Супостат

Я выпила уже третий бокал вина.

Тепло медленно разливалось в груди и я, желая отвлечься, вновь устремилась взглядом к парочке напротив.

Друг Елизара был, бесспорно, красив, но не внешность привлекла меня, хотя, я бы соврала, если бы сказала, что никогда бы не посмотрела на него, увидь где-нибудь в толпе. Обладая неприступной и отталкивающей аурой, для меня было большим удивлением увидеть то, насколько разительно она менялась, стоило ему посмотреть на свою спутницу. То, что она влюблена в него как кошка, было ясно как Божий день, но ожидая увидеть то же высокомерное безразличие, каким он взирал на всех, я была удивлена, увидев обратное.

Михайлина что-то сказала ему на ухо, отчего на его лице заиграла широкая улыбка, меняя лицо парня до изумления. Серые, холодные как сталь, глаза, казались теперь расплавленным серебром, что поражало. Они не замечали никого вокруг, наслаждаясь обществом друг друга и общаясь полушёпотом, который могли слышать только они сами.

Я опустила глаза, ощущая неловкость от того, что слишком долго пялилась на них, словно подсматривая в щель закрытой двери. Потаённая зависть неприятно колола изнутри. Я внезапно представила, как Елизар смотрит на меня таким же взглядом, а я...

- Ты пялишься.

Вздрогнула от резкого тона, которым было это произнесено. Пальцы, лежавшие на моём плече, сжались.

- Они помолвлены, выскочка, - продолжал Елизар, опаляя жаром скулу. – Поэтому не строй пустых надежд.

Какого хрена?

В недоумении уставилась на Бектемирова, который отвернулся от меня, глядя куда-то вперёд.

- Что? – злым шёпотом. От его глупого предположения я даже не нашлась, что ответить.

- Прийти с одним парнем и пускать слюни на другого, - сжав челюсти, он заиграл желваками. – У тебя явно отсутствует понятие нравственных норм.

- Ты охренел? – ошарашенно выдохнула, заходясь возмущением.

Я бы могла отнести его злость к пьяному бреду, но, учитывая то, что весь вечер он пил только воду, объяснения его внезапной экспрессии у меня не было. Лишь только то, что он взбеленившийся придурок.

- Именно потому, что эти понятия у меня есть, - наклонилась к нему, не желая, чтобы кто-то услышал меня. – Я нахожусь здесь, тупой ты осёл.

- Следи за своим языком, Соня, иначе я не премину снова воспользоваться мылом, - бросил он, не глядя на меня.

- Можешь засунуть его в себе... - яростно дыша, запнулась, увидев в его глазах немое обещание выполнить свою угрозу.

Мне требовалось остыть, потому что желание схватить его за грудки и хорошенько встряхнуть, могло перекрыть любые намерения. А вид его недовольного профиля ещё больше склоняло к этому.

- Я в туалет, - встав, я бросила ему это перед тем, как поспешно уйти, прежде чем он решит меня остановить и продолжить нашу грызню.

Бредя среди незнакомых мне лиц, я и понятия не имела, где находится уборная, а спросить у кого-либо не решалась. Мне не хотелось заводить разговор, пусть даже это будет обыденный вопрос о местонахождении туалета, который не был мне особо нужен. Зато мне нужна была передышка от Елизара и всей этой чёртовой богемы. Одна из дверей, в которую я вошла, вела на лоджию, где находилось пара человек. Судя по тому, что у всех в руках находились зажжённые сигареты, это место использовалось как курилка. Не смотря на моё отвращение к сигаретному дыму, необходимость в свежем воздухе была превыше. Уйдя в самый угол, я встала у перил, облокотившись о прохладный камень и вдыхая полной грудью прохладу вечера, наполненную предвещающим дождём и отдалённой горечью никотина.

Обида на Елизара травила мой разум, который я пыталась воззвать к трезвости. Возможно, со стороны и казалось, что я слишком откровенно пялилась на его друга, но это не давало ему права вызываться в такой грубой манере.

