глава 6, Пак Чеён.
Пак Чеён всегда думала не как все. В детском саду она никогда не разговаривала с другими детьми, а как только те начинали издеваться над ней из-за этого, то никакой защиты от взрослых не следовало. Да ей она и не была нужна. Маленьких детей пугал спокойный взгляд сверстницы — он походил на взгляд злого родителя. Воспитатели не знали, что делать с этим, а мать Чеён, помешанная на чужом мнении, немедля приняла решение переехать в другой город.
Она держала Чеён за плечи, безумными глазами пытаясь найти в глазах дочери хоть что-то похожее на страх.
— Если хочешь, чтобы мама не грустила — веди себя нормально. Ты — обычный ребёнок, ты должна смеяться, плакать, грустить, веселиться! Поняла маму? Поняла?!
Чеён не поняла. Она не понимала, что ей следует делать. Она выглядела потерянно, но "уроки" матери дали свои плоды — Чеён смотрела на сверстников, запоминала и повторяла.
Она знала, что, когда все смеются, ей нужно смеяться тоже. Если другие грустят — ей следует подбадривать их.
Но ей было все шесть лет. С возрастом она стала чаще задумываться почему дети так себя ведут. Но точно знала, что она должна вести себя так же, иначе мамочка будет грустить.
В десять Чеён допустила ошибку, из-за чего стала изгоем. Над ней издевались, называя сумасшедшей, а мама очень, очень сильно грустила.
Пришлось снова переехать.
Когда Чеён исполнилось четырнадцать она стала более осознанной. Не знала, что ей двигает, но она в полной мере просекла фишку людей и стала вести себя, как человек. Но голоса в голове не утихали, а вскоре она стала терять себя.
— Я хочу быть человеком, - тогда она впервые сказала это матери.
Женщина стояла около раковины, выключила воду и повернулась к дочери, странно оглядев с ног до головы. Чеён всегда считала свою мать странной. Она подошла ближе и села на корточки перед сидящей дочерью.
— Завтра сходим к одному человеку, скажешь ему об этом, ладно? Ты человек, как моя дочь может не быть человеком? Только то, что ты чувствуешь боль, - она двумя пальцами взяла её кожу на плече и начала выворачивать в другие стороны, — уже признак человека.
Чеён не понимала свою мать даже больше, чем других людей. Она вела себя не как нормальная. Она могла лежать в постели не вставая и даже не подавая признаков жизни, а после резко устраивать вечеринку на двоих. Включалась музыка на всю, заказывалось множество еды, магазины одежды скупались — она хотела порадовать единственную доченьку. А на следующий день сидела безжизненная на кресле около окна, тогда она была похожа на мёртвую. Она говорила сама с собой, лунатила по ночам и каждый раз пыталась убить себя.
Это не входило в нормы Пак Чеён, это их с треском разбивало.
А потом мама привела её к врачу. Женщина в белом халате и чёрными волосами сперва дружелюбно улыбалась ей, а после пары вопросов и одного предложения задумчиво смотрела в глаза Чеён.
— Вашей дочери следует срочно лечь в психиатрическую больницу.
Мама закатила скандал, была такой злой — Чеён никогда не видела ее настолько сильный гнев, казалось, она в тот же миг могла убить эту женщину. Она разбила стеклянную статуэтку врача и быстро повела дочь на выход.
— Тебе стало страшно? Не переживай, мамочка будет всегда рядом, я никогда не брошу тебя. Никогда. Никогда.
Эти слова заставили Чеён впервые почувствовать ужасный страх.
Они снова переехали.
И тогда мама бросила её. Она обнаружила её на закуренной кухне, на полу, холодно тело не выдавало никаких реакций, а разбитая бутылка и кровавый осколок от неё в руке констатировали самоубийство.
Тогда шарик внутри лопнул.
Почему?
Она кричала в пустой квартире. Ненависть переполняла её, взяв осколок побольше, она стала бить им в шею матери. Обезумевшая Пак Чеён перестала контролировать себя.
Тогда она перестала быть человеком.
Голоса в голове приобрели свой страшный облик, они стали танцевать и водить хоровод вокруг нее, ехидно смеясь и называя ее глупой.
