Stop me, Legolas

Всепоглощающая радость от победы медленно сходит на «нет». По-другому и быть не может. Я то и дело взглядом натыкаюсь на искалеченные и изуродованные тела людей и эльфов. Они усеивают буквально каждый метр земли. И после этого зрелища уже как-то не хочется отплясывать и петь, а скорее, наоборот, упасть и разрыдаться. 

Работа по расчистке не прекращается ни на секунду. Мужчины, женщины, старики – все они помогают складывать убитых в стороне, чтобы потом их похоронить. Я же бесцельно брожу между гор трупов. То и дело слышу слова благодарности от тех, кто всю битву просидел в пещерах. Конечно, и они натерпелись, пребывая в полнейшем неведении. 

- Аилинон! – нехотя останавливаюсь и поворачиваюсь. И только сейчас понимаю, что мне навстречу бежит Эовин. Девушка удивленно окидывает меня взглядом. Ну, не успела я еще смыть внушительный слой крови, а лориэнские доспехи, наверное, заляпаны ей снизу доверху. Венец слегка погнулся, когда я его случайно нашла неподалеку от стены. Совершенно неудобная вещь, когда тебе нужно пускать в дело силу, а не разум. – Я рада, что с вами со всеми все хорошо. И сейчас, если честно, мне стыдно за свои слова. 

- Сейчас те слова уже не воротишь, - грустно улыбаюсь рохирримке. – Но на будущее хочу тебе сказать – постарайся прежде думать, а потом говорить, особенно такие громкие и высокие слова. Не каждый готов услышать их в свой адрес. Впрочем, мне не понять чувства людей, - усмехаюсь на свои слова, после чего продолжаю идти вперед. 

- Ты понимаешь нас намного лучше, чем сама думаешь, - принцесса загадочно улыбается, идя рядом со мной. – И не думаю, что чувства эльфов и людей так уж рознятся. Мы же все ходим под одним солнцем, - Эовин внимательно осматривается по сторонам, и с каждой секундой ее взгляд все больше мрачнеет. – Я видела Эомера, и он, мягко говоря, удивлен был увидеть здесь эльфов. 

- Думаю, не он один шокирован происходящим, - усмехаюсь я, находя взглядом друзей, которые сбились в небольшую кучку. Что-то замышляют, да без меня! Ко всему прочему, там еще и собрались некоторые из выживших галадримов под руководством Халдира.  Нехорошее предчувствие закрадывается в душу. 

Даже Гимли кажется серьезным и сконцентрированным, что, само по себе, наводит на дурные мысли. Подле друзей лежит несколько эльфийских трупов. И вот как раз один из них чем-то привлек моих товарищей по оружию. Медленно и неслышно подбираюсь к столпившимся. И с любопытством заглядываю через плечо Арагорна.

В эту же секунду воздух застревает у меня в горле, а перед глазами в миг все темнеет. На мгновение даже приходится схватиться за плечо Дунадана, чтобы близко не познакомиться с землей. Лицом к лицу, так сказать. 

- Скажите, что мне только кажется, - еле шевелящимися губами молю я. Но судя по взглядам, которыми меня награждают все друзья и эльфы, мне абсолютно не кажется. – Халдир, прошу, объясни. Его не должно здесь быть, - закрываю глаза, дабы не видеть эти остекленевшие глаза и уже слегка посиневшую кожу знакомого мне эльфа. С отчаянием смотрю на галадрима. Кажется, что сердце бьется реже, а конечности холодеют от увиденного. 

- Именно он принес весть от Владыки Элронда, что вам всем нужна наша помощь. И он уговорил Владык сопровождать нас. При этом попросил нас самих о том, чтобы мы не говорили тебе о его присутствии здесь, - не отрывая от меня печальных глаз, отвечает Халдир. 

Из груди вырывается отчаянный полу-всхлип, полу-крик, а ноги подкашиваются, как бы сильно я не хотела остаться в вертикальном положении. Ко мне чуть ли не сразу подрывается Леголас и со всей силы притягивает меня к себе. В одно мгновение я словно теряю власть над своим телом и мыслями. Они вырываются на свободу бурным потоком. 

