Гл. 26. Моё видение человечности
В определённый момент я осознал, что не было — и не могло быть! — никакого одномоментного перехода от животного к человеку, в процессе эволюции последнего. Это просто противоречило бы самой идее эволюции. Мы едины с животным миром, и отличаемся от него — лишь проявляя то! — только большей сознательностью. Которая, между тем, и налагает на нас потому и большую ответственность за весь мир.
Настолько, насколько мы можем быть способны за него отвечать. Вряд ли нам стоило бы о том забывать... «Кому больше дано, с того больше спросится», — логично говорится в книге книг, хотя у коммунистов и не принято цитировать религиозную литературу. И ещё скажу, раз затронул эзотерическую тематику, что считать, что в самом конце наших жизней нас ничего не ждёт — как мне кажется, было бы уж слишком простым для этого мира. И если мы можем помыслить о том, что нас может ждать — я бы рекомендовал то сделать каждому уже только поэтому.
Мыследеятельность — это действительно то, что стоило бы попробовать в этой жизни. Как говорят у нас, в России: грех родиться человеком — и не стать им.
Становясь же людьми в наиболее полном смысле слова «человек», мы желаем видеть вокруг себя также людей, а потому, образно выражаясь — слезши с пальмы сам, помоги другому!
Человеческое общество не может считать себя полноценно человеческим до тех пор, пока не преодолеет нечеловеческое, эксплуататорское отношение внутри себя друг к другу. Перерастая благодаря материальному и духовному развитию таковое, мы должны окончательно распрощаться с сохраняющимися у нас доныне местами только животными отношениями между нами. Что нам еще только предстоит сделать!
Будучи заинтересованы как в расширении человеческого общества на всех, кто рождается людьми, так и в его воспроизводстве истинно человеческим, нам следует суметь обеспечить каждому, рождающемуся человеком, условия для человеческого развития. Именно это станет началом подлинно человеческой истории, предвещанной великим Марксом.