Или давало?

Равномерно дыша, я прикрыла глаза, пытаясь понять его ход мыслей и представить, как смотрелось это с его стороны. Действительно ли я выглядела как девушка «пускающая слюни» на чужого парня?

Чужого парня?

Саркастичный смешок вырвался из моей груди.

Мы не были парой с Елизаром, и он прекрасно понимал это, как и то, что я не добровольно пришла сюда с ним, но сейчас, на доли секунды я представила это так, словно мы действительно пришли как пара.

Не добровольно ли? – ехидно заметил внутренний голос, чем-то напоминавший Маринкин, который я с яростным рвением попыталась загасить внутри. Вот только он нарастал, с каждой моей попыткой привести отрицательный довод. Даже для самой себя они казались мне до смешного глупыми и нелепыми.

Я слишком легко согласилась пойти сюда.

Тревожные звоночки всё громче звучали в моей голове.

Я слишком легко соглашаюсь на всё, что предлагает мне этот тип. А ещё меня злит, что я не могу сделать вид, будто вчерашнего поцелуя не было. Потому что он был. И я не могу забыть ощущения, которые испытывала в тот момент, потому что всё моё существо требует испытать их снова. Наверное тоже самое испытывают наркоманы, когда у них начинается ломка?

С силой зажмурилась, сжимая руки в кулаки.

- У вас всё в порядке?

Я настолько ушла в себя, что не заметила, как кто-то встал рядом со мной, с трудом удержавшись, чтобы не выругаться матом от испуга. Задержав дыхание, я повернулась к говорившему и... Воздух со свистом вылетел из моих лёгких.

Высокий светловолосый мужчина достал пачку сигарет из внутреннего кармана, выуживая одну из нее и зажимая её между зубов. Вспышка огонька, мелькнувшая в темноте, озарила уже не молодое, но красивое лицо. Сделав первую затяжку, он сощурился, с любопытством глядя на меня. И пусть темнота вечера скрывала цвет его глаз, я отлично знала, что они светло голубые, с проредью оттенков серого и зелёного цветов.

Передо мной стоял ректор, Соболев Виктор Павлович.

Мой отец.

Ногти до боли впились в ладони, пока я неотрывно разглядывала его профиль, пока он не посмотрел на меня, вопросительно приподняв бровь. Мысленно выругалась, осознавая, что он ждёт ответа.

- Я в порядке, - вышло слишком поспешно. От волнения я потерла вспотевшие руки о платье. – А вы?

Кажется, его рассмешил мой вопрос.

- Я тоже, - усмехнулся, затягиваясь вновь. Коротким взглядом он окинул меня, заламывающую пальцы. – Вам не холодно?

Видимо он принял мою нервозность за озноб, вежливо интересуясь об этом.

- Н-нет, - улыбнулась. – Всё в порядке.

Пожав плечом, он снова повернулся в другую сторону, давая мне возможность лицезреть его профиль, чем я, конечно, тут же воспользовалась. И пусть понимала, что со стороны это выглядело неприлично, но в данный момент правила этики волновали меня в последнюю очередь.

Он курит, - подмечала в уме, смотря как мужчина делает очередную затяжку.

Я знаю, что при дневном свете его морщины более заметны, но это ни сколь убавляет его обаяния. Что это не заметно на его светлых волосах, но на левой части проблески седых волос гораздо больше. Я знаю, что на щеке у него находятся две небольшие родинки, и что он слегка горбиться, когда этого никто не видит. Каждый раз, видя его в коридорах университета, я неотрывно следила за ним, изучая и отмечая всё новые детали о нём.

По всей видимости, алкоголь всё же имел своё влияние, потому как в глазах начало слегка размываться.

Я много раз представляла себе нашу встречу и каждый раз диалог в ней звучал по-разному, но суть вопросов никогда не менялась.

Почему ты ушёл от нас?

Знал ли ты вообще о моём существовании?

Если да, то почему не пришёл?