- Я же запретила ему появляться в Лотлориэне, зачем он вернулся? Зачем было все это делать? Я же прогнала его! – ошибка Глорфинделя, которую он совершил в Лориэне, быстро забывается. А на место этого встают воспоминания из Имладриса. Нолдор всегда поддерживал меня, не давал упасть лицом в грязь, смешил и не позволял пасть духом. 

И все это невзирая на мою явную холодность. Он видел, что я не испытываю к нему абсолютно никаких чувств, но все равно продолжал подбадривать меня. И даже сейчас, когда я строго-настрого запретила ему приближаться к себе, он все равно нашел лазейку, нашел шанс оказаться здесь. И за это я одновременно ненавижу его и уважаю. 

Мучительные воспоминания солнечных дней мелькают перед глазами. Помнится, это было как раз в то время, когда мне было страшно покинуть Дом Элронда. Я с опаской поглядывала в даль, а от каждого шороха испуганно шарахалась. Более жалкую картину, пожалуй, еще надо поискать. Проводила дни напролет в комнате за бесцельным рассматриванием стен и потолка. Не хотелось абсолютно ничего, даже есть. 

В те сложные для меня времена на помощь пришел именно Глорфиндель. Он чуть ли не насильно заставлял меня выходить на улицу.

700-800 годы Третьей Эпохи. Ривенделл.

Зачем я вообще здесь? Что мне даст пребывание в Имладрисе? Если Митрандир считает, что визит в Дом Элронда затмит все то, что я пережила, то он сильно ошибается. Я еще никогда в своей жизни не чувствовала себя настолько разбитой. 

Как бы мне хотелось сейчас оказаться в Зеленолесье, спрятаться за спиной Леголаса и не думать о всех этих ужасах, которые происходят за территорией эльфийского королевства. Какой же я была наивной... Жила в своем мирке, бегала в лесу, плела венки и пела песни. 

И хватило какой-то одной поездки, одной встречи с орками, чтобы превратить веселую и идущую против всех правил эллет в жалкое подобие, лишь тень, самой себя. Не знаю уже, когда я ела нормально в последний раз. А сон? Что это вообще такое? Стоит мне только закрыть глаза, как я снова вижу эти безобразные морды.

Привыкла сидеть в комнате с задернутыми шторами. Одна в кромешной тьме. Какая ирония. Ведь, по словам Гэндальфа, во мне самой пробудился Свет. Ха! Слабо в это верится. Особенно после того мрака, который, кажется, успел впитаться в мою кожу. Провожу рукой по спутанным волосам. Да, даже от них сейчас осталось лишь одно название. 

Хочется закричать и вновь разреветься. Но слез больше нет, лишь черная дыра, которая затягивает в себя все мои эмоции и чувства. Короткие волосы торчат в разные стороны, они словно насмехаются надо мной. Поворачиваюсь на бок и смотрю в пустоту. «Жалкая», - довольно произносит мерзкий голосок у меня к голове. Словно я и сама не знаю, что совсем потеряла себя. 

Возможно, мне было бы легче, если бы я оказалась в Зеленолесье. Но одна лишь мысль о том, что снова нужно будет выбрать наружу, заставляет трястись. Когда-нибудь я пересилю себя и свой страх. 

Вернусь в родные места, посмотрю в лицо Леголасу и задам тот единственный вопрос, который мучает меня с нашей последней встречи. «Почему ты не попрощался со мной?» - вот что я спрошу у него. Возможно, это глупо, но именно ответ на это мне бы хотелось услышать. 

Без особого желания вырываюсь из своих мыслей. Из своего прошлого. С каждым разом это становится все сложнее. Мрак комнаты тяжелым грузом давит на меня, прижимает к кровати. Но вскоре я успокаиваюсь. Кажется, недавно заходил кто-то из слуг Владыки Элронда. Это была какая-то эльфийка. Она часто заходит. Оставляет поднос с едой, произносит что-то нелепое, вроде: «Госпожа, Вам нужно поесть.»

