Глава 36. День Рождения
Мара, Дамиан и Весперис вернулись в академию.
Будущее больше не казалось зыбким и покрытым мраком. Напротив, оно раскрылось перед ними светлой дорогой, полной надежд, которых никто из них не смел иметь ещё неделю назад.
Но вместе с этим будущим пришла и вполне земная реальность.
Обретённое счастье сулило не только возможность встречать новый день без страха, но и экзамены.
Им пришлось навёрстывать всё, что они пропустили в апреле: от докладов по теории стихий до зачётов по алхимии и эссе по истории, которые Мара терпеть не могла одинаково сильно.
Общественности, потрясённой леденящей душу картиной с истекающим кровью Весперисом, объяснили, что это был приступ гемофилии, успешно купированный интенсивной терапией. Сейчас, по заверением доктора Ллойда и директора Дьюара, угрозы жизни нет.
— Гемофилия... — ворчал Весперис. — Я, конечно, голубых кровей, но не настолько...
— Перестань, — дразнил его Дамиан, подперев подбородок кулаком. — Тебе даже идёт. Мрачно, трагично, по-аристократически.
— А это правда? — спросила Мара с живым любопытством. — Здесь её можно вылечить?
— Не до конца, — объяснил Весперис. — Есть курс алхимических препаратов. Иногда хватает одного курса на всю жизнь. Иногда приходится повторять. Те, кто следят за собой, обычно проходят профилактику раз в десять лет, чтобы избежать таких эффектных приступов, как теперь приписывают мне.
***
Вечером одиннадцатого мая Весперис бесцеремонно втиснулся между Марой и Дамианом, корпевшими над теорией стихий.
— Я попытался отпросить нас с занятий на завтра у директора, — сообщил он, устраиваясь поудобнее между ними.
— И? — с надеждой спросила Мара, поднимая взгляд.
Лишний выходной им всем бы не помешал.
— Он отказал, — с преувеличенным унынием ответил Весперис. — Хотя и с трудом. Сказал, что мы и так достаточно пропустили. Но...
Он выдержал драматическую паузу.
— ...сказал, что мы можем делать что угодно, лишь бы вернулись к первому уроку тринадцатого числа.
— И что это значит? — спросил Дамиан, устало потирая виски.
— Это значит, что я снял самый роскошный номер в Кан Афон. После занятий мы отправимся в город, проведём там весь вечер, переночуем, и вернёмся к первому звонку.
— Один номер на троих? — Дамиан понизил голос и бросил на Мару многозначительный взгляд. — Я, конечно, с радостью проведу ночь с вами двумя, но... разве это не вызовет вопросы?
— Отсутствие вопросов включено в стоимость номера, — заверил его Весперис.
Дамиан с неизменным "Как пожелает милорд" пожал плечами.
А Мара вдруг ощутила в груди странное, одновременно тёплое и до оцепенения волнующее предвкушение.
***
Вечерний Кан Афон существовал словно в параллельной реальности. Тихие узкие улочки наполнялись людьми, зажигались фонари и многочисленные вывески кафе, ресторанов и магазинов. Выступали уличные музыканты и мастера магии: кто-то создавал сложные иллюзии, где фигуры из света разыгрывали целые истории, кто-то пускал в небо пылающих огненных ласточек.
Они поужинали в ресторане с видом на реку, попробовали странные пикантные закуски в уютной забегаловке, а чай с десертами ели уже в третьем заведении.
Когда, довольные, уставшие и сытые до предела, они подошли к отелю с незамысловатым названием "Кан Афон", стрелка часов приблизилась к полуночи. Сам отель был невелик, но роскошен, как и ресторан, в котором они праздновали день рождения Веспериса в прошлом году.
Консьерж в строгой чёрной форме вежливо поклонился им, и тут же отвёл взгляд, с безупречно выученной учтивостью делая вид, что ему совершенно всё равно, кто они, сколько им лет и почему направляются втроём в один номер.
Номер выглядел именно так, как Мара себе его представляла — просторный и уютным одновременно. Он состоял из небольшой гостиной с двумя мягкими диванами и журнальным столиком, и спальни, которую почти полностью занимала колоссальных размеров кровать с балдахином.
Едва они успели сбросить ботинки, как прибыло обслуживание номеров. Им принесли тележку с едой. Там была и мясная нарезка, и маленькие бутербродики, и тарталетки, и сыр, и фрукты, и, конечно же, пара бутылок вина. Они уселись на край кровати, и откупорили первую бутылку.
— Я чувствую себя странно, — задумчиво проговорил Весперис, разливая вино по бокалам. — Я так долго думал, что не переживу восемнадцатый день рождения, что никогда всерьёз не задумывался о будущем.
— Эй! — возмутился Дамиан, принимая бокал из его руки. — Я думал, у нас есть план на будущее! Партнёрство, помнишь? Или это всё было несерьёзно?
— Это скорее было то, каким я хотел видеть своё будущее. Но теперь... Теперь — да. Это абсолютно всерьёз.
— Тогда... за будущее? — Мара подняла бокал.