Мама никогда не рассказывала мне о моём отце, имея привычку высказываться о нём лишь в тех случаях, когда её собственный контроль над разумом ослабевал под натиском алкоголя. И то, она выдавала мне слишком жалкие крупицы информации, чтобы составить хоть какой-то образ. Я ненавидела то, что мне приходилось подливать ей в бокал, чтобы развязать язык, но на тот момент моё любопытство было сильнее нравственности. Как-то раз, будучи совсем маленькой, я подслушала её пьяный разговор с подругой. Очевидно, накопленные обиды требовали своего выхода, и она решила разговориться, не подозревая, что я прекрасно слышала её, притаившись на корточках у угла в коридоре.

Как оказалось, это была короткая интрижка, длившаяся пару месяцев, после которой он уехал в другой город, выбирая карьерный путь своих родителей и оставляя мою мать одну. Точнее, не совсем одну - ведь она была уже беременна мной. Но не успела этого осознать до их разрыва. Все попытки связаться с ним были тщетны и бесполезны, однако, не безрезультатны, потому что выяснилась одна важная и разрушающая надежды вещь – он был женат. И у него была дочка, которой был годик отроду.

Помню, как я почти всю ночь проплакала в подушку, слишком впечатлительная для своего возраста и слишком мечтательная, чтобы трезво понимать всё бремя реальности. Однако, вопреки здравому смыслу, это не остановило моего решения узнать о своём отце побольше. Я продолжала добывать те куцые сведения, что давала мне нетрезвая мать, перерывая весь интернет в поисках нужного мне человека.

И вот сейчас он стоит рядом со мной и не подозревая о том, сколько лет я мечтала об этом. Сколько раз я грезила об этой встрече, наедине с ним, чтобы, наконец-то, поговорить. Что мне пришлось вытерпеть, чтобы числиться в этом грёбанном университете.

Эмоции душили меня, мешая дышать. Обхватила себя руками, чувствуя, как комок застревает в горле, а дрожь пробирает всё тело от непрошенных воспоминаний, морозящих внутренности.

Я буквально заплатила своей гордостью, чтобы быть здесь. С этим человеком.

Мне хотелось выплюнуть эти слова ему в лицо с той горечью, что копилась многие годы. И сейчас, стоя от него на расстоянии вытянутой руки, я не могла дать названия всем чувствам, что обуревали меня.

Я ненавидела его.

Мне хотелось ударить его, сделать больно. Так, как он сделал больно маме, оставив её одну, тем самым сломив не только её, но и меня. Мне хотелось громко заявить, что он не нужен мне. Никогда не был нужен. Что я не молилась, мечтая в своих глупых девчачьих фантазиях о том, что он придёт к нам и мама станет весёлой и улыбчивой. Что она перестанет пить и водить своих собутыльников домой, напрочь забывая о маленькой дочери. Что он не был мне нужен, когда она стала жить с одним из них. Что он не был нужен, когда её не стало.

Мелкий тремор сотрясал всю меня, но я не обращала на это внимание, вглядываясь в профиль, который становился всё более размытым. Боль в груди усиливалась настолько, что я впилась ногтями в плечи, пытаясь переключиться на внешние раздражители.

- Милая, - прозвучал тихий, но хриплый голос. – Так ты дрожишь вся, постой, - зажав губами сигарету, мужчина снял свой пиджак и, подойдя ко мне ближе, накинул его на меня. – На, держи, потом вернёшь.

Я не шевелилась, понимая, что не могу сделать вдоха. Но как только мне это удалось, нос тут же уловил пряный аромат смеси мужского одеколона и ароматной сигареты, имевший привкус вишни и чего-то ещё.

Теперь к моей коллекции знаний добавилось ещё одно – я знаю, как он пахнет.

В глазах защипало. Подбородок задрожал от сдерживаемого эмоционального натиска, и я подняла вверх руку, прикрывая рот рукой, дабы сдержать всхлип. Ладонью ощутилась тёплая влага, покрывавшая мои щёки.

- Спасибо, - опустила голову, надеясь, что он не разглядел следы слёз на моём лице.