Но встречается лишь с моим отсутствующим взглядом. Поэтому девушка просто разворачивается и уходит, не проронив больше и слова. А в этот раз я даже не обратила на нее внимания, просто привыкла. Как и она к моему существованию. Еще немного, и я стану призраком этой спальни. 

Дверь комнаты неожиданно медленно открывается. А из коридора льется радостный солнечный свет. Он идет в противовес моему собственному настроению. Словно из другого мира. Окидываю незваного гостя безынтересным взглядом. Очередной эльф, который считает, что сможет заставить меня хоть что-то сделать. Сухо усмехнувшись, переворачиваюсь на другой бок, дабы не видеть только что пришедшего светловолосого эльфа. 

- Меня зовут Глорфиндель. Владыка Элронд и Митрандир очень беспокоятся за тебя, - тихие шаги гостя говорят мне о его приближении. Дверь еле слышно закрывается, а комната снова погружается в темноту. – Ты не знаешь меня, поэтому я прекрасно понимаю, что и доверять не собираешься, - продолжает говорить незнакомец. – Я бы поступил точно также. Я не про недоверие, - голос эльфа заставляет меня повернуться к нему. Что-то в его словах и тоне заставляет меня расслабиться. – Будь моя первая встреча с этими мерзкими тварями такой неожиданной, думаю, тоже бы заперся где-нибудь и не выходил оттуда. 

- Да что Вы понимаете... - еле шевеля губами, хриплю я. – Вы воин. И уж точно не дали бы себя в обиду. Я говорю это, потому что повидала много воинов. Вы все стремитесь принести мир и покой в Средиземье. Защищаете слабых, стараетесь походить на более сильных, - аккуратно приподнимаюсь на локтях, после чего и вовсе сажусь, прислонившись к изголовью кровати спиной. Мой голос скрипит как высохшее дерево на сильном ветру. Как давно я не говорила? 

- Возможно, - соглашается мужчина, и я замечаю, как он кивает головой. – Но что мешает тебе стать воином? 

- Меня всю жизнь учили держаться подальше от оружия, старались сделать из меня придворную деву, благородную эллет. Именно это и сыграло со мной дурную шутку, - недовольно поджимаю губы. Не сразу понимаю, что оказалась в одной комнате со взрослым эльфом, с мужчиной. 

А осознав это, начинаю испытывать смущение и стыд. На мне надето уже не первой свежести платье, не помню уже, когда в последний раз принимала ванны. Это казалось мне таким бессмысленным. Да и я сама уже давно не смотрела на себя в зеркало, но могу представить, насколько неряшливо и ужасно сейчас выгляжу. Наспех начинаю поправлять волосы. 

- И несмотря на прихоти моих учителей, я все же училась владеть мечом и стрельбе из лука, - смущение никак не дает мне покоя, поэтому я быстро залезаю под тонкое покрывало. Хочется вновь оказаться одной. Демонстративно отворачиваюсь от Глорфинделя. Слышу его тихую усмешку, неторопливые шаги, дверь снова открывается и закрывается. 

Откидываю покрывало в сторону, а сама, на слабых ногах дохожу до столика, на котором стоит поднос с едой. Находясь постоянно в лежачем положении, я и не представляла, что настолько ослабла. Аппетита нет, но понимаю, что мне все же надо съесть хоть что-то.

***

Так проходили дни. Глорфиндель с завидной частотой навещал меня. Мы немного беседовали. Не скрою, это помогало мне отвлечься. Пару раз я даже смогла уснуть под его певучий голос. И спала я тогда на удивление спокойно. Помимо этого, у меня начал появляться аппетит. 

- Тебе нужно прогуляться, подышать свежим воздухом, - как-то сказал мне эльф. Одни лишь эти слова вызвали дрожь во всем теле. И в тот день я ответила несколько уклончиво, без особого энтузиазма. Как и в последующие попытки Глорфинделя вытащить меня из безопасной комнаты. 

Впрочем, у меня не очень-то долго получилось сопротивляться. Спустя несколько недель после нашего знакомства, я просыпаюсь от какой-то суеты в моей комнате. Нехотя открываю глаза, которые в эту же секунду ослепляет яркая вспышка чего-то очень яркого. До меня далеко не сразу доходит, что это солнце. Но кто, простите спросить, отдернул шторы на окнах? 

