глава 6
Безумолчный, пронзительный вой сирены резал слух, превращаясь в невыносимый аккомпанемент, который мешал разобрать даже самые простые указания диспетчера. Этот вызов, как и многие другие, требовал немедленного реагирования, а Чен, фельдшер, находящийся на переднем пассажирском сиденье, должен был принять всю важную информацию, несмотря на какофонию звуков, обрушившихся на него.
Сквозь ревущую какофонию "скорой", парень вцепился в телефон ладонью, сжимая его так крепко, что костяшки пальцев побелели. Прижав динамик как можно плотнее к уху, он, наконец, уловил обрывки фраз, касающихся поступившего вызова:
— Сколько примерно времени назад поступил вызов? — прокричал Чен в трубку, пытаясь перекрыть рев сирены.
— Прошло уже три, а может и четыре… — голос диспетчера в трубке на мгновение словно растворился в эфире, а затем раздался взволнованный крик: — Нет! 18:21, прошло уже пять минут! — докладывала женщина, едва сдерживая нарастающую панику.
— Будем на месте через две минуты! Отключаюсь! — прокричал Чен в пылающую трубку смартфона, в надежде, что его слова дойдут до адресата, несмотря на непрекращающийся вой, засевший в ушах, истребляя каждое слово, сказанное им с таким трудом.
Рядом сидящий Пак Дун, будто услышав немой приказ, вдавил педаль газа в пол, и машина, словно выпущенная из лука стрела, сорвалась с места, несясь по улицам города, не признавая никаких преград. Словно одержимый безумным танцем, Пак Дун виртуозно маневрировал между машинами, фарсируя их порывы ветра, не обращая внимания на сигналы светофоров, они сейчас не имели никакого значения.
На такой безумной скорости они домчались до места назначения: типичный жилой квартал, состоящий из множества одинаковых высоток, выросших из-под земли. Взвывающий плач сирены внезапно стих, погрузив окружающую местность в звенящую тишину, которая, впрочем, не успокаивала, а лишь усиливала ощущение надвигающейся тревоги. Фельдшеры, схватив с собой чемоданчики с необходимым оборудованием, как солдаты, идущие в бой, выскочили из машины и бегом направились ко входу в подъезд.
Преодолев всего два лестничных пролета, они замерли перед дверью квартиры, где сейчас, как они предполагали, царила паника. После настойчивого стука и звонка в дверь, ответа не пришлось долго ждать. Дверь распахнулась, открывая им путь в обитель человеческого горя.
На пороге стояла женщина. На ее щеках, блестели слезы, а чёрная, растекшаяся тушь размазалась по глазам и потекла вниз, образуя темные, зловещие разводы, придавая ее лицу вид безумный и отчаянный. Насколько пугающим не казался бы этот образ, сейчас волновать должен был совсем другой вопрос.
— Мой муж! Милый мой, Господи! Помогите пожалуйста! — закричала женщина моля о чуде, и зарыдала с новой силой, видя перед собой ужасную картину.
В комнате, как они сразу поняли, служившей гостиной, на диване лежало неподвижное тело. Женщина разрыдалась, увидев это зрелище еще раз, потому что каждый взгляд на него причинял ей невыносимую боль.
В действительности, ничего ужасного на первый взгляд не было. Лежало обычное человеческое тело, которое по своей внешности напоминало о человечности, ведь все его части, голова, руки, ноги, туловище, нос, уши, — все это было на месте, неповрежденным. Но, даже несмотря на отсутствие алой крови и прочих ужасных зрелищ, эта неподвижность, это застывшее, словно выключенное из розетки, состояние, вызывало неконтролируемый страх и всепоглощающую панику.
Фельдшеры вошли в комнату и, склоняясь, присели на корточки рядом с телом, которое, по всем признакам, принадлежало мужчине.
— Здравствуйте, — начал Чен, стараясь говорить как можно более спокойно и уверенно, — Я Ли Чен, это мой напарник Пак Дун. Что случилось?
— Он внезапно проснулся от сильной боли в груди, — срывающимся голосом произнесла женщина, в ее глазах читался такой неподдельный ужас, что Чену стало не по себе. — Говорит, как будто плита навалилась, как будто его придавило чем-то тяжелым.
— Господин, как вы себя чувствуете? Где именно болит? — обратился Чен к мужчине, пытаясь установить с ним зрительный контакт.
