38. Когда всё рушится сразу
Хаён подала заявление утром.
Без истерики.
Без дрожи в голосе.
Даже без слёз.
Секретарь что-то долго печатала, избегая смотреть ей в глаза, потом протянула бумаги.
— Ты уверена, Ли Хаён? Можно взять паузу. Неделю. Две.
Хаён покачала головой.
— Я не хочу паузу. Я хочу выйти.
Это было честно.
Она вышла из здания школы и впервые за долгое время не обернулась. В груди было пусто и странно спокойно — как после сильной боли, когда уже нечего терять.
⸻
Су Ган узнал через несколько часов.
Не от неё.
Не от администрации.
От шума.
— Она реально ушла.
— Забрала документы.
— Всё, её больше нет.
Он сначала усмехнулся.
— Хватит пиздеть, — сказал он спокойно. — Она бы не...
Фраза оборвалась, когда он увидел подтверждение. Подпись. Дата. Печать.
Что-то внутри оборвалось резко, без предупреждения.
— Где она? — спросил он.
— Дома, вроде... — неуверенно ответили.
Он вышел молча.
⸻
Алкоголь оказался слишком быстрым.
Слишком доступным.
Слишком нужным.
Су Ган пил не чтобы расслабиться — чтобы выключить. Но выключалось всё, кроме одной мысли:
Она ушла.
Не от школы.
От меня.
— Хватит, — сказал кто-то, забирая бутылку. — Ты уже никакой.
Су Ган резко встал.
— Не трогай, — голос сорвался. — Я сказал — не трогай!
— Ты в хлам, поехали домой.
— Я и еду, — усмехнулся он криво. — Только не к вам.
— Ты за руль не сядешь!
Он посмотрел на них мутным, злым взглядом.
— Вы меня не остановите. Никто меня сегодня не остановит.
Он вырвал ключи, вышел, хлопнув дверью.
Кто-то кричал. Кто-то звонил. Кто-то бежал за ним.
Бесполезно.
⸻
Дорога расплывалась. Фонари сливались в линии. Голова гудела, внутри всё переворачивалось.
Если я сейчас её не увижу — я развалюсь окончательно.
Эта мысль держала его лучше любого тормоза.
⸻
Звонок в дверь был долгим.
Хаён вздрогнула. Она никого не ждала.
Когда она открыла — он стоял, опираясь о стену, бледный, мокрый от дождя или пота, глаза стеклянные.
— Ты... — она не договорила.
— Ты ушла, — сказал он глухо. — Даже не сказала.
Он сделал шаг — и его резко накрыло.
Хаён едва успела подставить ведро.
Его вырвало тяжело, до судорог. Он дрожал, будто внутри его ломало.
— Чёрт... — выдохнул он. — Мне пиздец...
Она закрыла дверь.
И в этот момент поняла: она не сможет его выгнать.
Не сейчас.
— Проходи, — сказала она тихо. — Осторожно.
Он сполз по стене на пол, закрыв лицо руками.
— Я всё проебал, Хаён... — голос дрожал. — Школу. Тебя. Всё.
Она принесла воду, салфетки, села рядом.
— Выпей.
Он послушался, как ребёнок.
Телефон снова завибрировал. Он посмотрел и зло усмехнулся.
— Они думают, что могут меня забрать, — пробормотал он. — Что могут меня собрать обратно.
Он включил громкую связь.
— Отвалите все нахуй, — сказал он хрипло. — Я никуда не еду. Не лезьте.
Он бросил телефон в сторону.
— Пусть катятся, — добавил тише. — Я больше не их проблема.
Хаён смотрела на него и чувствовала, как сердце разрывается пополам.
Она всё ещё любила его.
И это было самым страшным.
— Ложись, — сказала она. — Ты не в состоянии.
Он позволил уложить себя на диван. Вцепился в её руку, когда она хотела встать.
— Не уходи, — прошептал он. — Пожалуйста.
Она осталась.
Не потому что должна.
А потому что не смогла иначе.
И пока он засыпал, тяжело дыша, Хаён сидела рядом и понимала:
завтра будет хуже.
Друзья не отступят.
Он очнётся — и всё вернётся.
А это была только тишина
перед настоящей катастрофой.