- А говоришь, всё в порядке, - качнул головой, переведя взгляд с меня обратно на улицу.

Он увидел, но тактично отвёл взгляд, дабы я не преисполнилась ещё большей жалостью к собственной ущербности.

- Просто день выдался, - прочистила горло. – Неудачным.

- Ну, у неудачных дней всегда есть один плюс, - затягиваясь, подмигнул мне. – Они заканчиваются.

- Это точно, - кивнула, чувствуя неловкость от того, что едва не впала в истерику.

Сжав лацканы пиджака, сильнее натянула его на себе, неуклюже переступив с ноги на ногу. Интересно, что он думал обо мне сейчас? Видимо, как о какой-то соплячке, не умевшей сдерживать свои истерические порывы в себе.

Мы снова погрузились в молчание, в котором я мысленно задавала одни и те же вопросы, не имея храбрости озвучить хотя бы один. Открыв рот, в желании завязать хоть какую-то беседу, я тут же умолкаю, гася этот порыв в зародыше, стоит женскому голосу нарушить тишину:

- Пап, вот ты где, - стук каблуков приближается, но я не смотрю в сторону той, кто нарушила наше маленькое уединение. – Я ищу тебя повсю... - Вероника умолкает и поднимаю глаза, встречаясь с ней взглядом. Недоумение мелькает на её лице, но она тут же сменяет его снисходительной беззаботностью. – Там тебя уже обыскались. И прекрати курить, - слегка сморщилась.

- Да, малыш, иду, - покорно согласился он, выбрасывая окурок на улицу.

Я не могла не заметить того, как переменился голос мужчины, когда он обращался к ней, наполняя мягкостью свой баритон. И, определённо, не должна реагировать на это, но упрямое сердце на миг замирает.

- Серьёзно? – слышу недовольное шипение и смотрю на разъярённую Веронику только сейчас осознавая, что на лоджии остались только мы вдвоём. – Это ты таким образом решила улучшить свои оценки?

Её предположение настолько нелепо, что, ни смотря на внутреннее состояние, я усмехаюсь.

- Не вижу ничего смешного, - Соболева щурит глаза. – Или тебе плевать, на кого залазить, чтобы быть выше?

- О, поверь, мне уж точно не плевать, - я была рада тому, что злость зарождается во мне, вытесняя неуместные чувства жалости к себе. Сделав шаг вперёд, подошла к ней вплотную. – Как и тебе, верно?

Мы обе прекрасно понимали, о ком я говорю. Вспыхнув, Вероника презрительно фыркнула.

- Мне очень жаль тебя, если ты считаешь, что значишь что-то большее для Елизара, чем обычная игрушка, - поведя плечом, она откинула светлые локоны за спину. – Не строй напрасных иллюзий, потому что встречаться с реальностью будет гораздо сложнее, поверь мне.

- Это ты мне на собственном опыте говоришь? – сложила руки на груди. – Избавь меня от этого дерьма.

- Собственном опыте? – усмехнулась Соболева. – Дорогая, - ещё шаг ближе ко мне. – Ты всего лишь очередная пустышка, которую трахает Елизар, пока ему скучно. Думаешь, он бы посмотрел на тебя? – иронично вздёрнула бровь, оглядывая меня с ног до головы. – Твои жалкие попытки измениться, чтобы он заметил тебя, приведут лишь к одной или двум ночам, но знаешь, что будет после? – её тон сделался ниже. – Он придёт ко мне.

- Дай угадаю, - повторила её жест, приподняв бровь. – Потому что ты его «девушка»? – показала воображаемые кавычки и от этого действия голубые глаза девушки заискрились яростью, что отразилась на её аккуратном личике.

- Нет, - сквозь зубы выдавливала она. – Потому что я знаю Елизара с самого детства. И я видела это на протяжении множества лет, - её голос приобрёл твёрдость. – Таков уж Бектемиров. Он пресыщен такими однодневками как ты, которых он держит рядом с собой, дабы развлекать себя на короткое время, но всё всегда сводиться к одному – они ему быстро наскучивают.