Глупая Пак Чеён. Глупая Пак Чеён. Глупая Пак Чеён. Глупая Пак Чеён. Глупая Пак Чеён. Глупая Пак Чеён.
И ты хочешь стать человеком?
Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха. Глупая.
— Хватит! Хватит! ХВАТИТ!
Тогда Чеён убила себя впервые. Но проснулась рано утром в своей комнате от будильника. В соседней комнате лежала мирно спящая мать. Тогда ее накрыла тревога, это был сон? Такой ужасный и реалистичный сон? Но вскоре ее вновь окружили тени с мерзкими улыбками, а перед глазами появилась полупрозрачная голубая табличка.
[Добро пожаловать, дорогой пользователь! Контракт был заключен, вас приветствует система №00000012, пожалуйста, прочтите условия и поставьте последнюю подпись.]
Чеён бегает глазами по белым буквам и понимает, что это - точно не нормально. Как такое вообще может быть?
Все стало таким нереальным.
Голова закружилась, дыхание участилось, Чеён вышла из комнаты матери и закрылась в своей. Упав на колени, она зажмурила глаза, закрывая руками уши, но голоса все равно смеялись и говорили.
Соглашайся, это ведь шанс стать человеком.
Верно-верно, выполнишь условия контракта — снова станешь человеком.
Чеён послушала их. Наверно, это была ее главная ошибка.
Зато она не чувствовала огромную тяжесть на сердце, когда видела рядом мать, которая продолжала вести себя странно. Несмотря на заключенный контракт с чем-то несуществующим и обвиняющие её голоса, она смотрела на маму и была счастлива. Ее жизнь значила то, что она человек. Это несказанно радовало ее мерзкую эгоистичную натуру, она была счастлива лишь из-за этого.
Но условия контракта нужно было исполнить. В том же году она пошла в старшую школу и там же встретила главных героев, тогда же она встретила Ким Тэхена.
Ей нужно было стать стервой в глазах всех, издеваться над бедной Лалисой Манобан, а после уйти в закат под насмешки других, как бы "получила по заслугам". Но правила игры почему-то поменялись. Жанр сменился на триллер.
Ей нужно было убить главных героев. Но страх застелил ей глаза, когда она пыталась убить первую цель — Ким Дженни. Перед глазами снова всплыл образ мертвой матери и голоса теней вновь заполнил ее пустую голову. Она не станет человеком, если убьет ее, так зачем ее заставляют сделать это. Они снова будут смеяться, снова будут называть ее глупой.
Тогда она сошла с ума от голосов, они довели ее до самоубийства и она выстрелила себе в голову из пистолета матери, который нашла в ее шкафу.
Но она снова была жива.
Она разрушалась сильнее, будь она статуей, на ней было бы много трещин, которые насильно склеивали каждый раз, когда она теряла себя. Но окончательным гвоздем в ее сердце стала окончательная смерть матери — ситуация повторилась по наказу "системы" за многочисленное неисполнение условий контракта. Ее мать вновь вскрылась на закуренной кухне осколком бутылки. На этот раз навсегда.
Пак Чеён перестала существовать, осталось лишь живое тело с пустой головой, она просто делала, что ей велели, послушно избавлялась от людей, превращая жизнь Лалисы Манобан в ад, но было одно "но".
Ким Тэхен не следовал своей роли. Утерянные чувства, нет, утерянная Пак Чеён вновь вернулась, каждый раз чувствуя жар и учащенное сердцебиение рядом с Тэхеном. Это не было похоже на приступ тревоги, это были настоящие чувства, которые Пак чувствовала впервые за все свои семнадцать лет. Это было так необычно для нее, смотреть в чужие глаза и чувствовать эти непривычные по истине странные эмоции.
Но голоса стали твердить вновь.
Глупая Пак Чеён. Глупая Пак Чеён. Глупая Пак Чеён. Глупая Пак Чеён. Глупая Пак Чеён. Глупая Пак Чеён. Глупая Пак Чеён. Глупая Пак Чеён.
Забыла свой грех? Ты не человек, ты не имеешь права на любовь, счастье и свободу, глупая, глупая Пак Чеён.
