Страница |43|
КАССЕТА 6. СТОРОНА А
Тони вытаскивает ключи из зажигания. Ему нужно что-то теребить, пока он говорит.
- Все то время, что мы ехали и просто сидели в машине, даже когда тебя тошнило, я пытался придумать, как тебе рассказать, - начинает он.
- Ты заметил, что я не испачкал твою машину.
- Угу, - улыбается он, глядя на ключи. - Спасибо. Я это ценю.
Закрываю дверь машины, кажется, мне стало лучше.
- Она пришла ко мне, - говорит Тони. - Это был мой шанс.
- Для чего?
- Клэй, ты же знаешь, из-за чего мы здесь.
- У меня тоже был шанс. - Снимаю наушники. - На вечеринке. В то время как мы целовались, у нее началась истерика, а я и не догадывался, в чем причина. Я мог бы что-нибудь для нее сделать.
В машине темно и тихо. Окна закрыты, а окружающий мир, похоже, замер.
- Мы все виноваты, - говорит он. - По крайней мере, отчасти.
- Итак, она пришла к тебе...
- С велосипедом. С тем самым, на котором ездила в школу.
- С голубым, - вспоминаю я. - Дай-ка я догадаюсь - ты опять копался в машине?
- Кто бы мог подумать, - смеется он. - Но она никогда раньше ко мне не заходила, поэтому я был несколько удивлен. Но мы вроде немного общались в школе, поэтому я не придал этому особого значения. Что было странно, так это причина, по которой она зашла.
- Почему?
- Она хотела отдать мне свой велосипед. - Я не вижу выражения его лица, так как он отвернулся, но слышу, как глубоко и тяжело он дышит. Его слова повисли в воздухе. - Она хотела, чтобы он остался у меня. Ей он был больше не нужен. Когда я спросил почему, она просто пожала плечами. Это был знак. Но я его не заметил.
- Она раздавала свои вещи.
- Она сказала, что я был единственный, кому, как ей казалось, был нужен велик. - Тони кивает головой. - Я водил самую старую в школе машину, сказала она, и если тачка вдруг сломается, у меня должен быть запасной вариант.
- Но эта крошка ни разу не ломалась, - говорю я.
- Да что ты, с ней постоянно какие-то проблемы, - отвечает он. - Просто я всегда все быстро чиню. Я сказал Ханне, что могу взять велик только при условии, что она возьмет у меня что-нибудь взамен.
- И что ты ей дал?
- Никогда этого не забуду, - говорит он, глядя на меня. - Ее глаза, Клэй. Она смотрела на меня не отрываясь и вдруг разрыдалась. Она ничего не делала, мы просто разговаривали, как неожиданно у нее по щеке потекла слеза, потом еще одна. - Он смахивает слезы и проводит рукой по губам. - Я должен был что-нибудь сделать. Она давала нам знаки, но мы не хотели их замечать.
- Что Ханна хотела за свой велосипед?
- Она спросила, откуда у меня кассеты, которые постоянно играют в машине. - Тони наклоняется вперед и делает глубокий вдох. - И я рассказал, что записываю их сам на стареньком папином магнитофоне. - Он делает паузу. - И она спросила, нет ли у меня какого-нибудь оборудования, которое может записывать голос.
- О боже.
- Например, диктофона. Или чего-то похожего. Я не поинтересовался, зачем он ей, просто велел подождать, пока схожу за ним.
- Ты дал ей диктофон?
- Клэй, я понятия не имел, что она собирается с ним делать!
- Стой-стой-стой. Я тебя ни в чем не обвиняю, Тони. Но она даже не намекнула на то, что собирается сделать?
- Как ты думаешь, сказала бы она мне, если бы я спросил?
Нет. К этому времени она уже все для себя решила. Если бы она хотела, чтобы ее кто-нибудь остановил, спас от самой себя, она знала, что может обратиться ко мне.
- Она бы ничего не сказала, - соглашаюсь я.
- Через несколько дней, - продолжает Тони, - когда я пришел домой после школы, то увидел на крыльце коробку. Я отнес ее в комнату и начал слушать запись. Но это была какая-то ерунда.
- Она оставила тебе какую-нибудь записку?
- Нет. Только кассеты. Я ничего не мог понять, потому что в тот день у нас с Ханной был общий урок, и я помню, что она была в школе.
- Что?
- Поэтому когда ко мне попали записи, то я их быстро перемотал, чтобы узнать, упоминается ли в них мое имя. Но его там не было. И тогда я узнал, что она оставила мне второй комплект пленок. Поэтому я поспешил позвонить ей домой, но никто не отвечал. Тогда я позвонил в магазин ее родителей, узнать, нет ли ее там. Они спросили, все ли у меня хорошо, потому что, уверен, голос мой звучал немного странно.
- Что ты им сказал?
- Сказал, что что-то не так, что им нужно поскорее ее найти. Но я не мог объяснить почему. - Он набирает в грудь побольше воздуха. - А на следующий день она не пришла на занятия.
Я хотел сказать ему, как мне жаль, что я не могу представить, каково ему было. Но затем я подумал о том, что будет завтра в школе, и понял, что все это мне тоже предстоит - увидеть людей, о которых рассказывает Ханна, в первый раз после того, что я о них узнал.
- Вернулся домой я рано, - рассказывает Тони. - Притворился, что нехорошо себя чувствую. На самом деле так оно и было, я не мог прийти в себя еще несколько дней. Но когда я снова смог пойти в школу, Джастин Фоли уже выглядел как черт. Потом Алекс. И тогда я подумал: хорошо, большинство из них заслуживают этого, поэтому я буду делать то, о чем она просила, и удостоверюсь, что вы все услышали то, что она хотела сказать.
- Но как тебе это удается? - спрашиваю я. - Как ты догадался, что кассеты у меня?
- С тобой было проще простого, - отвечает он. - Ты украл мой плеер, Клэй.
Мы оба рассмеялись, и мне стало легче. Это похоже на смех на похоронах, неуместный, но такой необходимый.
- А вот с другими пришлось помучаться. Я бежал к машине, как только звенел последний звонок, и подъезжал к лужайке перед школой как можно ближе. Пары дней было достаточно, чтобы прослушать записи. Поэтому, зная, кому сейчас должны достаться кассеты, я ждал пока он, или она, выйдет из школы, после чего приветственно махал ему рукой и звал по имени.
- А потом ты просто спрашивал, получили ли они записи?
- Нет. Они бы стали все отрицать, согласен? Поэтому я брал кассету и предлагал им сесть в машину, чтобы послушать новую очень крутую песню. Каждый раз я ждал, как они отреагируют.
- И тогда ты включал одну из записей Ханны?
- Нет. Если они не убегали, то я просто ставил какую-то музыку, - объясняет он. - Первую, что попадалась под руку. А они сидели рядом и думали, какого черта мы слушаем эту ерунду. Но если я оказывался прав, то они сидели со стеклянными глазами, явно думая о чем-то другом.
- Почему же она выбрала тебя? Почему отдала тебе второй экземпляр своей исповеди?