Тринадцатый круг ада

«Случайностей не существует – всё на этом свете либо испытание, либо наказание, либо награда, либо предвестие».
Вольтер

В вечернее время Волхонка обычно пустовала. Лишь усиливающийся апрельский ветер поднимал волны, и они с огромной силой бились о причал, находящийся напротив трёхэтажного особняка девятнадцатого века. Каменные стены здания не пропускали ни звука наружу, оставляя все тайны владельцев в пределах их квартир. Если бы хоть одна живая душа услышала, что происходило в течение этих суток в квартире Александра, дом бы давно окружил вооруженный наряд полиции.

Разломанные старинные кресла, опрокинутый телевизор, перевернутые антикварные шкафы, разбитые винтажные зеркала валялись на белом мраморном полу. Александр безостановочно ходил по комнате, не замечая треск осколков под ногами, и раздраженно бил кулаком по стенам. Каждый его шаг, будто вбивал сваи. Его ладонь попрежнему кровоточила, но ему было все равно.

Александр никогда раньше не позволял себе пропускать ни школу, ни вуз, ни тем более работу. Между ним и делом, которое он запланировал, не могло встать ни одно обстоятельство, кроме его смерти, но вчерашний день настолько выбил его из колеи, что пришлось впервые в жизни взять отгул и выключить телефон, чтобы никто не попал под горячую руку. Перед глазами постоянно мелькала увиденная неприятная картина, из-за чего он больше не мог сосредоточиться на работе. Эта невозможность контролировать ситуацию разрушала изнутри, вызывала холодную ярость.

— В чем ты меня подозреваешь? Меня? — продолжая повторять одно и тоже, упорно настаивала на своей невиновности Наташа. — У меня с ним ничего не было.

— Если бы у тебя с ним что-то было, ты бы для меня умерла, — ледяным голосом процедил Александр.

Несмотря на то, что Александр безжалостно разнёс в щепки половину квартиры, интонация его голоса оставалась попрежнему ровной, а бледное истощённое лицо - невозмутимым. Он прекрасно осознавал все, что делал, отчего становилось безумно страшно. Наташа непроизвольно сжалась, чувствуя себя под прицелом. Казалось, ее спасало только то, что Александр никогда бы не переступил грань, подняв руку на женщину.

Как бы Ната не пыталась отделаться от чувства надвигающейся опасности, но ничего не получалось. Ей, привыкшей к спокойной, роскошной жизни, абсолютно не нравилось такое состояние. Хоть её вина была гораздо больше, чем предполагал Александр, она категорически отказывалась терять то, что с таким трудом создала. Дистанция между ними, которую она столько лет разрушала, неимоверными темпами росла у неё на глазах. Парень вообще её не слышал. Он в своих мыслях будто уже приговорил её к смертной казни, не дав шанса оправдаться.

Наташу такой расклад совершенно не устраивал, поэтому нужно было идти на радикальные меры. Схватив первое, что попалось под руку, - тяжёлую книгу, она горячно швырнула её в парня. Ветхий фолиант прилетел Неверовскому прямо в лицо. Он никак не отреагировал, на его суровом лице не дрогнул ни мускул. Но все же это заставило его хоть на секунду остановиться. Не теряя времени, которого было и так мало, Ната, помахав перед шатеном обручальным кольцом, с претензией прокричала:
— Неверовский, ты сам меня замуж позвал. Ты дал мне слово. Значит, ты обязан меня выслушать! Ты меня понял?

Она определенно знала, на что нужно надавить. Александр всегда держал слово, даже если обстоятельства изменились. Ничто в этом мире не смогло бы заставить его предать свои принципы, даже если их выполнение причиняло ему вред. Александр, каменно стиснув челюсти, вынужденно повернулся к Наташе. Он, бросив на блондинку холодный презрительный взгляд, впервые за весь день посмотрел в ее сторону. С грохотом поставив перед ним единственное уцелевшее позолоченное кресло, Наташа уверенным голосом приказала:
— Сядь!

Александр, все с такой же холодной яростью смотря прямо на девушку, притянул кресло к себе, намеренно волоча его по паркету с протяжным скрипом. Адвокат сел на кресло и, приняв позу американской четвёрки, воинственно скрестил руки со сжатыми кулаками на груди. Невооружённым глазом было видно, как сильно он подавлял то, что копилось внутри. Казалось, что даже его собственные чувства находились в беспрекословном повиновении у него.

