Не просто благодарность
Джей жил в Талла – юго-западном пригороде Дублина, в старом таунхаусе на окраине, и после дома Джоша его жилье показалось мне крошечным. Здесь не было трехметровых потолков, шикарной мебели на заказ, панорамных окон и дубового пола. В гостиной хватило место только для дивана, обеденного столика и полки с книгами. В маленькую кухню едва помещались холодильник и микроволновка. А ванную комнату моя мать назвала бы обувной коробкой.
Но наверно даже Хилтон в ту минуту не обрадовал бы меня так, как это место. Тут было немного не прибрано, во всем угадывалась легкая запущенность холостяцкого жилья, но тихо, спокойно, уютно. Пол у старого камина, прикрытого металлической задвижкой, был усыпан пеплом – значит, рабочий, и совсем недавно Джей разводил в нем огонь. Настенная лампа отбрасывала на пол круг теплого света. Прозрачная дверь вела на балкон, а за ней открывался вид на живописную пустошь, залитую лунным светом.
– Это конечно не те хоромы, в которых ты живешь, – сказал Джей, убирая мое пальто в шкаф у входа, – но, думаю, пару дней продержишься.
– Хоромы теряют свою привлекательность, если живешь с человеком, чью смену настроения боишься пропустить. Лучше уж домик лесника, чем замок ужасов.
– Лесник к твоим услугам, – улыбнулся Джей.
Я зашла в ванную комнату вымыть руки и заглянула в зеркало. Меня сейчас можно было выставлять на порог вместо декораций на Хэллоуин. Я выглядела бледной и потерянной, как привидение...
После я прошлась по гостиной, разглядывая узоры на каминной плитке. Мне действительно нравилось здесь. Единственное, что смутило, – спальня. Вернее то, что она была одна.
– Я посплю на диване, – объяснил Джей.
– Когда ты сказал, что у меня будет своя комната, я не думала, что тебе придется отдать мне свою. Теперь мне стыдно...
Джейден достал из комода комплект чистого постельного белья, подошел ко мне и сказал:
– За что? Прекрати... Ты сможешь сама перестелить постель? Боюсь, я едва могу шевелить рукой.
Я перевела взгляд на его кисть. Ее так раздуло, что было страшно смотреть.
– Тебе нужно в травмпункт, сделать рентген.
– Займусь этим завтра. Я просто на последнем издыхании, – ответил он.
– Я помогу тебе застелить диван. И давай туго перебинтуем кисть? Если там смещение, то лучше его зафиксировать. Чем мне еще помочь? – спросила я.
– Я не при смерти, не волнуйся, – самоуверенно улыбнулся он. Но от повязки все-таки не отказался.
Он снял толстовку и остался в одной обегающей черной футболке. На его предплечьях было полно татуировок: звезды, цветы, зубчатый силуэт гор, протянувшийся от запястья до локтя. Но больше всего мне понравились сами руки: они были крепкими и рельефными, как у атлета. На вечеринке рукава рубашки скрывали их, но теперь я могла увидеть их полностью и... получила от зрелища удовольствие. С Джошем такого не было. Не припомню, чтобы мне хотелось разглядывать его. Задерживать взгляд на его лице или руках. И только сейчас отсутствие этого желания показалось мне странным. Только сейчас.
– Мне нравятся твои тату, – сказала я, надеясь, что Джей не воспримет это как флирт. – И это забавно, учитывая, что обычно они меня отталкивают.
– Почему так?
– Не знаю, наверно воспитание. Все бунтарское меня немного пугает: татуировки, кожаные куртки, пирсинг, наркотики, тяжелая музыка...
– А между тем ты тоже бунтарка, – усмехнулся Джейден – Которая пишет бунтарские статьи о порно.
Я рассмеялась, качая головой.
– У меня не было выбора. Сложно смотреть на эксплуатацию и делать вид, что это нормально.
Джей помолчал, раздумывая над чем-то.
– Ты бы запретила порно совсем, если бы это было в твоей власти?
– Хм... Нет. Это неверный подход.
– Почему?