Мужчина с трудом приоткрыл веки, и, с усилием, выталкивая каждое слово из глубин своего существа, произнес:
— Здесь… — с дрожащей рукой он показал на центр груди, — Давит… Отдает в левую руку...
Пак, не теряя времени даром, быстро осмотрел пациента, вынося свой вердикт:
— Бледный, сильная потливость. Чен, измеряй АД и пульс! Давай быстрее!
Ли, получив приказ, моментально бросился к чемоданчику, ища там спасение, а затем, приготовив аппарат для измерения артериального давления, взглянул на экран и быстро произнес:
— Да, вижу… АД 160 на 100, пульс 110, аритмичный… Дун, готовь кислород! Господин, у вас раньше были проблемы с сердцем?
Мужчина, все еще находясь в тяжелом состоянии, с огромным трудом ответил:
— Да… Гипертония… Пью таблетки… Но сейчас не помню название. Забыл…
— Сатурация? — спросил Пак, оглядываясь на напарника, пытаясь как можно быстрее получить всю необходимую информацию.
— 92 процента… Маловато, — констатировал Чен, отдавая распоряжения, — Маску надеваем!
Чен немедленно взял кислородную маску, переданную Паком, и, бережно прижав ее к лицу мужчины, произнес:
— Сейчас вам станет легче. Постарайтесь дышать ровно и глубоко. Дун, готовь ЭКГ!
Пак, проигнорировав указания, быстро принялся накладывать электроды на тело пациента, стараясь действовать как можно быстрее, но в то же время аккуратно, чтобы не причинить ему дополнительной боли.
— Сейчас снимем кардиограмму, — проговорил Пак, успокаивая не только пациента, но и самого себя. — Постарайтесь лежать как можно спокойнее. Чен, аспирин?
— Да, обязательно, — торопливо ответил фельдшер, возвращаясь к пациенту, — Господин, сейчас нужно разжевать таблетку аспирина. Это поможет предотвратить образование тромба и улучшит ваше состояние.
Мужчина, с огромным трудом разжевывая таблетку во рту, измученно смотрел на фельдшеров, явно моля о спасении.
Пак, тем временем, закончил снимать кардиограмму, и, взглянув на результаты, с тревогой произнес:
— ЭКГ снял. Чен, ST-элевация в V2-V4. Похоже на передний инфаркт.
— Подтверждаю, — согласился Чен, кивнув головой. Фельдшеры начали просчитывать свои дальнейшие действия: — Нужно срочно отправить данные телеметрии в кардиоцентр. И я звоню в кардиологию, предупреждаю о пациенте с подъемом ST. Дун, готовь нитроглицерин в виде спрея. Если давление не упадет, используем его.
Ли Чен, на лету поняв информацию, тут же вытащил телефон из кармана и, быстро набрав нужный номер, начал отдавать первичные указания:
— Здравствуйте, это бригада скорой помощи номер 7. Везем к вам пациента, 46 лет, острый передний инфаркт, ST-элевация. АД 160 на 100, пульс 110, аритмичный. Кислород, аспирин дали. Будем через 10 минут.
— Давление не снижается! — встревоженно произносит Пак. — Готовлю нитроглицерин!
— Господин, постарайтесь лежать спокойно, хорошо? Мы сделаем все возможное, чтобы вам помочь. Дун, венозный доступ! Быстро!
Фельдшер Дун, отточенным движением, подготовил все необходимые препараты для дальнейшей процедуры. Ловко и аккуратно наложил жгут чуть выше локтевого сгиба, убедившись, что он достаточно плотно прилегает, но не пережимает артерию. Затем тщательно обработал кожу в месте предполагаемого введения катетера круговыми движениями, смоченной антисептиком салфеткой. Несколько секунд выждав, пока антисептик подсохнет, Дун зафиксировал вену указательным пальцем, слегка натянув кожу ниже места прокола. В другой руке он уверенно держал катетер. Под небольшим углом, примерно в 20 градусов, он плавно ввел иглу в вену. "Есть контакт!" - подумал он, увидев, как ток крови заполнил камеру катетера. Осторожно, удерживая прибор, фельдшер продвинул катетер глубже в вену, одновременно медленно извлекая иглу. Наконец, он полностью ввел катетер, убедившись, что тот находится точно в вене.
Закончив с установкой катетера, Дун осторожно снял жгут и быстро присоединил стерильную заглушку к катетеру. Чтобы надежно зафиксировать его и предотвратить смещение, он наложил прозрачный плёночный пластырь, тщательно разглаживая его, чтобы избежать образования пузырьков воздуха.