Наташа, не сдавая позиций, уперто настаивала на своей правоте. Несмотря на инстинктивный внутренний страх, ее голос звучал все так же уверенно, острый подбородок был по-прежнему упрямо вздёрнут, а в светло-серых глазах не отражалось ни капли сомнения в своих поступках. 

— Это был мой коллега. Мы вместе вчера прилетели из Парижа. Я решила вернуться раньше, чтобы сделать тебе сюрприз.

— Ты за кого меня держишь? Я в это должен поверить? — стальным голосом отрезал Александр.

По телу девушки пробежал мороз, но вместо того, чтобы отступить, она решительно шагнула вперёд, сокращая дистанцию с Александром.

— Я ещё не закончила!

— Не трать мое время на свою ложь.

Медленным движением встав с кресла, Александр с презрением отвернулся от Наташи. Для него эта тема была закрыта. Схватив с треснувшего от удара старинного подоконника чёрную сумку, Наташа расстегнула ее, наспех вытащила загранпаспорт и бросила в спину Неверовского.

— Ладно, ты мне не веришь. Ты глазам своим тоже не веришь? В паспорт посмотри! Я вчера вернулась. Тут стоит дата въезда.

Александр развернулся и, настораживающе спокойно подняв паспорт с пола, открыл нужную страницу. Штамп о пересечении российской границы был действительно проставлен вчера. Парень внимательно рассматривал паспорт, задумавшись о чём-то. Спустя секунду он вложил паспорт девушке прямо в руку. Взгляд его прозрачно-голубых глаз был по-прежнему преисполнен суровости, но теперь в нем присутствовало и слегка уловимое сомнение. То, что Ната прилетела в Москву вчера, не отменяло её ложь. Она не сообщила, что приедет. Это было равносильно намеренному обману, который нельзя было ничем оправдать.

— Я не знаю, с кем меня перепутали гаишники, и сколько девушек представляются твоими невестами, но я без понятия о том случае с машиной. Меня даже в Москве не было. Я вчера прилетела.

Ната настороженно взглянула на Александра, ожидая его вердикта. Все весомые для него аргументы у неё закончились. Парень с минуту не шевелился, анализирующе глядя на неё. Напряженное ожидание мучало хуже самого жестокого орудия пыток. Не сводя глаз с адвоката, Наташа нервным движением вцепилась острыми ногтями в спинку кресла. Александр с беспристрастным видом кивнул в подтверждение того, что он согласился с её доказательствами, и на негнущихся ногах привычной ему походкой Муссолини направился к выходу. Ему нужно было все взвесить, обдумать. Хоть он и согласился услышать девушку, но все равно ей не поверил. В любом случае, ложь не могла оставаться безнаказанной. Неверовский бы никогда этого не допустил.

После того, как входная дверь за Александром закрылась, Наташа ошарашенно заморгала, пытаясь прийти в себя. Как галерист и истинный сибарит, блондинка со скорбной тоской смотрела на разбитую старинную мебель, которая вряд ли подлежала реставрации. Для неё это была самая страшная потеря.

Наташа замерла на месте, не в силах опомниться. Она не понимала, что это только что было, и мысленно проклинала эту нелепую случайность, которая заставила ненавидящего люксовые места Александра оказаться именно в то время и в том ресторане. Ноги до сих пор дрожали, тело от ужаса прошиб холодный пот. Цена демонстративного спокойствия была слишком велика.

— Так не пойдёт, — возмутившись сложившейся ситуацией, Наташа стремительно вошла в спальню.