– Потому что любое явление, которое вынуждают уйти в подполье, в итоге приобретает уродливые формы. Если запретить порностудии, то для тех, кто вынужден сниматься в порно – а большинство из этих людей приходят туда по нужде, – все станет еще хуже. Их можно будет запугивать, травить, шантажировать, обманывать, не платить деньги. Нельзя запрещать то, от чего люди все равно не смогут отказаться: алкоголь, сигареты, порнографию, проституцию. Это как вместо того, чтобы лечить гнойную рану, просто прикрыть ее кружевной повязкой и сказать, что заражения нет. Но ведь заражение никуда не денется, и рана продолжит гнить... Простой пример: там, где проституция легализована, человек, предоставляющий секс-услуги, в случае насилия сможет обратиться в полицию. Он будет защищен. Ему нечего будет скрывать. Если же проституция запрещена, то те, кто в нее вовлечен, лишатся защиты. Никто не станет обращаться в полицию, никто не будет требовать справедливой платы за свои услуги или безопасности. Мы никогда не узнаем, что творится с раной, прикрытой кружевом. То же самое с абортами. Там, где их запрещают, их не становится меньше. Зато взлетает смертность среди тех, кого прооперировали в подполье падкие на деньги врачи. То же самое с порно...
– Логично, – ответил Джей. – Но тогда что бы ты сделала?
– Обязала бы все студии получать государственную регистрацию, и только контент этих студий мог бы быть размещен на публичных сайтах. Все видео должна была бы сопровождать документация, подтверждающая возраст участников и их согласие. Запретила бы функцию скачивания порно, чтобы криминальный контент – такой, как секс-эксплуатация несовершеннолетних или порно-месть, – невозможно было скачать и перезалить куда-то. Замораживала бы любое видео по первому требованию и проводила бы тщательное расследование... Понимаю, что сложно, дорого и потребует времени, но порноиндустрия приносит колоссальные прибыли, и нет ни одной причины ни к чему ее не обязывать.
Я подняла глаза на Джейдена и заметила, что он пристально смотрит на меня. Словно я рассказывала ему что-то, чего больше никто никогда не расскажет. Я не привыкла получать столько внимания от кого бы то ни было, и тут же умолкла.
– Я увлеклась, – пробормотала я, робея под его взглядом. – Иногда мне кажется, что если бы не журналистика, то я бы пошла в полицию.
– Мне нравятся твои рассуждения, – сказал он. – И полицейский из тебя вышел бы что надо.
– И форма у них крутая, – улыбнулась я.
– О да, с удовольствием посмотрел бы на тебя в форме.
– В этой фразе есть какой-то эротический подтекст? – Я толкнула его в бок.
– Нет! – улыбнулся Джей. – Я правда имел в виду настоящую полицейскую форму, а не...
– А не костюм из секс-шопа?
– Совсем не костюм из секс-шопа!
– Ладно, поверю тебе на слово.
Я закончила бинтовать его запястье, и теперь мы сидели за столом друг напротив друга. Я заварила две чашки чая, Джейден бросил упаковку промасленного торфа в камин, и какое-то время мы просто смотрели на огонь и потягивали ройбуш. От моего стула до камина был всего метр, не больше. За столом, кроме нас с Джеем, больше никто не уместился бы. Рукой, казалось, можно дотянуться до потолка. И эта теснота странным образом усилила мой внутренний покой и чувство безопасности. Я словно была загнанным зверем, который долго несся сквозь терновник, убегая от охотника, и вдруг прошмыгнул в маленькую узкую нору, в конце которой его ждало тихое, устланное пухом пристанище.
– Прости еще раз за то, что ты увидел сегодня, – сказала я, разглядывая огненные языки и внезапно вспомнив о том, что мучало меня все это время. – Я не думала, что Джош... будет так себя вести при свидетелях. Мне очень стыдно...
– Забудь, – сказал Джей. – Мне не надо было заходить в твой дом. Как чувствовал, что не стоит. Достаточно было просто разговора на пороге, чтобы...
– Что?
– И так все мозги растерять, – признался он.
Странное тепло разлилось внутри – плотное и густое, как подтаявший шоколад.
– Я рада, что ты появился в моей жизни, – призналась я. – И счастлива, что теперь могу общаться с тобой, когда захочу, в любой момент. В тебе оказалось то, в чем я сильно нуждалась: мне спокойно рядом с тобой. С первой встречи и до сих пор.
Джей посмотрел на мое лицо, коснулся пряди волос и заправил ее мне за ухо. Его глаза были полны нежности. Прикосновение его руки – легким, как снежные хлопья. Наверно он поцеловал бы меня, если бы не его обещание не прикасаться ко мне. Я и сама вдруг захотела поцеловать его, но боялась, что это подтолкнет нас к тому, чего я не хотела. Мысли о близости вызывали у меня в эту минуту только гнев и панику.
– А я рад общаться с тобой, – сказал он наконец. – А теперь иди спать, пока я не бросил к твоим ногам еще и свое сердце.