— За будущее, — подхватил Дамиан.
Они звонко чокнулись, и отпили немного вина. Оно оказалось терпким и сладким, и Мара сразу почувствовала, как внутри разливается приятное расслабляющее тепло.
Она откинулась назад и наблюдала за тем, как Весперис с видом сомелье перекатывает напиток во рту. Он на самом деле выглядел немного иначе, хотя вряд ли это было заметно для кого-то, кроме них. Такой же худой и бледный, но всё же... сияющий изнутри так, как он никогда не сиял.
— Ну хватит, — проворчал Дамиан. — Ты же только делаешь вид, что разбираешься.
— Вообще-то, разбираюсь, — с достоинством ответил Весперис. — Разбираться в винах — прямая обязанность наследника семьи Мор.
Вскоре первая бутылка отправилась на пол, и они тут же открыли вторую.
— Весперис, а ты никогда не думал?.. — загадочно начал Дамиан, перегнувшись через Мару. Щёки его уже заметно раскраснелись, а голос стал невнятным.
— О чём? — осторожно уточнил Весперис.
— Наклонись поближе, я скажу на ухо.
Мара тихо захихикала, предчувствуя хитрость замысла Дамиана, и не собиралась мешать.
Не заподозривший подвоха Весперис, чья бдительность притупилась от вина, послушно наклонился к нему. Решительным жестом Дамиан обхватил его за шею сзади и поцеловал прямо в губы.
От охватившей её эйфории при виде этого зрелища, Мара забыла как дышать. Не отрывая взгляд и даже не мигая, она жадно ловила глазами каждое мгновение. Они были так близко, что она чувствовала, как смешались их запахи. Она могла видеть каждую веснушку на лице Дамиана, каждую родинку Веспериса, пульсацию вен на их шеях и точёные линии их челюстей...
Весперис замер и не двигался, но и не оттолкнул его.
Разорвав поцелуй, Дамиан отстранился, его глаза горели огнём. На секунду воцарилась тишина.
Мара переводила заворожённый взгляд с одного на другого. Дамиан смотрел выжидательно, на лице Веспериса отражались растерянность и непонимание.
— Это было... — сказал наконец он неровным голосом, и... "Боже, он что, только что облизнулся?" Её сердце, подгоняемое вином и адреналином, грозилось вырываться из груди и пуститься в пляс. — Это было... Не ужасно.
Дамиан самодовольно хмыкнул и перевёл взгляд на Мару. Его глаза горели самым дьявольским огнём, который она когда-либо в них видела. И они загорелись ещё сильнее, когда он увидел восторг на её лице. Он коварно улыбнулся, и Мара, безошибочно прочитав его мысли, так же коварно улыбнулась в ответ.
Не сговариваясь, они поцеловали Веспериса в уголки губ, и на этот раз он ответил.
Поначалу поцелуй получился неловким и неуклюжим, но они быстро приспособились и нашли нужный угол и темп. Мара чувствовала вкус вина, но ощущение их губ на своих одновременно опьяняло гораздо, гораздо сильнее.
Поцелуй становился всё более страстным, всё более жадными, и его стало сложнее делить на троих.
Весперис первым позволил себе сдаться и скользнул губами ниже вдоль пульсирующей артерии, слегка прикусывая кожу. Мара тихо застонала, и почувствовала, как Дамиан улыбается, не разрывая поцелуй.
Пальцы Веспериса медленно и немного неуверенно расстёгивали пуговицы на её блузке. Мара поняла, что он давал ей возможность остановить его, но она этого не делала. Дойдя до половины, он освободил её плечо, и неторопливо продолжил губами свой путь вдоль ключицы.
Мара нащупала край рубашки Дамиана, и забралась под неё руками, чувствуя под пальцами его горячую кожу и упругие мышцы. От осознания, что она впервые прикасалась к нему под одеждой, у неё перехватило дыхание.
Он с готовностью стянул рубашку через голову и улыбался, с наслаждением наблюдая, как она пожирает глазами его обнаженную грудь и плечи.
С трудом оторвав взгляд, Мара мягко взяла Веспериса за подбородок и притянула к себе для поцелуя. Дамиан занял его место у её шеи, жадно, почти грубо впиваясь в кожу с явным намерением оставить следы.
Её левая рука блуждала по его голому торсу, а правая запуталась в волосах Веспериса.
Его руки теперь были под её рубашкой, пробираясь вверх. Он нерешительно обхватил её грудь и тяжело выдохнул ей в губы. Ладонь Дамиана, лежавшая на её колене, скользнула выше и сжала бедро.
Всё её тело пульсировало от жара. Ей казалось, у неё слишком мало рук — ей хотелось трогать их бесконечно, прикоснуться каждой клеточкой, каждым нервным окончанием.
Мара откинулась на подушки, увлекая их за собой. Дамиан тут же перехватывая поцелуй. Теперь его пальцы сжимали её грудь, а руки Веспериса гладили голени, бёдра, живот...
Этой ночью никто не мог им помешать: Весперис повесил на ручку двери табличку "Не беспокоить". Но от этой мысли ей почему-то стало тревожно.