К счастью, её шикарная спальня не пострадала. Хоть одной из шести комнат удалось сохранить былой величественный, роскошный вид. Спешно подойдя к широкому витражному окну, из которого открывался живописный вид на Пречистенскую набережную, Ната раскрыла его, впуская в просторную комнату свежий прохладный воздух. Швырнув на расположенное у изножья кровати темно-фиолетовое антикварное рекамье сумку, она устало рухнула на обрамлённую золотом чёрную кровать, напоминающую королевское ложе, и перевела дух. Устремив задумчивый взгляд на своё отражение в четырехметровом зеркальном потолке, в центре которого было круглое витражное панно, изображающее наполеоновскую битву, она уверенным голосом зареклась:
— Bordel de merde. Regardez-moi ce bordel. Я отсюда не уйду с пустыми руками. Ты меня не стоишь, Неверовский! Ненавижу!
[пер. с франц. — Черт возьми, ну и дерьмо]

Сбросив неудобные туфли на огромных шпильках на белый мраморный пол, Наташа укуталась в сиреневую шёлковую простынь. Тело леденело до самых костей от осознания того, что скоро эту шикарную квартиру, обставленную мебелью девятнадцатого века, возможно, придётся покинуть. Такое даже в страшном сне не могло присниться. Приложив руку к стене, Ната нежно погладила угольные обои с имитацией парчи, будто это было ее детище. Окинув прощальным взглядом напольные вазы эпохи Ренессанса, позолоченное венецианское зеркало, стоящие по обе стороны постели колонны, двухметровую хрустальную люстру и настенные светильники, выполненные в форме канделябров, Наташа сокрушенно развела руками. Все предметы интерьера были такими ей родными, такими ее. Они были такими драгоценными, во всех смыслах этого слова. Даже статуэтка Юстиции, расположенная на прикроватной тумбочке, уже не нервировала так, как раньше.

Неохотно поднявшись с кровати и присев на корточки перед тумбочкой, молодая особа невольно взглянула на фоторамку, раздраженно цокнув. На фотографии был запечатлён Александр с Артемом и Лизой.

— Я заставлю тебя заплатить мне за всё, imparfait lâcheur. Это ты начал.
[пер. с франц. — Ущербный трус]

Пылко отвернув от себя фоторамку, Наташа выдвинула заполненный коробками с наручными часами ящик тумбочки и, окинув его расчетливым взглядом, достала темно-синюю коробку, на которой была выбита надпись Romain Jerome Titanic*. Неверовский никогда ничего не пересчитывал, поэтому вряд ли что-то заметит. Вновь поднявшись на ноги, Ната взяла в руки сумку и положила в неё выбранный предмет роскоши. Это все - её. Только её.

Не выпуская сумку из рук, Наташа направилась прямиком к изготовленному из чёрного дерева старинному книжному шкафу с накладной резьбой. Распахнув центральную арочную дверь, увенчанную золотыми львами, Ната жадно взглянула на редкие книги семнадцатого века, которые всю жизнь коллекционировал дедушка Неверовского. Жалко, что их нельзя было взять с собой потому, что тогда бы на полке образовалось пустое место. С досадой вздохнув, Наташа переложила книги с нижней полки на пол, открывая доступ к размещённому позади сейфу, код от которого был идентичен дате их знакомства с Сашей. Раскрыв сейф, Ната упоенно глянула на старинные женские украшения девятнадцатого века. Они когда-то были подарены обеспеченными поклонниками бабушке Неверовского, известной немецкой актрисе. Скрепя сердце, девушка отвернулась от них, понимая, что не сможет их унести, и вытащила несколько стодолларовых купюр из огромной пачки. Счёт деньгам Неверовский также не вёл, что облегчало поставленную цель.

— Пока так, — аккуратно сложив всё самое драгоценное и маловесное в сумку, Ната вернула книги на место, закрыв дверцу шкафа.

Внезапно раздался дверной звонок, заставивший Наташу нервно содрогнуться. Спрятав сумку за темно-сиреневой бархатной портьерой, она быстрым шагом прошла к входной двери и, широко улыбнувшись, открыла ее. На пороге стояла Лиза, беспокойно заламывающая пальцы.

— Доброй ночи, — с неприязнью взглянув на Наташу, произнесла инстинктивно отступившая назад Лиза.

Наташа проигнорировала такую реакцию Лизы, зная, что та около восьми лет безответно любила Неверовского. Наташе было на это абсолютно плевать. Она ни в Лизе, ни в ком-либо другом не видела
соперницу. Природной самоуверенности ей было не занимать, поэтому, несмотря на невысокий рост, составляющий всего сто шестьдесят сантиметров, Ната на всех смотрела свысока.

— Саша вышел во двор. Предложить тебе что-то?