Джейден явно подшучивал надо мной, но у меня внутри разлилась такая слабость, словно я снова напилась рисового вина.
– Спасибо за перевязку, – сказал он, поднимаясь и разминая мышцы.
– Спасибо за пристанище, – ответила я, вставая тоже.
Я ушла спать в его комнату. Нашла в комоде одну из его футболок, которые он разрешил мне взять в качестве ночнушки. На мне по-прежнему было то самое платье, которое я надела утром, прихорашиваясь для Джейдена. И это же платье было на мне, когда Джош набросился на меня. На нем до сих пор были пятна и даже прореха на бедре – Джош порвал его, когда пытался снять с меня белье. Я с трудом могла смотреть на него. Скомкала, спрятала под угол матраса и погасила свет.
В гостиной, светлой и уютной, я чувствовала себя спокойно, но стоило оказаться в темноте, и внезапно на меня навалились воспоминания дня. Даже не воспоминания, а пугающее кино, карусель мельтешащих перед глазами кадров. Снова и снова я видела навалившегося на меня Джоша, чувствовала его безжалостные руки, его внутреннюю тьму, глядящую на меня через разрезы его глаз. Вспомнила, как сжимала ноги, пытаясь не дать ему войти в меня, и как он таскал меня за волосы, чтобы я присмирела от боли и шока.
Удушающая паника накатила на меня как океанический прибой – ледяная и бурная. Я тихо встала, подошла к двери и бесшумно заперла ее. Вернулась в постель и закрыла лицо руками, беззвучно всхлипывая.
Мне было стыдно за то, что я все-таки решила закрыть дверь на ключ. Умом понимала, что не доверять Джейдену после всего, что он сделал для меня, – это верх паранойи. Но я ничего не могла с собой поделать. Джош надругался и вывел из строя не только мое тело, но и какой-то винтик в голове, отвечающий за доверие, симпатию и адекватное восприятие других людей.
* * *
Я вскочила посреди ночи от кошмара. Мне снился Джош, преследующий меня в темных коридорах незнакомого дома. Я бежала, но ноги словно увязали в липкой смоле. Когда я упала, раздирая в кровь ладони и коленки, Джош настиг меня, склонился и помог встать.
«Что же ты бежала от меня, маленькая? – спросил он. – Я всего лишь хотел предложить тебе помощь».
Он уселся рядом и стал бинтовать мои руки и колени. Я следила за его движениями, но пропустила момент, когда он начал наворачивать бинты еще и вокруг ножек стула, привязывая меня к нему. Бинты опутали меня полностью, с ног до головы. Только мой рот Джошоставил открытым. Не говоря ни слова, он расстегнул ширинку и достал член...
Я кричала и боролась с одеялом. В дверь стучали, кто-то барабанил в нее с той стороны, и в ту секунду мне показалось, что это Джош. Что это он стоит там с бинтами наготове. Только спустя несколько жутких минут я поняла, что это Джейден, что он услышал мои крики и решил меня разбудить.
– Ванесса, – громко повторял он, нажимая на ручку двери. – Ты в порядке? Ванесса!
Я зажгла прикроватную лампу, и только тогда ужас отпустил меня. Подошла к двери и трясущимися руками повернула в ней
ключ. Джей стоял на пороге – взъерошенный, бледный, грудь вздымается, словно он бежал ко мне из другого графства.
– Мне приснился кошмар, – сказала я, утирая мокрый лоб. – Прости, что разбудила.
– Тебе нужно что-то? – спросил он.
– Нет. То есть да. Ты можешь немного побыть со мной?
* * *
На балконе было холодно, но холод притупил панику и привел в чувство. Джей принес и накинул мне на плечи свою куртку, заварил чай и – настоящий друг – дал сигарету. Небо уже светлело: будто темные чернила начали разбавлять чистой водой.
– Джош писал мне весь вечер, – сказала я, вынимая телефон из кармана. – Я не отвечала на звонки, и он решил завалить меня сообщениями. Самое жуткое, что он умеет писать их так, что никто не заподозрит в них плохое. Вот например: «Ты будешь сожалеть о своем решении». Вроде бы звучит как просто наставление и совет, но на самом деле это означает: «Я отомщу тебе». У меня кровь стынет, когда я читаю их. Посмотришь – нормальные буквы, нормальные предложения, но я знаю, что скрывается за его спокойствием. Он как кастет, замотанный в бархатный платок. Сверху мягко – внутри металл. И еще... он умеет повернуть все так, что я начинаю чувствовать себя виноватой. Мне начинает казаться, что я слишком остро реагирую, что у меня с головой не все в порядке, что это я обижаю его, заставляю его страдать, что у меня не хватает чувственности осознать его потребности, что у меня нет благородства не выносить сор из избы, что я кидаюсь к родителям и совершенно зря заставляю их нервничать, что любые его действия спровоцированы мной самой... Это не первый раз, когда я ушла от него. Но каждый раз, когда он делает что-то дурное со мной, то потом... Боже, Джей, ты не представляешь, как человек может меняться. Желая вернуть меня, он преображается. Все становится, как в начале отношений: романтика и сказка Диснея, все посыпано глиттером, розовые облака, сахарная вата вместо земли... Но не проходит и пары недель, и все снова превращается в хоррор.
