Пролог
16 лет назад. Чикаго.
Я люблю поспать. Вообще-то, это самое любимое моё занятие. После поедания сладкой карамели, конечно, которую прячет от меня моя няня Мариэтта. Она очень злится, как и мама, когда я проскальзываю на кухню, только открыв глаза, и ем карамель без остановки. Но как можно её не любить?!
Сегодня мама проконтролировала, чтобы я проснулась рано и успела позавтракать, а после подготовиться к встрече с гостями. Если вы меня спросите, рада ли я им, я отвечу, что да, особенно когда узнала, что среди них будет ребёнок. Но я не выспалась. А ещё мне не дали поесть самую вкусную сладость на всём белом свете...
— Кто этот мальчик? – спросила я маму, пока она расчёсывала мои длинные волосы.
— Этот мальчик – сын самого близкого друга папы. Они приехали издалека, чтобы повидаться и познакомиться с нами, – её движения были плавными и расслабляющими, отчего ещё больше хотелось спать. – Будь дружелюбной с ним.
— Хорошо, мамочка.
Несмотря на мои маленькие попытки бунта, я была послушным ребёнком. Хотя мама и папа могли бы не согласиться с этим. Тем не менее я редко общалась с детьми.
Иногда Данте приходил к нам, но он такой тихий и серьёзный и никогда не играет со мной. Наверно, он думает, что с девочками ему не стоит дружить. Но я с этим не согласна и пытаюсь наладить с ним контакт, как учил папочка.
Надеюсь, сегодняшний мальчик будет дружелюбнее Данте.
После того, как мама закончила заплетать мне косички и переодела меня в голубое пышное платье, она ушла, чтобы проверить, всё ли готово к приходу гостей. Я же осталась покормить своих рыбок Дусю и Бусю. Убедившись, что они сыты, я вышла из моей комнаты, которая могла бы принадлежать настоящей принцессе, и спустилась вниз.
Как оказалось, гости уже прибыли. Их голоса доносились из гостиной, но прежде чем пойти и поздороваться, я направилась на кухню. Наш повар Бенито с длинными усами, похожими на червяка над губой, что-то громко обсуждал со своими помощниками. Вся кухня была занята, а няни не было видно. Поэтому я осторожно, на цыпочках прокралась в кладовую рядом с кухней, где хранились все запасы, в том числе и моя карамелька в банке.
По просьбе мамы её стали хранить здесь, да ещё и на са-а-амой верхней полке, чтобы я не смогла до неё добраться. Но они не догадывались, что я найду способ это сделать.
Я зашла в тёмную комнату и включила свет. Передо мной были расположены полки высотой до потолка. Просто гигантские! На каждом из них стояла куча банок с различными гадостями, но мой взгляд сразу нашёл то, что мне было нужно.
Однако карамель стояла выше, чем я думала. Поэтому мне пришлось воспользоваться чем-нибудь в качестве лестницы, чтобы встать и дотянуться до вкусняшки.
Я перевернула вверх дном ведро, которое нашла у двери, и придвинула его к нужной полке. Встав на него, попыталась дотянуться до банки, но моего роста было недостаточно. Я старалась пальцами зацепиться за баночку, а ничего не получалось.
Я спустилась с ведра и подтащила небольшую коробку с картошкой. Высыпав содержимое на пол, я перевернула её, а ведро поставила сверху, построив небольшую пирамидку. Мысленно похвалив себя за сообразительность, встала на сооружение, которое немного пошатывалось. Но я же не трусиха!
Моя рука потянулась к баночке. Я была рада, что ещё чуть-чуть и смогу схватить её.
— Почему ты крадёшься, как вор, в собственном доме?
Незнакомый голос позади заставил меня подскочить на месте, от чего пирамидка под ногами задрожала. Мне пришлось схватиться за полку, чтобы не упасть. В этот момент рука задела одну из банок с огурцами, и она упала на пол, разбившись на мелкие стёклышки.
Огурцы валялись на полу, вода растеклась, подбираясь к ногам незваного гостя, что напугал меня до смерти.
Это был мальчик. Очень высокий. С тёмными волосами и в очках с довольно толстой оправой. Одет во всё чёрное. Никаких других цветов.
У него проблемы с цветовой палитрой? Надо будет уточнить после того, как я закончу тут.
Мальчик стоял у двери с засунутыми в карманы руками и смотрел на разбитую банку.
— Ты напугал меня. И из-за тебя я устроила беспорядок. Бенито теперь будет ругаться на меня. Это ты виноват! – злилась я на мальчика, а он просто смотрел на огурцы. – Ты вообще меня слышишь?!
Если бы я была на полу, я бы топнула ногой, но я еле держалась на шаткой конструкции, боясь свалиться с неё вслед за баночкой.
— Невежливо игнорировать людей, когда с тобой разговаривают. Тебя этому не учили?
— А тебя не учили не обвинять другого за свои шалости?
Фу, ещё и грубиян!
Мальчик наконец поднял голову и... мамочки! Он такой красивый! Даже красивее, чем Данте. Хотя я считаю его самым красивым мальчиком на свете и собираюсь выйти за него замуж, когда вырасту. Будь моя воля, я бы сделала это сейчас, но мама говорит, что мы ещё слишком малы.
Чушь.
Ну да ладно, я готова подождать.
Но этот мальчик в чёрном правда очень красивый. Несмотря на его брекеты и очки, он был очень милым. Его ямочки на щеках были такими глубокими, что в них хотелось ткнуть пальчиком.
— Вообще-то я хотела взять баночку карамели, но не могла дотянуться до неё. Я почти сделала это, как пришёл ты.