То, что Наташа вела себя слишком по-хозяйски в Сашиной квартире, Лизе вообще не нравилось. Недовольно скривившись, она ответила:
— У меня нет времени.

Ещё раз мельком осмотрев коридор и убедившись, что куртки Александра не было на вешалке, Лиза мгновенно покинула квартиру, выскочив, как ошпаренная, на улицу.

***

Сделав несколько кругов вокруг дома Александра, Лиза наконец-то высмотрела вдали, на территории плохо освещенного сквера, его силуэт. С обеспокоенным выражением лица она быстрым шагом подошла к нему. Приняв позу американской четвёрки, Неверовский сидел на железной скамье и ледяным взглядом прозрачно-голубых глаз смотрел на мрачное небо. На вид он был ещё холоднее, чем прежде, словно айсберг. Казалось, он ничего не чувствовал, идя по жизни с надёжно запертым ото всех сердцем.

— Привет, — еле слышно поздоровалась Лиза, неловко присев рядом с шатеном. — Что-то случилось?

Лиза всегда готова была выслушать его, но он, несмотря на то, что они были старыми друзьями, никогда не открывался. Все попытки разговорить, поддержать Сашу разбивались о неприступный, ледяной забор его души, в которую он никого не впускал. Даже если в глубине души Александру было очень темно, холодно и одиноко, никто бы никогда об этом не узнал.

— Нет, — ничего не выражающим тоном ответил Александр и по-дружески похлопал старую коллегу по тощему плечу.

Обрадовавшись хоть какой-то его реакции, Лиза с такой заботой взглянула на него, как на самого дорогого на свете человека. Пускай он не умел принимать тепло и давать его в ответ тоже был не способен, она не переставала им искренне восхищаться и преданно его любить. Ей было достаточно находиться рядом с ним и просто часами молчать.

Александр считал, что возвращаться домой было бессмысленно. Все равно его там никто не ждал, да и он ещё не решил, что сделать с обманувшей его Наташей. Он перевёл суровый взгляд в сторону дома и, заметив припаркованный напротив чёрный внедорожник без номеров, внимательно присмотрелся. Владелец машины определенно следил за особняком, отчего Александр пришёл в бешеную ярость и, сжав кулаки до посиневших пальцев, вскочил со скамьи, быстрым шагом направившись в сторону внедорожника. Он знал, что пришли за ним, и готов был немедленно встретиться с незваным гостем. Лиза испуганно наблюдала за удаляющимся стремительными темпами Александром, не зная, что сделать, ведь ее табельное оружие так и не нашлось.

Увидев приближающегося адвоката, рослый мужчина в чёрном костюме кровожадно оскалился и, оставив на земле небольшой железный короб, погрузился в машину. Бронированный внедорожник тотчас сорвался с места, подняв облако пыли. Александр, раздраженно схватив короб, открыл его, обнаружив внутри обгоревший бутон колумбийской аквилегии. Единственным местом в Москве, где росли эти цветы, являлась могила его матери. Волна холодной ярости, перемешанной с затаённой болью, ударила в голову. В ледяных глазах застыла безумная ненависть, схожая с сильнейшим желанием безжалостно убивать.

— Саша, давай сообщим в полицию, — опасаясь неутихающего гнева Неверовского, робко предложила подошедшая Лиза.

Лиза очень переживала о безопасности Саши, но не могла себе позволить сделать что-либо без его ведома. Он бы ни за что не простил такого предательства, поэтому она абсолютно не понимала, как его защитить. Неверовскому постоянно кто-то угрожал, но после того, как он посадил Чернышова за решётку, угрозы из словесных превратились в материальные.

— Я сам разберусь.

Лиза что-то невнятно говорила, но Александр больше никого не слышал. В его голове осталось лишь возмездие. Возмездие в рамках правосудия.

***

Вернувшись домой ближе к ночи, Артём поднялся на свой этаж, остановившись напротив входной двери. Под дверью на белом мраморе сиротливо сидела стройная миловидная блондинка лет двадцати и, обхватив колени руками, тряслась от холода. Видимо, кто-то открыл окно в подъезде, отчего температура на лестничной площадке опустилась практически до нуля. Но девушка, погружённая в свои мысли, будто не обращала на это внимания. Белокурые волосы, доходящие до плеч, растрепались на ветру. Большие бледно-серые глаза устремились вниз. По кукольному лицу девушки, на котором не было ни грамма макияжа, тихо текли слёзы. Она была похожа на маленького бездомного котёнка.