– Мне кажется, тебе нужно как можно скорее сделать две вещи, – сказал Джейден, глядя мне прямо в глаза. – Первое: сменить номер. И второе: начать верить самой себе и своим чувствам – той маленькой запуганной девочке, которая сидит внутри и жаждет до тебя достучаться. Верь ей. А не тому, кто тычет в тебя пальцем и говорит, что ты слишком чувствительная, нервная, сумасшедшая, неадекватная, на всю голову больная и далее по списку...
Джей помолчал и добавил:
– Я когда-то проходил через все это. Со своим отцом. Как и ты, сомневался в собственной адекватности, и чувство непонятной вины просто сжирало меня целиком после общения с ним. Кто здесь неблагодарный ублюдок? Джейден. Кто виноват во всех проблемах? Джейден. Кто причина всех проблем? Кто заслуживает побоев и порки? Тоже я...
– Это ужасно, – сказала я. – Как ты смог это прекратить?
– Оно само прекратилось. Он курил в доме, сигарета упала на ковер. Начался пожар. Он был пьян и не смог вовремя выбраться. Попал со страшными ожогами в больницу и... – Джей покачал головой, горько усмехаясь. – Успел сказать перед смертью, что в том, что с ним произошло, тоже виноват я. Тогда я уже понял, что он ублюдочный нарцисс и манипулятор, а у них всегда виноваты все, кроме них самих. Они не способны признавать вину и, даже убив кого-то, скажут, что их спровоцировали, вынудили, довели, не поняли. Ты имеешь дело с таким же человеком, Ванесса. Но ни я, ни твои подруги, ни близкие не сделают за тебя то, что ты должна сделать сама: во-первых, порвать все связи с ним. Только так и можно разорвать порочный круг. Не читать сообщения, не отвечать, не пытаться что-то объяснить ему. Тебе нужно остаться наедине со своей маленькой девочкой. И пока твой парень не будет лить тебе в уши свой смертоносный яд, эта девочка успеет прийти в себя... А второе, что стоит сделать: перестать верить чужим словам и начать верить только поступкам. Будто смотришь немое кино. Слова – колдовство, которое может ослепить, свести с ума и одурачить...
– Черная магия, не иначе.
– Самая настоящая. А если ею владеет подонок, то уноси ноги и не оглядывайся.
– Спасибо, Джей, – сказала я, глядя вверх, чтобы не пролить слезы. Слишком уж много их скопилось в глазах. Но плакать я не хотела. Наоборот, какая-то странная необъяснимая легкость наполнила меня всю. Впервые за долгое время мне показалось, что я могу сама управлять своей жизнью и что для этого не нужно ничье разрешение.
– На здоровье. А теперь иди в кровать. Тут холодно, как в сердце у нарцисса.
Я рассмеялась, стряхнула пепел с сигареты и поплотнее закуталась в куртку.
– Уже иду. Докурю только. Как твой план бросить?
– Пока тебя не было, все шло чудесно. Теперь ты здесь и меня снова тянет... Дашь затянуться?
– Нет, даже не думай, – сказала я. – Так ты никогда не бросишь.
– Брошу. Главное, из точки А прийти в точку Я, а все, что посередине...
– Не столь важно, да? Я это уже слышала от тебя, и, по-моему, это херня собачья, – рассмеялась я и подняла сигарету над своей головой, когда Джей потянулся за ней.
– Совсем не херня, а гениальный план, который не дает сбиться с цели, – сказал Джей. – Если не ругаешь себя за провалы, то будет гораздо больше сил продолжать.
– Ага, ну да, – сказала я, помахивая сигаретой у него перед лицом. – Только все равно херня собачья.
Джей поймал мою руку и попытался отобрать у меня сигарету, но я только сильнее сжала фильтр пальцами.
– Будешь упорствовать, и она сломается, – сказала я. – Так что успокойся и иди спать.