— Связываюсь с диспетчером, — произносит Чен, настраивая рацию и готовясь доложить о текущей ситуации. — Сообщаю диагноз и запрашиваю приоритетную транспортировку в кардиоцентр. Дун, следи за ЭКГ и давлением каждые пять минут! Четко! — Закончив разговор, он снова обратился к пациенту: — Господин, мы сейчас поедем в больницу. Там вам окажут всю необходимую помощь. Дышите ровнее, все будет хорошо.
Они слаженно перекладывают мужчину на носилки и осторожно выносят из квартиры в машину скорой помощи. Во время транспортировки, под вой сирены и мигание проблесковых маячков, фельдшеры продолжают пристально следить за состоянием пациента, неустанно контролируя его жизненно важные показатели и поддерживая необходимую терапию, борясь за его жизнь в каждой секунде этого отчаянного пути...
Распахнув двери, машина скорой помощи, затихла у приемного отделения кардиологического центра. Фельдшеры, выскочили наружу, готовясь к последнему, самому важному этапу — передаче пациента в надежные руки.
— Прибыли в приемное отделение кардиоцентра, — докладывая в рацию, почти выкрикивает Чен, стараясь перебороть шум улицы. — Пациент Ван, 46 лет, острый передний инфаркт, ST-элевация. АД 140 на 90, пульс 90, аритмичный. Кислород, аспирин, нитроглицерин введены. Ждем бригаду.
Движения отработаны до автоматизма: фельдшеры быстро и аккуратно выгружают носилки с пациентом из машины. Каждое движение, каждый жест выверены, точны, не оставляют места для ошибки.
— Аккуратно! Готовы, Чен?
— Готов! — отзывается Чен, стараясь скрыть легкое волнение. — Три… два… один… Поднимаем!
Слаженно, как единый механизм, они поднимают носилки и быстрым шагом направляются к входу в приемное отделение. Навстречу им ,спешит медсестра в белоснежном халате.
— Здравствуйте! Бригада скорой помощи? У нас все готово, проходите, пожалуйста, сюда! — торопливо произносит она, жестом указывая на ближайшую палату.
Пока Дун маневрирует с каталкой, Чен перехватывает в руках документы, которые тут же, словно по эстафете, передает медсестре:
— Пациент Ван, 46 лет. Острый передний инфаркт с подъемом ST. Подробный анамнез и результаты ЭКГ в карте. Обратите внимание на аллергию на пенициллин!
— Спасибо, — торопливо отвечает она, принимая листы. — Давление какое?
— 140 на 90, — докладывает Дун, аккуратно закатывая каталку в палату. — Нитроглицерин немного помог сбить.
В палате, словно в операционной, уже царит суета. Врач-кардиолог, сосредоточенный и собранный, задает первичные вопросы пациенту и фельдшерам, стараясь получить максимум информации для принятия решения:
— Хорошо, все понятно. Так, готовим операционную! Срочно на коронарографию! — затем, обращаясь к медсестре, отрывисто бросает: — Медсестра, оформляйте документы! И доложите в реанимацию, что у нас тяжелый пациент. — Снова поворачиваясь к фельдшерам, произносит более мягким тоном: — Спасибо, ребята, за оперативность! Вы очень помогли.
— Есть какие-то особые указания? — уточняет у медсестры Чен, стараясь ничего не упустить.
— Нет, все стандартно. Можете передать оборудование и быть свободны. Спасибо за быструю доставку!
В считанные секунды они передали всё необходимое оборудование, стараясь не мешать слаженной работе персонала, и быстро покинули палату, оставляя господина Вана в руках опытных врачей, способных, как он надеялся, вырвать его из цепких лап смерти.
— Ну, вроде все сделали, что могли, — выдыхает Дун с облегчением, но в его голосе все еще звучит легкое беспокойство.
— Да… — протягивает Чен, глядя на закрывшуюся дверь. — Главное, чтобы вовремя успели. Надеюсь, стентирование пройдет успешно…
Преодолев какое-то расстояние по стерильным коридорам больницы, будто проходя через чистилище, они, уже никуда не торопясь, покинули корпус В кардиологического отделения и направились на базу, к новым вызовам, к новым страданиям, к новым надеждам.