Привыкнув к свету, открываю глаза. И только сейчас замечаю множество молодых эльфиек, которые носятся туда-сюда, вытирают пыль, приносят какие-то невообразимые количества платьев в гардеробную, а из соседней комнаты разносится звук льющейся воды. 

- Что здесь происходит? – еще сонным голосом спрашиваю я, окидывая взглядом всех собравшихся. Лишь заслышав меня, эльфийки замирают. Складывается ощущение, что они попросту сначала не заметили моего присутствия в этой спальне. 

- Нам было приказано привести Вас в подобающий к прогулке вид, госпожа, - почтенно мне кланяясь, отзывается одна из девушек. Устало закрываю глаза, понимая, кому в голову пришла настолько безумная идея. Глорфиндель. Только он может вот так бесцеремонно выгнать меня из собственной комнаты. 

Необъяснимый страх вновь сковывает все тело. Подтягиваю к себе колени, свернувшись в калачик. Меня в прямом смысле этого слова начинает трясти. Выйти из комнаты? Вновь оказаться беззащитной? О, нет, я к этому еще не готова. А буду ли вообще готова когда-нибудь? Это покажет лишь время. 

- Уходите, - голос кажется слабым, и я абсолютно его не узнаю. 

- Извините?

- Я сказала, чтобы вы все шли вон! – чересчур резко повторяю я, укрываясь одеялом с головой. Меня словно раздели и поставили перед всем честным народом. Эльфийки неслышно покинули мои покои. И я вновь осталась наедине со своими мыслями и страхами. 

Но Глорфиндель не оставил свои попытки вывести меня на прогулку. В последующие дни он, конечно, никоим образом не поднимал данную тему, да и я не очень-то шла на контакт. Снова перестала есть. Вернулась к тому, с чего начинала, если говорить простым языком. 

- Я боюсь, что однажды вернусь и просто не найду тебя, - любил говорить эльф, когда замечал, что я вновь не притронулась к принесенной еде. – Ты однажды растаешь, Аилинон, - всякий раз оставляла это замечание без ответа. 

Но, спустя долгое время, доверие к нолдор снова вернулось. Я видела его заботу обо мне, но она была осторожной. Эльф боялся снова ранить меня. В какой-то момент просто стал есть в моих покоях, а вскоре к нему присоединилась и я. 

Между нами Глорфиндель сравнивал меня с перепуганным диким зверем, который пострадал во время лесного пожара, а добрые люди подобрали его, чтобы вылечить. Так зверь учился доверять людям, но пока отказывалась есть с их рук. Но постепенно и это стало меняться. 

Короткие беседы стали сменяться на горячие споры о чем-то. Я вновь стала приходить в форму, больше не походила на скелет, обтянутый кожей. Но оставалась такой же бледной и слабой. Поэтому тема прогулок вновь всплыла в наших разговорах. 

Было сложно, очень сложно. Любое движение в кустах, странный звук пугали меня. Такие прогулки быстро выматывали и приносили больше стресса, нежели успокоения. Иногда мне даже казалось, что все это бесполезно, я слишком слаба, чтобы справиться с собственными страхами. 

Но дни сменялись неделями, месяцами и годами. Я стала привыкать к жизни в Имладрисе. Глорфиндель же стал неотъемлемой частью этой жизни. Он стал тем, кто поставил меня на ноги, не позволил завянуть, утонуть в себе. И именно он стал тем, кто первым, после нападения орков, дал мне меч в руки и сказал, что я должна бороться за свою жизнь.

4 марта 3019 года Третьей Эпохи. Хельмова Падь.

И вот сейчас... что я вижу сейчас? Эльф, которому я обязана за то, кем я сейчас стала, лежит у моих ног, поверженный орочьм клинком. Тот, кто учил меня идти до конца, кто спас от страха перед этими самыми приспешниками Тьмы, мертв. Хватаюсь за Леголаса, как за спасительный плот. И только сейчас понимаю, что плачу. Тихо оплакиваю друга, который стал мне очень близок за достаточно короткий срок. 

Почему я его не видела? Я бы смогла ему помочь! 

