Мерзавец

--Я не допущу...
Ох, дерьмо. Я уверена, что отец не очень-то и рад получить такого сыночка, как Колтер. Он просто считает, что любой вопрос можно решить хорошей дисциплиной и некоторой подготовкой в военном стиле. Если бы это произошло лет пять назад, когда Колтер был ещё совсем юным, то, наверное, отец заставил бы его бегать кроссы на длинную дистанцию, пока тот бы не умирал от изнеможения. И вот сейчас я не знаю, какой план на этот случай у него припрятан.
Колтер замер:
— Допустите? Давайте поразмышляем. Если вы хотите выставлять напоказ вашего собственного ребёнка перед камерами, будто она что-то вроде Стэпфордского дитя, то это между вами и ней. Но я? Вы не имеете никакого права вторгаться в мою жизнь, и я не намерен играть в счастливую семью.
Я перестала дышать, ожидая реакции своего отца. Он редко бывает вспыльчивым, но, когда это случается, ядерное оружие отдыхает. Несмотря на то, каким ублюдком является Колтер, я всё-таки рада тому, что он смог дать отпор моему отцу. Ещё никто и никогда так не разговаривал с ним. И я тоже вхожу в этот список. Я почти смогла ощутить, что Колтер заступается за меня, но ведь буду дурой, если в это поверю.
— Колтер Стерлинг, — закричала Элла. — Нам необходимо обсудить это. Я знаю, что ты огорчён, но...
Колтер прервал её.
— Ох, и сенатор? — позвал он. — Уверен, вы думаете, что это что-то вроде настоящей любви, но мужчины моей матери не задерживаются надолго в её жизни. Хорошенько взвесьте все за и против, прежде чем делать шаг, — он даже не оглянулся, когда уходил.
Элла посмотрела сначала на меня, а потом на моего отца. Она моргнула один раз, второй, третий, словно ей стало плохо. Она была на грани срыва, мне срочно нужно было что-то придумать, чтобы сказать. Чёрт, будто это так легко. Я прочистила горло.
— Я уверена... Хочу сказать... Он огорчён. Думаю, всё скоро придёт в норму, — мой голос был тихим. Почему я пытаюсь успокоить этих двоих, которые сбросили на своих детей бомбу замедленного действия? Ненавижу признавать, но Колтер в чём-то был прав. — Эм. Я собираюсь пойти наверх, — не дождавшись ответа, пролетела мимо этой парочки и направилась вверх по лестнице в свою спальню.
Когда оказалась в комнате, я захлопнула дверь и села на кровать, покрывало которого было простого белого цвета, что контрастировало с тёмным деревом изголовья и стола. Здесь всё являлось антиквариатом, как и в остальной части дома; фотографии же были тщательно отобраны, воссоздавая только самые важные моменты моей жизни, как и все награды, которые отец считал такими значимыми.
Это не та комната в Брайтоне, окрашенная в яркие цвета, с фотографиями меня и моих друзей, с картинами на стенах, которые я сама рисовала, — всё это имело очень важное значение.
Моя лучшая подруга Сара колесит по Европе со своим парнем Дэном этим летом. «Поехали с нами, — умоляла она. — Это твой шанс, чтобы сойти с ума перед началом колледжа этой осенью. Это будет обрядом посвящения. Мы будем пить и наблюдать за восходом солнца в Риме».
Я даже не тешила себя такими мечтами из-за своего отца. Я всегда должна быть послушной дочерью, которая не испортит свою репутацию. Да, знаю, жизнь с моим отцом в роли сенатора просто сущий ад: престижная школа, самый крутой университет во всей стране. Но, знаете, вину я не чувствовала, потому что выкинула ту глупость на вечеринке.
Стены начали давить на меня. Я не задержусь в этом доме надолго, вернусь в летний дом в Нью-Гэмпшир до конца этой недели, уверена. Но до этого момента буду как в клетке, потому что мой отец будет везде меня таскать с собой и его новоиспечённой женой. У нас же начинается новая жизнь.
И тут до меня дошло. Чёрт. Колтер тоже поедет в Нью-Гэмпшир вместе с нами?