Распахнув дверь, Чен устало вошел внутрь, словно вступая в другой мир. Он тяжело опустился на стойку ресепшена, ощущая на плечах непосильный груз, и, закрыв глаза, произнес на выдохе:
— Если что, я где-то между корпусами… Отдохну немного.
Не дожидаясь ответа от отстраненной администраторши, которая даже не подняла головы от компьютера, Чен направился в сторону длинного коридора. Тусклый свет некоторых полосок потолочных ламп, отбрасывая причудливые тени, придавал ему неожиданный уют, не внушая панику и беспокойство. Распахивая перед собой двери, словно открывая новые главы своей жизни, он, наконец, вошел в совершенно новое, почти стерильное, пустое помещение. Это оказался переход между корпусами А и Б, подобно мосту, соединяющему разные миры. Ступая по холодной кварцевой плитке, Чен задумчиво посмотрел в окна, которые тянулись вдоль стен, похожие на бескрайнюю панораму. Он, будто боясь, что вся эта, казалось, хрупкая конструкция, развалится под его ногами, медленно подошел к, так называемому, широкому бетонному подоконнику, отделанному пластиковой обивкой, высившемуся из пола и обрывающемуся у самого начала стекла. Его взгляд остановился на панораме города. Вдалеке нескончаемо мелькают машины, похожие на мелких светящихся муравьишек, передвигающихся по широкой многополосной трассе. Слух улавливал приглушенные, редкие, а то и продолжительные сигналы машин.
В мозгу внезапно вспыхнула яркая вспышка воспоминаний. Несколько часов назад он сам чуть не попался на уловку судьбы, балансируя на краю пропасти, едва не лишившись самого ценного, что у него было — собственной жизни. Этот дар, эта возможность видеть, слышать, чувствовать, — некое сокровище, которое вручается каждому человеку. Этим сокровищем, нужно дорожить и использовать во благо, не размениваясь по пустякам.
Но… Что-то пошло не так.
Что-то изменило все так, попутало все тонкие нити, которые раскладывались в течении всей его жизни, что теперь он стоял здесь, на этом холодном плиточным полу, и размышлял о прошлом, о настоящем и о будущем, которое казалось таким туманным и неопределенным. Частички воспоминаний начали собираться в единое целое, выстраивая перед его глазами четкий образ. Картина то и дело расплывалась, рассыпалась на пиксели, а затем вновь собиралась, образуя причудливые узоры. Перед глазами Чена явственно проступил силуэт. Он двигался, приближался, отдалялся, словно играя в прятки, становясь с каждой секундой все более отчетливым и материальным. Чен почувствовал, как его сердце бешено заколотилось в груди, как у птицы, которая так и рвется в небе, планируя по ветру. Сознание рисовало эту картину настолько ярко и реально, что он начал терять грань между действительностью и иллюзией, не понимая, что перед ним – реальность, а что – лишь игра воображения.
"Фальшивка…" — пронеслось в голове Чена, когда он, закрыв глаза, увидел, как силуэт, подобно миражу, растворяется в мелкие песчинки, рассыпаясь в никуда. Ресницы с трудом отлипли друг от друга и глаза распахнулись, застыв в неподвижном удивлении. Зрачки моментально сузились от внезапного испуга, а к голове прилила волна обжигающего жара, которая в одно мгновение распространилась по всему телу, словно лавовая волна накрыла его прямо сейчас.
— Ли Чен.
Голос эхом раздался в стерильной атмосфере коридора и растворился в его масштабах, но какая-то часть его продолжала навязчиво проигрываться в голове фельдшера, как отрывок слов из песни, повторяющиеся в сломанном старом диктофоне. Слова повторялись вновь и вновь, постепенно проникая в самые потаенные уголки сознания, разрушая привычный порядок мыслей.
Наконец, Чен осознал: это не галлюцинация, не игра воображения. Это реальность. Буквально в эти секунды, он резко, всем телом дернувшись, развернулся лицом к нежданному гостю. Но гость ли это? Или призрак здешней больницы не упокоившегося пациента?
— Напугал, Док! Черт, я чуть не помер! — с критикой и облегчением в голосе возмутился Чен, продолжая напряженно всматриваться в человеческое лицо, возникшее перед ним из ниоткуда. — Кто так делает? Зачем так пугать?