Система не позволила Чеён быть счастливой, под гнетом теней она застрелила Ким Тэхена, а после снова обезумела и застрелила себя.
Конечно же, она снова проснулась в своей комнате. В одинокой квартире. Такой пустой, но такой же наполненной — омерзительные создания ее собственного разума ходили везде, таились в углах и нашептывали о нечеловечности Пак Чеён.
Тогда Чеён и решила наконец закончить чертов сюжет.
Как жаль, что ошибки все равно были. Чеён хотела сделать все быстро и без лишних затруднений, без чувств и колебаний. Но появилась Ким Джису, которая, как казалось Пак, будто знала о Чеён абсолютно всё. Она смотрела на нее, казалось, с пониманием её ситуации, будто видела эти тени рядом, будто сама слышала их голоса.
Она стала главной цепью, была ошейником, что каждый раз при взглде Ким Джису затягивался на шее. Как бы Чеён не хотела, но Джису тоже засела в ее сердце, она, хоть и ненадолго, но стала ее лучшей подругой.
Ким Тэхен любил ее и тут. И она решила все-таки обхитрить систему. Как бы глупо не звучало, но с какой-то стороны своего пустого сознания она думала о том, как бы уничтожить своих "создателей". Она любила Ким Тэхена и не могла позволить ему умереть. так почему же не сделать главным героем Чонгука? Ничего запрещающего подобную выходку написано в контракте не было, потому Чеён смогла быть рядом с Ким Тэхеном, хоть и недолго, но смогла. И снова затянула на себе наручники. Добровольно, будто зная, что их можно с легкостью расстегнуть.
Рассказывая Ким Джису печальную историю своей жизни, в ответ она получила лишь нежную улыбку, будто она... прощала её.
— Мне так жаль, что я не смогла помочь, прости меня.
Джису плакала, плакала из-за рассказанной истории Пак Чеён и просила прощения. Чеён не понимала почему.
— Ты будешь счастлива, Чеён, обязательно, я надеюсь... что в следующей жизни мы встретимся и я смогу быть твоей поддержкой.
Голоса вновь заполнили ее голову. Бам. Чеён выстрелила в Ким Джису.
Но даже умирая на ее руках, она смотрела на Чеён грустным всепрощающим взглядом.
—Чеён, ты... не виновата... ты — чело... век...
Ошейник на шее был расстегнут, но в сердце воткнулся гвоздь.
К Лалисе Манобан Чеён ничего не чувствовала, она хоть и видела в некоторые моменты в ней себя, но для Пак она была не более, чем просто целью, после достижения которой она станет человеком.
Но глубоко в душе Пак Чеён прекрасно понимала, что человеком ей уже точно не стать.
Когда Ким Тэхен смотрел ей в глаза, стоя тогда на крыше, он со слезами на глазах продолжал спрашивать: "Что с тобой?". Чеён думала, что ее слезы уже давно иссохли, но одинокая слеза скатилась по щеке. Губы вытянулись в дрожащей улыбке, а рука приставила пистолет к собственному виску. Она думала, что ее чувства и она сама, она настоящая — умерла.
Перед глазами сияла голубая табличка с белыми буквами: "Поздравляем! Игра окончена! Благодарим за исполнение контракта! Цель достигнута. Вы - человек!". Как жаль, что это было ложью, иллюзией, что Пак Чеён придумала себе сама.
Кажется, всеми цепями, всеми гвоздями и ножами была лишь эта чертова "система" и тени, которые недовольно кричали на нее, царапая своими когтями ее тело.
Она наконец свободно выдохнула, перестав чувствовать тяжесть в груди.
— Прости меня, я очень люблю тебя.
— Не делай этого, — Тэхен упал на колени перед Пак Чеён, дрожащим голосом моля ее убрать пистолет. — Прошу, Чеён, давай сбежим? Просто сбежим и будем счастливо жить вместе, я молю тебя, не убивай себя, ты нужна мне!
— Я очень... очень устала Тэхен, — она по-настоящему улыбалась ему, убирая слезы с глаз другой рукой. — Прости, я так хочу спать... Спокойной ночи.
Голоса наконец-то стихли. Спустя стольких лет кошмаров, Пак Чеён обрела покой.