Мальчик посмотрел наверх, туда, где лежала моя баночка. Сделал пару шагов и встал рядом со мной. Он был такого же роста, как и я стоя на своей пирамидке. Мы смотрели друг на друга, и я рассмотрела его цвет глаз. Он был не похож на мой. Я вообще никогда не видела такого цвета: будто серые тучи перед грозой.
— Маленьким девочкам не стоит есть много карамели. Уверен, по этой причине от тебя её и спрятали, – сказал мальчик, скрестив руки на груди.
— Сколько тебе лет? – спросила я, раздражаясь его замечанию.
— Девять.
— Когда тебе исполнилось девять?
— Зимой исполнится.
— Тогда тебе ещё не девять, а значит, ты старше меня всего лишь на четыре года, – сказала я, довольная своими навыками счёта. Я была умной девочкой для своих четырёх лет, как говорил папа. А папа никогда не врёт.
— Четыре с половиной, если быть точнее.
— Не умничай, – я показала ему язык, но он не среагировал, лишь покачал головой.
Он потянулся к банке наверху и без особых усилий смог взять её. Открыв крышку, мальчик передал её мне, даже не попробовав карамель.
— Держи, мелкая.
— Не называй меня так! – я взяла банку одной рукой, пока второй всё ещё держалась за полку позади себя.
— Как скажешь, мелкая.
— Я же попросила не называть меня так! – топнула я ногой, но сразу же пожалела, когда ненадёжная конструкция подо мной начала шататься.
— А как тебя называть?
— Папа говорит, что я принцесса.
— Ну ладно... – он почесал затылок. – Будешь принцессой.
Мальчик не двигался с места и продолжал смотреть на меня, пока я пыталась слизнуть карамель с ободка банки.
— Это отвратительно, – он сморщил нос.
— Ничего ты не понимаешь! Это самая вкусная вкусняшка на всём белом свете, бестолочь!
— Ага. Которая портит зубы и делает их чёрными.
— Нет, это не так. Смотри! – я показала ему свои белые-пребелые зубы, чтобы он убедился, что это всё байки взрослых.
— О чём я и говорил. Вон, вижу, кариес на одном, нет, на двух. Ого...
— Ты врёшь!
Я так разозлилась на него, что толкнула мальчика той рукой, которой держалась за полку. Ведро под моими ногами зашаталось, и я не успела схватиться за что-то. Я упала, но приземлилась не на пол, а на мальчика. Моя банка с карамелью следом за огурцами разбилась. Я хотела накричать на мальчика, потому что во всём был виноват он, ещё и соврал мне, и дразнит, что неприлично, особенно по отношению к девочке. Но он лежал подо мной, и его голова была повёрнута в сторону. Он не двигался.
— Эй, ты заснул, что ли?
Мальчик молчал. Я начала трясти его за плечи, сидя у него на животе. Он не двигался.
— Хватит притворяться! Из-за тебя банка разбилась! Вставай, надо убраться, пока Бенито или няня не пришли.
Я повернула его голову к себе и увидела на щеке красную краску. Откуда она взялась, я не поняла. Она была густой и липкой, а ещё текла с его головы, пачкая его тёмные волосы и лицо.
Фу.
Я начала оттирать краску подолом своего платья. Я не очень любила красный цвет, да и, кажется, мальчик был против любых ярких цветов.
Я тёрла, тёрла, но краска всё текла и текла.
Почему он не просыпается?
— Адриана?! – голос папы напугал меня. Он был близко, а значит, будет ругаться, когда увидит беспорядок, что мы с мальчиком устроили.
Может, если я тоже засну, папа не будет меня ругать?
Решив попробовать, я легла рядом с мальчиком и закрыла глаза, как делала это каждый раз, когда мама вечером приходила в мою комнату, чтобы меня проверить, и я притворялась спящей, потому что было слишком рано, а мне хотелось ещё порисовать. Убедившись, что я сплю, мама уходила, а я вскакивала с кровати и продолжала рисовать в своём альбоме, пока не засыпала.
Я не открывала глаза и не двигалась, делая вид, что сплю, когда папа зашёл в кладовку.
— Чёрт, – папа произнёс плохое слово, надо будет сказать об этом мамочке. –Принцесса, открой глаза, – он взял меня и поднял с мальчика. – Сынок, очнись!
Сынок? Почему папа так его называет? У него нет сыновей – только я.
— Джованни! – крикнул папа очень громко. – Вызови врача! Скорее!
Врача?
Зачем нам врач?
— Папочка?! – я резко открыла глаза, чтобы папа убедился, что врач не нужен. Я же просто сплю. – Я не болею, всё хорошо. Мы просто дурачились с мальчиком.
— Принцесса, – он прижал меня к груди, а потом усадил на пол, чтобы наклониться к мальчику.
В этот момент в кладовку зашли мамочка и незнакомый мужчина с какой-то женщиной. Она заплакала, когда увидела мальчика на полу в краске.
— Почему вы плачете, тётенька? Он же просто спит, – обратилась я к женщине, пока мамочка обнимала меня, посадив к себе на колени.
— У него слабый пульс, но он дышит, – папочка был очень серьёзен.
Незнакомый мужчина взял мальчика на руки и унёс его из кладовки, а следом ушли все, кроме меня и мамы.
— Ох, милая. С ним всё будет в порядке.
Я не понимала, почему они все так волновались. Подумаешь, заснул крепким сном! Мне бы такой сон, чтобы никогда не просыпаться.
Кажется, мы с мальчиком подружимся, ведь он так же, как и я, любит спать. Ну, а к карамели я его ещё приучу. Ничего.