Артём, сделав шаг навстречу, с жалостью посмотрел на Алису. Она была абсолютно непохожа на женщин, с которыми он встречался. Случайность, которая их познакомила, перевернула их жизни с ног  на голову.

— Вставай, — тяжело вздохнув, словно приговорённый, Артём наклонился над девушкой и протянул ей руку.

Услышав низкий баритон Артема, Алиса тотчас подняла голову вверх и, крепко вцепившись в его руку, встала на ноги. Она так преданно заглядывала в глаза мужчине, что становилось не по себе. Артём, отпустив ее руку, отстранился. Но Алиса все также продолжала по-щенячьи смотреть на него. Такой взгляд невозможно было выдержать, он будто полоснул ножом по сердцу.

— Что ты хочешь от меня, Алиса? С кем ребёнок?

— Олег с мамой. Я за тобой пришла.

Алиса, с трудом достающая Артёму, рост которого был около ста девяносто шести сантиметров, до плеча, с просьбой глядела на него снизу вверх большими грустными глазами.

— Ты сейчас отправишься домой и займёшься ребёнком, — вытащив ключи из кармана и поместив их в замочную скважину, спокойным усталым тоном ответил Артём.

Отрицательно покачав головой, юная особа начала нервно размахивать руками. В ее чистом, невинном взгляде появилось что-то настораживающее.

— Мне он не нужен, — хлюпнув носом, в истерике прокричала Алиса.

Впервые Артём вышел из себя, с силой ударил ладонью по входной двери, раздраженно бросив:
— Алиса, это не чемодан. Сегодня нужен, завтра не нужен. Это живой человек. Ты родила его, ничего мне не сказав. Ты просто поставила меня перед фактом. А теперь говоришь, что он тебе не нужен?

В его глазах разгоралась опала. Несмотря на то, что со стороны всегда казалось, будто ничто не могло нарушить его внутренний покой, мужчина на дух не выносил пренебрежение матерью ребёнком.

— Если бы я сказала, ты бы отвёл меня на аборт, — пыталась оправдаться Алиса.

— И правильно бы сделал. Ты не способна заботиться о ребёнке. Если бы мог, завтра же лишил бы тебя родительских прав, — уже на повышенных тонах сказал Артём.

Из-за нестабильного состояния здоровья ни один суд не отдал бы ребёнка Артёму, поэтому забрать его законным путём он не мог. Это морально убивало его.

— Но ты не можешь этого сделать и никогда не сможешь. Тебе остаётся только жениться на мне, чтобы ты смог его со мной воспитывать, — с надеждой в голосе выговорила Алиса. — Артём, я всегда буду за тобой ходить. Прими это. Прими это.

— Выбрось это из своей головы.

— Я не могу. Почему ты меня не любишь? Что я тебе сделала? Ты ненавидишь меня из-за того, что я тебе жизнь испортила?

Артём устало потёр лицо рукой и с жалостью взглянул на плачущую Алису. Она казалась такой безгрешной, беспомощной, как маленький ангел, что на неё невозможно было долго злиться. В ее глазах читалось немое обожание, отчего на сердце становилось тяжело.

— Ты испортила жизнь только нашему сыну. Потому, что в итоге у него не будет ни отца, ни нормальной матери.

— Не говори так. Я тебя вылечу. Ты меня полюбишь, и мы будем вместе его воспитывать.

Она повторяла ему это уже целый год с таким фанатизмом, что это начинало сильно настораживать.

— Бессмысленно продолжать этот разговор, — вытащив из кармана чёрного пиджака бумажные платки, Артём вытер девушке слёзы и, положив ей в руки упаковку, открыл входную дверь. — Отправляйся домой.

Войдя в квартиру, он запер дверь, захлопнув ее прямо перед Алисой. Он был уверен, что ее поведением движет не любовь, а навязчивая идея. Нельзя было этому потакать потому, что ничем хорошим это бы не закончилось ни для Алисы, ни для ребёнка. Алису нужно было остановить, вернуть к жизни. Но пока все попытки оказались тщетны.

