кто тебя обидел? || Турбо

От Айгуль я шла с какой-то легкостью на душе. Правда, мне стало намного легче после нашего с ней разговора и я, наконец, поняла, что действительно поступила отвратительно по отношению к ним всем... Я не знаю как исправить все это. И времени у меня в обрез. Всего 7 дней осталось до окончания командировки.

Вернувшись домой и войдя в квартиру я услышала мужской голос из кухни. Напряглась. Вроде Настя на работе должна быть. Да и больше некому сюда водить мужиков.
Я тихонько закрыла дверь и еле слышно подкралась к кухне. Было до жути интересно. Кто же вошел в квартиру даже не разувшись.

— короче мы предупредили тебя, мать, бабки должны быть в конце недели. Подумай о детях своих. — грубый, хриплый мужской голос громко говорил эти слова. Стало не по себе, по спине побежали мурашки.

— я ничего не понимаю! Какие деньги! Я ничего ни у кого не занимала! — лепетала тётя дрожащим голосом.

— у дочурки своей спросишь. Она перешла дорогу уважаемым людям. Задолжала им крупную сумму денег. Короче, мать, либо бабки ищи, либо детьми своими расплатишься. — грозно ответил все тот же голос

— да, и сунешься к ментам, спалим тебя и твой сарай этот — проговорил более молодой голос и я услышала как заскрипел стул, будто бы кто-то с него поднялся.
Мигом заскочив в ванную, чтоб меня не увидели и не сочли за крысу я закрыла дверь оставляя маленькую щелочку чтоб рассмотреть обидчиков моей семьи.
Но, то что я увидела мне совсем ничего не дало. Я их не знаю. Это совсем незнакомые доя меня амбалы, под два метра ростом, в кожанных куртках и темных очках. Стало еще более страшно.
Когда за ними закрылась дверь я выбежала из ванной и направилась к тете.
Та сидела на кухне, рыдала и рвала на себе волосы. Я кинулась к ней и обняла.

— тише-тише, кто это был? Вы из знаете? — тихонько говорила ей я

— Викуленька! Милая! Ты слышала какую сумму они назвали! Куда ж она влезла?! Что ж она наделала?! — билась в истерике родственница.

— успокойтесь, я прошу вас, расскажите попорядку!

— позвонили в дверь, я открыла! За горло взял один и на кухню повёл! Что ж это такое! Посреди бела дня! Каһәр суксын!(Будьте прокляты!) — тетя очень хорошо говорила на Татарском, ведь до переезда в Саратов с малых лет вместе с мамой и семьёй жила в Казани. Потом мама вышла замуж за отца и уехала жить к нему, в другой город, там родилась я. Я татарский понимала плохо, через фразу, т.к родилась в городе где говорят лишь на русском. Но всегда, когда мама злилась, она агрессивно выпаливала речь на Татарском и было понятно, ее лучше не трогать. Вот и у тети такая же привычка. Она так же как и мать выйдя замуж уехала жить в Саратов, но по прежнему помнила родной язык.

Немного успокоив тётю и пытаясь не сойти с ума от своих мыслей мы ждали когда вернется сестра. Нам ничего не оставалось кроме этого. Время тянулось мучительно долго. И когда ключи в дверях провернулись сердце просто упало в пятки.
Настя вошла в квартиру напевая какую-то песню. Сняла куртку, разувшись и продолжая напевать песню она прошла в сторону комнаты, но увидев нас, сидевших на кухне в нагнетающей тишине и с такими лицами, будто мы убийцы остановилась в проходе.

— вы чего это тут? — подняв одну бровь она обоперлась о дверной косяк.

Тётя, которая видимо из-за своих мыслей даже не услышала как она пришла(так бы убила ее прямо у порога), спохватилась и подлетела пулей к ней. Схватив ее за ворот олимпийки начала дикими воплями кричать и трясти сестру.

— что ты наделала?!! Что наделала?! Мине кабергә илтерсең! (В могилу меня сведёшь!)  Чего не хватило тебе?! Хлеб есть, кушать есть!! Зачем деньги брала у них!! Признавайся! — вопила тётя.

Сестра заметно поменялась в лице. Глаза загорелись огнем, она яростно взглянула на меня, будто я что-то знаю, а потом резко одёрнула тётины руки от себя.

— это не ваше дело. — сквозь зубы яростно шипит она.

— да как это не наше дело?! Насть! Они грозились, что убьют твою семью! Они пришли к матери твоей! — вступила в разговор я.

— я сама с этим разберусь! А ты не суй свой нос куда тебя не просят. В своих проблемах разберись. — грубо отвечает мне она.

— я хочу помочь! — выкрикиваю я, а на заднем фоне снова в голос рыдает тётя.

— Себе помоги! Вали обратно в свою Москву, по койкам прыгать! — выкрикнула та и сразу же замялась будто бы пожалела о сказанном.
Сердце сжалось. Передо мной стояла не моя Настя. Не моя сестра. Не тот добрый и лучезарный человек.
Я сама не поняла, как отвесила ей звонкую пощечину и яростно на нее взглянула.

— думай, что говоришь — ответила я. Злость распирала каждую клетку моего тела. Внутри все тряслось и колотилось. Я прошла мимо нее в комнату и достав свой чемодан начала кидать туда свои вещи, но она не собиралась останавливаться.

— что? Опять бежишь?! Врядле ты сможешь далеко уехать! Сегодня на рынке слышала, что Фил вчера откинулся! — выкрикивает она.

Какого чёрта... только этого еще не хватало! Я не видела его лично ни разу, но я знаю, как он охотился на меня. Я помню все, о чем мне рассказывала Айгуль.

— к..как? — я взглянула на нее испуганными глазами.

— А вот так! Отсидел 4 года и вышел по УДО! И бабки я должна его людям! Потому что сдала их ментам! Что они на рынке наркотой торгуют! Сами типо сувениры продают, а там и доза! И паренек 16 лет от передоза умер прямо посреди рынка! И мать молодая с ребенком в коляске угашенная постоянно граммы у них покупает! И куча людей! А менты с ними в доле оказались! Рассказали им, кто сдал их! Тогда они сожгли мою палатку! Весь мой товар! Все, что я лично сама на своих плечах вожу! Я в ответ их палатку подожгла, а там товара на 30 тысяч было! — кричала сестра в истерике. — все! Теперь вы услышали все, что хотели! Теперь, когда вернулся Фил, они меня тупо прикончат!

У меня просто небыло слов... я села и молча смотрела в пол, а Настя рыдала и рвала на себе волосы. Руки дрожали, а сердце билось. Я медленно подошла к ней.

— Зима знает? — тихонько спросила я убирая ее волосы с лица.

— нет! Вика! Я прошу тебя! Только не говори им... только не говори никому! Я не хочу чтоб он пострадал. — Настя сменила тон, тихонько всхлипывала и умоляла меня.

На заднем фоне продолжала биться в истерике тетя. Настя смотрела на меня глазами умоляющими о помощи. Мне нельзя их оставлять. Я должна что-то придумать.

— прости... — шепчет та продолжая смотреть на меня и плача

— мы справимся. — отвечаю ей я и обнимаю.