью наносила глубокие раны Генриху Бельвингу кухонным ножом. Я била его долго, даже бездыханное тело не могло меня остановить. Только голоса издали. Машины и свет.
Я смотрела в открытые стеклянные глаза и не жалела, только крепче закрыла себя в куртке.
- Нашли, нашли тебя! - Его руки надёжные и крепкие, в которых уже не нужно держать себя самой. Он удерживал меня, целовал лицо и главное, он меня нашел.
- Держись хорошо? Скоро пройдет, скоро все пройдёт... - Мы ехали судя по всему в больницу, Дамиан обнимал меня крепко, он говорил и говорил со мной, целовал лоб, держал руку.
В автомобиле были и остальные, они все окружили меня теплом и давали ощущение защиты.
- Мы вместе, мы все вместе, как ты себя чувствуешь? - Спросила Инес, держа мою вторую руку.
Я понимала одну вещь, не доходящую до них и попросила остановиться.
- Я просто избита, но я в порядке, давайте посмотрим на луну вместе?
Мне удалось их убедить. Они дали мне взглянуть на небо вместе с ними.
Небо было синем с пушистыми темными облаками и серебряной луной, обещающей что все позади. Небо больше не чёрное.
Фургон в котором мы ехали набрал скорость. Я ослабела окончательно. Дамиан приоткрыл мою куртку и отрицательно качеул головой.
- Ты на можешь так поступить.
Его глаза застелило. Я держала в руках кулон, крестик, который он вернул мне недавно, обещая что мы все переживаем. И я ему верю. Мы переживаем зло. Останется только добро.
Я знаю, мне жаль, но я всегда буду рядом. Я буду их оберегать.
- Я сняла проклятие, я буду вас оберегать, - слеза смешалась с моей попыткой улыбнуться.
Голоса перемешались. Я пыталась запомнить, ухватить их улыбки в своих воспоминаниях.
- Не можешь так поступать слышишь?! - Он тряс меня, он просил, он кричал и рыдал.
- Сделайте что нибудь! Сестра! Сестра! - Инес кричала зазимая рот.
- У нее кровотечение! Она умирает! У нее кровотечение! У нее кровь!
***
Слишком много ударов, повреждены внутренние органы, образовплись кровоподтёки.
Мы ее потеряли.
***
Damian.
Даже если мы переживаем много дерьма и ужаса, нашей целью должно стать искать счастье в этой куче всего ужасного. Даже если мы ненавидим до кончиков пальцев, мы должны иметь силы найти в себе смелость не мстить, а жить.
Я потратил жизнь на зло. Я потерял кое что очень важное, но это открылр мне глаза на мир. Я вдруг понял, что даже в гуще темноты ты сам можешь образовать свет и вырастить его в жизнь.
Это не будет легко.
Нет.
Это будет ад, и ты сдашься несколько раз.
Но это будет шагом в то, где ты начнёшь жить, а не существовать тенью.
- Она от нас ушла. Прошло пять месяцев. Нам нелегко. Но сейчас мы вместе и мы стараемся научиться жить. Именно этого и хотела бы Мелл, хотела бы чтобы мы жили светом, даже если у нас сейчас это и не получается. Мы обязательно будем к этому стремиться и это наш первый шаг в свет за пять месяцев тишины.
Студенты и преподаватели встали громко обладируя и каждый подошёл с объятиями в знак поддержки.
Кристиана, Инес, Дэл, Локи, Винсент, Али, Наоми, Я.
...И она.
Мы едем на катере к солнцу. Инес открывает коробку и ветер забирает лепестки белых роз. Солнце яркое, вода голубая. Она с нами, эти цветы для нее.
Мы научимся жить, а не существовать. А главное, научимся дышать.
The End.