На его вопрос не сразу последовал ответ. Мужчина перед ним слегка пошевелился, развеяв последние сомнения в своей реальности. Он действительно был живым, а не призрачным видением. Ким сделал едва заметный шаг вперед, демонстрируя намерение сократить расстояние между ними. Этот жест вызвал у Чена некое смятение, тревогу и неконтролируемое ускорение сердцебиения. Ему казалось, что еще немного, и уже у него самого случится сердечный приступ.
Вдруг, тишину коридора прорезал короткий, сдержанный смешок, который ударился Чену в нос. Ким слегка отстранился от него, оставив после себя лишь легкое, едва уловимое присутствие сладкого ягодного аромата. Этот запах, похожий на глоток свежего воздуха, резко проник в дыхательные пути Чена, обволакивая легкие, заставляя их раскрыться в полной мере, насыщая кровь кислородом.
— Что ты здесь забыл? — задал вопрос Ким, его голос звучал глухо, по-мужски и немного охрипше, как будто он только что проснулся. — Видел, ваша бригада привозила пациента в кардиологический центр.
— Как он?
Чену показалось, что он слишком торопливо задал этот вопрос, выдал себя с головой, раскрыв свои истинные чувства. Осознав свою ошибку, он тут же замялся, почувствовав себя неловко и неуверенно.
— У меня знакомый кардиолог, — неожиданно начал Ким, словно прочитав его мысли. — Ты видел его. Он сегодня как раз и принял того пациента, Господина Вана. С ним все хорошо. Ему оказана вся необходимая помощь. — После недолгой, выдержанной в стиле лучших психологов, паузы Ким добавил, пытаясь утешить и поддержать: — Ты молодец, Ли Чен. Все сделал правильно. Сработал четко и профессионально.
На такое заявление… Что можно было ответить? Какие слова подобрать, чтобы выразить все те чувства, которые сейчас бушевали в его душе? По телу Чена прошла волна тепла, подобная ласковаму летнему ветерку, и застряла где-то в районе солнечного сплетения, вызывая странное, щемящее чувство. Чен чувствовал себя совершенно потерянным, заблудившимся в лабиринте собственных мыслей и чувств. Он запутался в себе. Совсем запутался, не зная, как выбраться из этого хаоса слов.
— Можно я… — донесся откуда-то спереди тихий, немного неуверенный голос Кима. — Это, наверное, неправильно… Как думаешь?
— О чем я должен думать, Док? — растерянно спросил Чен, не понимая, к чему клонит его собеседник.
— Верно, — глухо ответил Ким себе под нос.
— Ким Су… Док, что верно? — непонимающе переспросил Чен, чувствуя, что ситуация становится все более странной и запутанной.
— Прости… — прошептал Ким, избегая зрительного контакта.
И в ту же самую секунду, тишину нарушили тихие, едва различимые звуки, доносившиеся из глубины больничного коридора. Сначала – несколько коротких, прерывистых выдохов, словно кто-то пытался унять бешено колотящееся сердце, а затем – размеренные, четкие шаги, эхом разносившиеся по пустому пространству. Шаги становились все громче, все отчетливее, пока не превратились в резкий, торопливый топот, который, стремительно удалялся в сторону выхода в корпус А.
И вновь, Чен, несмотря на все попытки сблизиться, остался один. Одиночество, накрыло его, окутав непроницаемой пеленой, заставляя почувствовать себя оторванным от реальности, ощущая некую недосказанность со стороны хирурга.
— Стой!... — вырвалось у Чена, прежде чем он успел осознать, что делает.
Фраза прозвучала громко и резко, словно выстрел в тишине, но, увы, было слишком поздно. Она повисла в воздухе, потеряв свою силу и смысл, разорванная бегущим временем и ускользающим пространством. Эта фраза, еще совсем недавно полная надежды и предвкушения, теперь казалась неловкой и бессмысленной, словно запоздалое извинение за несказанные слова, словно несбывшееся обещание, растворившееся во тьме ускользающей возможности.
Вдруг, тишину коридора снова нарушили звуки шагов. На этот раз – быстрые, решительные, принадлежащие человеку, движимому какой-то неотложной целью. Эти шаги, в отличие от предыдущих, приближались к Киму, который продолжал стоять на месте, не меньше ошарашенный произошедшим, чем сам Чен, еще совсем недавно. Теперь очередь Кима удивляться и терять дар речи, в то время как Чен оставался наблюдателем со стороны, сгорая от любопытства и желания узнать, что же в итоге хотел сказать его собеседник в порыве мыслей.