Мара моментально протрезвела и застыла.
— Что такое? — спросил Дамиан низким охрипшим голосом, обеспокоенно заглядывая в её лицо. Весперис тоже прекратил ласки и насторожился.
— Нам нужно... Нам нужно остановиться, — пробормотала Мара, привстав на локтях и поправляя рубашку. — Так нельзя, это неправильно. Мы ведь не... Мне же ещё замуж выходить. Кому нужна испорченная невеста?
— А ты собралась выходить замуж за кого-то, кого нет в этой комнате? — многозначительно поинтересовался Весперис, оставляя лёгкий поцелуй на её плече.
— Я слышала такие истории! — вспыхнула она. — Сначала обещаете, а потом...
— Хорошо, — серьезно сказал Дамиан.
— Хорошо?.. — переспросила Мара, с удивлением услышав в собственном голосе разочарование.
Его дыхание было тяжёлым, а глаза тёмными от желания, но во взгляде ощущалась чуткость и бережность.
— Послушай... В одной из книг, которые я читал — ну, не в самых приличных, признаю, — подробно описывалось множество способов доставить удовольствие партнёру... даже не снимая с него одежды. Этим, кстати, любят заниматься старшие курсы. И аристократия. Особенно те, у кого родители с биноклем под дверью сидят.
Мара прикусила губу.
— То есть ты предлагаешь...?
— Компромисс, — мягко сказал он. — Никаких "непоправимых" решений. Только то, что ты сама захочешь.
Мара колебалась. В ней боролось слишком многое: страх, желание, пуританская тень, и странная, острая благодарность за эту чуткость. Но её тело горело и требовало продолжения, она не могла после всего этого просто пойти спать.
— А что делать мне? — спросила она чуть тише. — Я же эту книгу не читала.
Дамиан усмехнулся.
— Сегодня ты ничего не делаешь, Мара. Только получаешь удовольствие.
— Хм, — её губы тронула хитрая улыбка. — А ничего, что сегодня вообще-то день рождения у Веспериса, а не у меня?
— С этого дня, — произнёс Весперис, поднимая её руку к губам и целуя её пальцы, — каждый мой праздник, каждая минута моей жизни — твоя. Потому что я жив благодаря тебе.
Мара замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами.
— Только... я ведь тоже этих Дамиановых книг не читал, — с лёгкой неуверенностью добавил Весперис.
Дамиан рассмеялся и чуть наклонился к нему:
— Тогда импровизируй. Думаю, ты справишься.
Мара откинулась на подушки, затаив дыхание. Она не знала, что именно собирается делать Дамиан.
На этот раз они оба начали поцелуи с шеи. Их горячие дыхания обжигали, снова заставляя её дрожать от возбуждения. Весперис осторожно скользил ладонью по её груди поверх тонкой ткани, Дамиан неторопливо вёл руку от её колена вверх по внутренней стороне бедра.
Внизу живота нарастало знакомое тепло. Оно поднималось вверх волнами, с каждой секундой становясь всё невыносимее. Мара нетерпеливо заёрзала, приподнимая бёдра навстречу его прикосновению. Дамиан продолжил свой путь, и когда его пальцы нашли нужную точку, Мара вздрогнула, шумно втянув воздух.
Он отпрянул на долю секунды, вглядываясь в её лицо с тревогой.
— Не смей останавливаться, — приказала она хрипло, притягивая его за шею к себе.
Усмехнувшись, он поцеловал её и продолжил. Его робкие движения быстро приобретали уверенность, отправляя всё новые волны наслаждения по её телу.
Весперис не отставал. Его губы бродили по её шее и плечам, его ладони ласкали её грудь с нежной сосредоточенностью.
Дамиан, чувствуя, как Мара отзывается на его прикосновения, находил ритм, который заставлял её дрожать и извиваться. Мара хваталась за подушку, за простыни, за их руки. Напряжение пульсировало в животе, распространялось по ногам, по рукам, по спине, сдавливало лёгкие. Её дыхание стало прерывистым, губы сами собой открывались, выпуская невольные, рваные стоны. Каждый нерв в теле был натянут, как тетива, и вот...
Всё взорвалось. Её пальцы вцепились в их волосы, тело выгнулось, а их губы жадно ловили её последний сдавленный стон.
Мара обмякла, всё ещё тяжело дыша.
Весперис и Дамиан улеглись поудобнее, обняв её с обоих сторон. Дамиан нежно убирал разметавшиеся волосы с её лица.
— Ты прекрасна, — благоговейным шёпотом сказал он.
Мара подняла на него взгляд и увидела, как его глаза светились обожанием.
— Столько звуков, Мара... — голос Веспериса дрожал. — Я хочу слышать это до конца своих дней.
— Я люблю вас, — заплетающимся языком пробормотала Мара.
Их ответ прозвучал одновременно, сбивчиво и искренне.
Переплетясь руками и ногами под одеялом, они уснули, утонув в тепле и ощущении, что всё наконец обрело смысл. Они — вместе. Они — целое.