11 глава
Укрывшись в гриффиндорской спальне для девочек, Гермиона методично принялась раскладывать «по косточкам» своё отношение к Малфою. Она решила не встречаться с ним, пока не выяснит — на кой он ей, вообще, сдался.
Хмыкнув, открыла оставленную ей Малфоем книгу, где помимо прямых наставлений в «науке страсти нежной» содержался комплекс упражнений, направленных на физическое самосовершенствование.
Мисс Грейнджер, устроившись на прикроватном коврике, дотянулась правой пяткой до левого уха. Что ж, на практике оказалось не так уж и сложно. Перевернула страницу.
— Не очень то увлекайся, — заметила Парвати Патил. Они с сестрой покидали школу — родители решили забрать их. И чёрные глаза девочки были полны непролитых слёз. — Занятия йогой для европейцев могут быть опасными. Нужна подготовка.
— Да, иногда растяжки не хватает, — Лаванда Браун шумно всхлипнула.
Девочки сидели на кровати Лаванды, держась за руки. И переплетя ноги.
— А вот эту позу мы пробовали, — Парвати высморкалась. — Обещай, что будешь писать, Лав.
— Если я не отвечу в течение недели, значит Тёмный Лорд убил меня! — по щекам Лаванды пролегли дорожки слёз. Как она будет без неё!? И без индийского кино!?
— Не говори так! — Парвати, наконец, разрыдалась. Подруги упали на кровать, исступлённо целуясь.
Гермиона деликатно прикрыла за собой дверь и сочувственно шмыгнула носом. Вот так — влюбляешься в школе, а затем выпускной… Волдеморт… расставание...
Может и к лучшему, что у них с Роном ничего не получилось? О Малфое она старалась даже не думать.
Драко прождал её в кабинете трансфигурации полтора часа. Хотя после первых пятнадцати минут уже понял, что она не придёт. Грейнджер не из тех, что опаздывают.
Но нельзя сказать, что Малфой провёл это время без пользы для себя. Он практиковался в трансфигурации. Его благородный черный филин не был в восторге, когда его превратили в плебейскую сову.
Наколдовав коробку с красивой лентой, слизеринец уложил туда аккуратно сложенные бюстгальтеры Гермионы. Жаль с ними прощаться. Вздохнул. И вытащил лиловый, решив оставить его себе. Может, Грейнджер захочет встретиться лично, чтобы вернуть любимый лифчик? А если нет — пропитанное зельем Подчинения бельё сослужит свою службу.
Видит Мерлин, Драко не хотел принуждать её! Она его к этому вынуждала.
Утром в Большом Зале на стол перед Гермионой уселась незнакомая сова. С багажом в виде небольшой коробки, обклеенной серой бархатной тканью и перевитой зелёной кружевной тесьмой.
Грейнджер покосилась через плечо на Малфоя, сидевшего за слизеринским столом. Тот тут же принял вид оскорблённого благородства. Мол, вот не пришла вчера, а я своё слово держу!
Освободив птицу от посылки, она заглянула под крышку: да, это её бюстгальтеры. Она выиграла. Почему же не отпускает ощущение потери? И — нет! — она не скучает по малфоевым объятьям!
Гермиона взяла коробку и поднялась наверх, в свою спальню. Раскладывая возвращенное бельё по ящичкам, обнаружила отсутствие лилового бюстгальтера. Утомлённо закатила глаза. И почему она не удивлена?
Найдя за прикроватной тумбочкой кулон, сжала его в кулачке:
«Малфой! Ты вернул не все».
У Драко радостно подпрыгнуло сердце, когда кулон дрогнул у него на груди.
«А ты не пришла вчера».
Гермиона нахмурилась.
«Боишься меня?»
Она не ответила.
«Грейнджер? — неужели он проиграл. Нет, зелье просто ещё не подействовало. Да и эффект ослаб. Слизеринец чувствовал, как сильно колотится сердце. — Пожалуйста, ответь мне!»
Он почти умолял — для достижения цели все средства хороши.
«Оставь себе, — все-таки, Гермиона могла быть очень жестокой: — Тебе он нужней».
Драко рассердился, решив остаток дня мучить жестокосердную Грейнджер выставляемым напоказ отчаянием. Результатом были: головная боль у ближайшего окружения Малфоя, нервный срыв у Поттера и прокисший тыквенный сок за ужином.
Гермиона же, как ни странно, почувствовала лишь смутное удовлетворение от представления Драко. Да и оставить мальчику лифчик она позволила не из какой-то там вредности. А из тех соображений, почему не отнимают у раскапризничавшего малыша игрушку.
Ей снился сегодня Хогвартс-экспресс. Малфой принялся оскорблять её друзей перед другими студентами — всё, как обычно. Но она, вместо того, чтобы ударить Драко — что было бы вполне логично, вдруг притянула его к себе за затылок. И поцеловала. Причем, совершенно не удивляясь самой себе. Как будто, так и должно быть. Шокированное выражение на физиономии Малфоя её весьма позабавило.
Сон неуловимым образом изменился, и она увидела Драко, стоящего перед ней на коленях в купе Хогвартс-экспресса. И всё бы ничего, но вокруг сидели её друзья.
«Зачем он здесь?», — вопрошал Рон, недовольно морщась.
«Теперь он мой», — Гермиона обняла Малфоя и прижала его голову к своей груди.
«Он что, под Империо?», — Гарри с недоверием потыкал пальцем в бок слизеринцу.
Драко лишь вжался плотнее, словно желая спрятаться у неё на груди.
«Гермиона, ты пригрела на груди змею», — эти слова из уст добрейшего Невилла потрясли её.
Она опустила взгляд на «пригретую змею», приподняв лицо Малфоя и удерживая в ладонях. Но Драко не выглядел угрожающе, зловеще или коварно. Напротив, он, как никогда, был мил и трогателен. Гермиона коснулась губами его лба и отпустила, позволив опять уткнуться носом в её груди. Вернее, между ними.
«Не обращай внимания, Гермиона, — Джинни улыбнулась ей. — Они просто вредничают».
Луна Лавгуд, вынырнув из-за номера «Придиры», протянула руку, чтобы погладить Малфоя по голове.
А Гермиона, целуя белокурый затылок, поймала себя на чудесном ощущении тепла в том месте, где её касался Драко. Неужели держать на груди змею так приятно?
……………………...
…Вечные сны, бесследные чащи...
А сердце всё тише, а флейта всё слаще...