- Ты бы ничего не сделала, Аилинон, - тихо шепчет Лесной принц. Видимо, я начала бормотать и озвучивать свои мысли, иначе я не могу объяснить полученный ответ. – Ему уже ничем не помочь, Тинувиэль. 

- Можно... можно помочь, - спешно вытирая слезы тыльной стороной ладони, бормочу я. Истерично начинаю искать мешочек с подаренными Леди Галадриэль камнями. – И я помогу... должна помочь. 

- Аилинон, остановись! – грозный голос Гэндальфа раздается над нашими головами. – Тут не властна никакая магия, кроме темной! – непонимающе смотрю на мага, при этом продолжая искать заветный дар Лесной Владычицы. Он не понимает! Никто не понимает! 

- Я должна это сделать! – с этими словами нахожу драгоценный мешочек. Но не успеваю его достать, когда Митрандир с завидной для старика силой оттаскивает меня прочь от тела Глорфинделя. Слышу, что он ворчит о чем-то себе в бороду. 

- Послушай меня, дитя! – Белый Всадник насильно поворачивает мою голову к себе. – Возродить чью-либо жизнь может лишь темная магия. Черная и могущественная магия. И я не позволю тебе потерять голову и обратиться за помощью к ней. 

- Ты же знаешь, как много Глорфиндель сделал для меня! Именно ты был свидетелем того, насколько я была сломлена! И именно Глорфиндель вернул мне жажду жизни! – вновь стараюсь вырваться на свободу. Мной, кажется, завладело какое-то безумие. Нестерпимое желание возродить друга лишь усиливается внутри меня. 

Сильные руки волшебника прижимают меня к себе. И через эти объятия чувствую всю заботу и ласку отца к своей дочери. Ему больно видеть то, как страдаю я. Громко всхлипнув, упираюсь лбом в плечо Митрандира. Он прав. У меня бы не хватило сил, чтобы вернуть хоть чью-то жизнь. Да и оживление мертвым идет вразрез со светлым источником моей собственной магией. 

- Его нужно похоронить, - приглушено произношу я, отстранившись от Митрандира. – Извините, друзья, я не должна была выказывать свою слабость в эти тяжелые для всех минуты, - опустив голову, удаляюсь от своих друзей. Но достаточно быстро меня нагоняет Гэндальф. Останься я там еще хотя бы на минуту, окончательно бы потеряла голову. 

- Я помню, какой ты была, когда я привез тебя в Имладрис, - между тем произносит маг. – И то, что я видел тогда в корень отличается от того, какой ты стала сейчас. Тогда ты была похожа на тот самый хрупкий и белоснежный цветок, в честь которого ты и была названа. Кувшинка – такая невинная и ранимая. Сейчас же передо мной стоит далеко не пугливая и слабая эльфийка. 

- Если бы не Глорфиндель, я бы уплыла в Валинор, не желая больше испытывать все эти страдания, - тяжело вздыхаю, вновь чувствуя себя совсем юной эллет. Все страхи на секунду возвращаются, но почти также быстро и уходят. 

- Я знаю, дорогая, знаю. Поэтому несоизмеримо благодарен Глорфинделю за ту помощь, которую он оказал тебе, ведь никто из нас не знал, что следует делать. Даже Келебриан опустила руки, видя твое отчаяние, - Митрандир смотрит на меня с нескрываемой грустью, пониманием и лаской. – Но сейчас Глорфиндель в лучшем месте. Чертоги Мандоса стали для него новым пристанищем. Своими последними поступками он вновь заслужил расположение Валар, я уверен в этом. 

- Я хочу верить тебе.

- Сейчас нам не стоит переживать за души умерших, стоит задуматься о тех, кто еще жив. Прямо сейчас мы все отправляемся навестить Сарумана Белого. Моя беседа с ним еще не закончена, - в своей привычной загадочной манере отзывается Гэндальф. А я-то надеялась, что в ближайшие несколько дней мы все сможем отдохнуть. Что ж, дела все же не ждут. 

- Хотелось бы и мне посмотреть в глаза тому, из-за кого погибло столько людей и эльфов.