— Артём, я вернусь завтра. И буду каждый день возвращаться, — жалобно простонав, постучала с той стороны двери девушка. — Прими то, что ты со мной будешь. Даже «чёрный ферзь» так считает. Прими это, Артём...

Алиса приходила сюда каждый день, заявляя, что будет возвращаться снова и снова, пока суд не наложит запрет на приближение. Артём, не понимая, что с этим делать, устало прикрыл глаза. Это была какая-то мучительная пытка. Наконец-то звук стих.

Повесив пиджак в прихожей, Артём вытащил из кармана айфон и, открыв приложение «Умный дом», отключил сигнализацию и разъезжающего по квартире блюстителя порядка, робот-пылесос. Не успел Шведов покинуть прихожую, как раздался настойчивый  дверной звонок. Артём, тяжело вздохнув, обреченно взглянул на входную дверь и вынужденно распахнул ее. Увидев ночную гостью, мужчина удивлённо посмотрел на неё.

На пороге стояла Мелания, которая почему-то была одета очень по-домашнему. Белый топ, оголяющий рёбра, с трудом доходил до талии. Темно-синие хлопковые мини-шорты тоже выглядели не очень по погоде.

— Доброй ночи, Мия.

— Привет, сосед, — по-хозяйски облокотившись о бронированную дверь, лукаво усмехнулась Мелания.

Неприятно удивившись, поскольку он не планировал когда-либо встретиться с этой девушкой, Артём вопросительно выгнул бровь. Все вопросы, связанные с её подозрительным поведением, он прояснил, удовлетворив свой профессиональный интерес. Все дела, касающиеся её отца, так же, как и старая работа, для него остались в прошлом. Его ни это, ни дело Чернышова, от которого он изначально отказался, абсолютно не волновало. Хоть Шведов симпатизировал Мелании из-за её детской непосредственности и был уверен, что, несмотря на осведомлённость об аварии, она не связана с ней, встречи с Мией не казались ему необходимыми. Поэтому мужчина не понимал, что привело её к нему.

— Я теперь живу над тобой, — показав указательным пальцем в потолок, задорно подмигнула Мелания.

— Интересное совпадение, — слегка потерев пальцами висок, с иронией тихо усмехнулся Артём.

— Почему совпадение? Нужно выбирать квартиру по соседям, а не наоборот, — кивнув в сторону кухни, месторасположение которой ей уже было известно, Мелания бесцеремонно прошла в прихожую. — Не пригласишь?

— Прошу, — вежливо проводил Мию на просторную светлую кухню Артём.

Несмотря на болезненную усталость, словно он пробежал марафон, отчего его жизненные силы были на исходе, мужчина, отправив со смартфона команду заправленной заранее кофемашине, ожидал приготовления напитка. Не уделить внимание гостю, даже не приглашенному, - не соответствовало правилам культуры поведения.

Оказавшись на кухне, Мелания тотчас с наслаждением плюхнулась в белое кресло у панорамного четырехметрового окна и скучающе осмотрелась по сторонам. Всё-таки эта кухня по-прежнему казалась слишком уютной. На белом мраморном полу, антрацитовом круглом стеклянном столе, чёрном мебельном гарнитуре, выполненном в стиле модерн, не было не то что следов от разлитой еды, а даже пылинок. Стены были слишком белые, абсолютно ровные. Идеальный порядок, к которому Мия не привыкла, напрягал. Как в больнице.

После того, как раздался звуковой сигнал, Артём отключил кофемашину и поставил чашку с ароматным кофе перед Меланией. Восхитительный запах горячего кофе ударил в нос. Устремив взгляд на напиток, Мия иронично хмыкнула:
— Нет, это не моя чашка.

— Что? — скептически осведомился Артём.

— Я в прошлый раз из синей пила, — шутливо заявила Мелания, настаивавшая, чтоб ей предложили именно присвоенную ею чашку.

Скептически посмотрев на девушку, Артём мягко улыбнулся. Её заявление звучало весьма странно, но нетактично отказывать гостю.

— Как тебе будет угодно, — Артём достал из верхнего стеклянного шкафа синюю чашку, перелил в неё кофе и, вручив ее Мелании прямо в руки, доброжелательно уточнил. — Ещё пожелания?