Успокоиться и идти спать очевидно не входило в его планы. Он придвинулся ко мне и повторил то, что уже однажды делал: поднес мою руку к своим губам, обхватил конец сигареты и сделал затяжку. Его губы коснулись моих пальцев, и он, казалось, намеренно затягивался дольше, лишь бы продлить этот контакт.
Я замерла, прислушиваясь к своим чувствам, и поняла, что мне по-прежнему хорошо и спокойно. Ничто не пугает меня и не заставляет нервничать. Наоборот, его нежность казалась какой-то до абсурда немыслимой роскошью. Чем-то, что попало ко мне по ошибке.
Джей отвернулся и выдохнул дым, но его рука продолжала держать мою. Он ласкал пальцами мое запястье, посылая невидимые искры всем моим нервам. И в том месте, где он касался меня, словно зарождалась целительная магия, которая растекалась по моим венам и лечила меня всю от боли, от страха и от отчаяния. От этой магии сходили синяки и заживали ссадины, она питала меня, как молоко питает новорожденное существо.
Я ответила на его прикосновение: переплела пальцы с его пальцами, прижалась к его плечу. Он обвил меня рукой за талию, и пару минут мы просто стояли, обнявшись.
– Прости, что заперла дверь сегодня ночью, – пробормотала я. – Я не хочу, чтобы ты думал, будто я не верю тебе или боюсь тебя. Это не так. Просто иногда я совсем не могу контролировать свой страх. Он живет сам по себе, отдельно от меня, и не я управляю им, а он мной. Может, Джош был прав, и я в самом деле не в себе и не умею управлять своими эмоциями... Схожу с ума – так медленно, что сама не замечаю этого...
– Прекрати, – ответил Джей. – Это панические атаки. Это пройдет. Этот сукин сын сделал из тебя параноика, который боится собственной тени. Дай себе время, делай то, что делает тебя счастливой, и пусть дверь будет закрыта, если так ты сможешь лучше спать. Окей?
Я кивнула и, переполненная благодарностью, дотянулась до него и прижалась губами к его губам. Мне хотелось убедить его, что я не боюсь. Пусть знает, что когда у меня нет панических атак, то мне до головокружения приятно быть с ним рядом.
– Я буду получать поцелуй за каждый совет? – улыбнулся Джей, закатывая глаза.
– Не знаю. Может быть.
– Прекрасно, тогда я дам тебе еще один.
– Давай.
– Тебе не стоит целовать меня только потому, что ты благодарна, ладно? Я не сделал ничего такого, чего не сделал бы на моем месте кто-то другой. – Он легонько похлопал меня по щеке и выпустил из объятий.
– Это не просто благодарность, – сказала я, цепляясь за его рукав и чувствуя отчаяние от того, что он воспринял мои действия как попытку расплатиться. – Я не знаю, как объяснить, но когда я с тобой, то чувствую себя... нормальным человеком.
– Знаю, – сказал он. – Подозревал, что тебе просто нужно чье-то тепло, чтобы не тронуться. Но я не хочу пользоваться этим, Несса. Мог бы, но не хочу. У меня голова идет кругом, когда ты стоишь рядом, но даже просто поцеловать тебя означало бы воспользоваться тобой. Понимаешь?
Еще бы. Он решил держать меня на расстоянии, пока я не приду в себя. Пока не произойдет некая детоксикация и я не перестану шарахаться от любой тени и запирать дверь на ключ. Если, конечно, это время наступит. Кто знает, вдруг Джош сделал со мной что-то непоправимое.
– Значит, голова идет кругом? – переспросила я.
– Надеюсь, остальные слова ты услышала тоже, – рассмеялся он.
– Услышала. Ты не будешь со мной целоваться, пока я не начну умолять.
– Пока ты не встанешь на ноги. Давай остановимся на этой формулировке.
– А если не встану? Так и останусь параноиком?
– Нет, – сказал он. – На пепелище всегда вырастает трава.
– Ты дождешься этого момента?
Джей улыбнулся, коснулся моей руки и снова погладил мое запястье.
– Забавно, что в твоем видении будущего есть я. Это неожиданно и приятно. Но я не буду тешить себя мечтами, что, как только ты придешь в себя, наши пути не разойдутся.
– Не разойдутся, – сказала я с таким упрямством, что Джей даже рассмеялся.
– Посмотрим, – улыбнулся он.
– Посмотрим, – повторила я.
Почти рассвело. Оказывается, мы полночи провели вместе. Просто болтая и изредка прерываясь на чай и сигарету. И, без преувеличений, это была лучшая ночь в моей жизни.