— Конечно, — состроив задумчивое лицо, Мелания подперла рукой щеку. — Хочу фритатту с лобстером.

Мелания с вызовом взглянула на Артема, ожидая его реакции. В ее синих глазах весело прыгали и в предвкушении потирали руки азартные чертики, а на лице всегда играла озорная улыбка.

— Яичницу с помидорами, говоришь? — иронично усмехнувшись, спросил Артём.

Мелания звонко рассмеялась и, наигранно громко вздохнув, одобрительно махнула рукой.

— Ну, давай свою яичницу.

Несмотря на то, что Артём с Меланией были не так давно знакомы, она полночи о чём-то воодушевлённо болтала. Казалось, что темы для её разговоров бесконечны, поскольку она спрашивала абсолютно всё, что приходило в голову. Конечно, она его пока не напрягала, но такие долгие встречи - уже лишнее.

Услышав звук уведомления, Мия прервалась, чтобы проверить телефон.  Неизвестный абонент добавил её в чат, в котором состояло тринадцать человек, включая создателя. Она была последней. Неопределённое чувство беспокойства неприятным комом подступило к горлу. Следом, словно выстрел, раздался резкий звук ещё одного уведомления. Собрав вместе всех людей из своего списка, создатель чата отправил следующее сообщение:
«Ждите указаний».

Мелания предполагала, что происходило, но не готова была допустить мысли об этом. От нехорошего предчувствия перед глазами начали безудержно мелькать ослепляющие белые пятна. Вернув бегающий беспокойный взгляд на экран, девушка увидела, что неизвестный абонент переименовал чат. С этого момента она входила в «Тринадцатый круг ада», с которого невозможно было сойти.

Мелания, резко переменившись в лице, судорожными движениями выключила телефон. Сердце начало бешено колотиться. Блеф анонима слишком затянулся, если это вообще был блеф.

— Мия, все хорошо? — жалостливо глядя на заметно побледневшую девушку, с беспокойством спросил Артём.

Вырванная из мыслей бархатным голосом Артема Мелания, прийдя в чувство, невольно передернулась.

— Лучше не бывает, — пытаясь сохранять невозмутимость, через силу выдавила Мелания.

Непохоже было на правду. Артём ни слову не поверил, но задавать вопросы не стал. Мелания была ему никто. Всего лишь проходила мимо, а он не имел причин ее задерживать. И он ей был совсем никто. А пересекать чьи-то личные границы он не имел привычки.

Мелания тряхнула головой, отгоняя тревожные мысли, и, расслабленно откинувшись на спинку кресла, заинтересованно спросила:
— Иии, чем займёмся?

Ей абсолютно не хотелось ни о чем думать, особенно о том, что ее напрягало. Поскольку ничего страшного не произошло, Мелания решила, что, возможно, вернётся к этому вопросу завтра. Сегодня был неприемный день для проблем.

— Ты сейчас поднимешься к себе и ляжешь спать, — показывая на часы, мягко произнёс Артём. — Мия, пять утра.

Мия недовольно закатила глаза, но возражать не стала. Он даже не догадывался, от чего отказывался, лентяй.

— Ну спать, так спать.

Тактично проводив девушку до коридора, Артём, будто невзначай, спокойно произнёс:
— Кстати, этот дом изначально строили для оперов, поэтому, если соседи будут странно смотреть, то не обращай внимания.

Мия заметно напряглась, узнав не очень приятную информацию. Только этого не хватало. Артём, оперевшись о стену, проницательно смотрел на Меланию. Он словно проверял её. В её синих глазах мелькнул испуг. Стараясь не вызвать подозрения, она прикрыла глаза, сделав вид, будто устало зевала, и занесла ладонь над дверной ручкой. Открыв входную дверь, Мия намеревалась покинуть квартиру, но, вместо этого, внезапно обернулась и, лукаво улыбнувшись, бросила:
— Спокойной ночи, адвокат.

— Спокойной ночи, госпожа Чернышова.

Встретившись с Артемом взглядом, Мелания от неожиданности застыла на месте. Она точно не называла свою фамилию. Мужчина так пронзительно смотрел на неё, что, казалось, видел ее насквозь.

_________
*Romain Jerome Titanic — швейцарские часы, содержащие в себе частицы корабля Титаник. Стоимость составляет 25 000$.