Незаметно для неё сжимаю руки в кулаки, с досадой отмечая, что её слова вызывают во мне раздражение. Собственная память подкидывает мне обрывок фразы о том, что я скрашу его сегодняшний вечер, которую он бросил мне сегодняшним утром. Он не раз упоминал, что я развлекаю его. Елизара нельзя обвинить в том, что он не был честен со мной, но сейчас это ударяет по мне сильнее, чем я того ожидала.

- Наши семья дружат уже очень много лет, - словно чувствуя своё невидимое превосходство надо мной, Вероника меняется в осанке, гордо вздёргивая подбородок. – И пусть мы сейчас не совсем подходящее время, это не отменяет того, что наши отцы уже запланировали нашу свадьбу, которая, непременно, состоится.

Она старалась говорить непринуждённо, словно речь шла предстоящем сеансе маникюра, а я пыталась держать лицо, делая вид, что мне всё равно. Но в актёрстве мы были так же хороши, как и рыбы в ходьбе по суше. Я была уверена, что мои щёки такие же пунцовые, как и у Вероники, что с гневным видом взирала на меня, неравномерно дыша и сжимая челюсти, в то время как я сдерживалась, чтобы не бросить ей о том, что всё сказанное ею - дерьмо собачье. А ещё я ненавидела себя в данный момент, потому что позволяла себе реагировать на подобную чушь.

Не знаю, что меня злило больше – услышанное или то, что это говорила она. Или оба варианта.

- Соня.

С губ готова была сорваться очередная колкость, но голос Елизара прервал меня, заставив нас обоих одновременно отступить друг от друга. Приближаясь к нам, он неотрывно смотрел на меня, лишь на долю секунды мазнув взглядом по Соболевой.

- Тебя ищет твой отец.

Мы все понимали, что сказанное им – ложь. И за ней угадывался намёк на требование к Веронике уйти.

Та же, хоть и понимала, но перечить не стала, не скрывая своего недовольства. Молча удалившись, она напоследок окинула меня ядовитой улыбкой.

- Игрушка.

Почти беззвучно, чтобы слышала только я, она прошептала мне это, вкладывая как можно больше своей желчи, в надежде задеть меня. Оставшись наедине с Бектемировым, силилась потушить в себе вспышку досадливых эмоций.

- Я... - начала было, но Бектемиров перебил меня.

- Что случилось? – его пальцы обхватили мой подбородок, приподнимая лицо. Желваки заиграли на его скулах. – Кто?

В ледяном тоне угроза звучала довольно кристально. Мне потребовалось несколько секунд, прежде чем сообразить, что видимо на моём лице остались следы потёкшей туши, а глаза, скорее всего, всё ещё оставались красными и распухшими.

- Какая разница, кто это, - отмахнулась, отталкиваясь от Елизара и вырываясь из цепкой хватки, но он не отпускал меня, продолжая сверлить взглядом.

- Соня, - предостерегающе.

- Ты, - выпалила ему в лицо, злясь на себя за неуместное негодование от брошенных фраз Соболевой, что дамокловым мечом повиснули в воздухе. – Ты! Зачем ты притащил меня сюда, Елизар? Показать, насколько круто ты живёшь? Потыкать носом в нашу социальную разницу? Это для тебя развлечение?

- Я привёл тебя на вечер, устроенный моей семьёй, а не в цирк, чтобы развлекаться, - отрезал, сжимая челюсти. – Тыкать тебя носом в плоды твоего поведения отнюдь не удел моих развлечений, скорее, напротив. И я бы с радостью перестал это делать, однако, ты не перестаёшь давать мне для этого поводы.

- Может это намёк, что нужно найти более подходящую для этого девушку? – собственная язвительность обжигала горло, но мой рот жил своей жизнью, не внимая рассудительности. – Твоя бывшая замечательно подходит для этой роли.

- Какая к чёрту бывшая? – сквозь зубы спросил Бектемиров.

- Соболева, - выплюнула. – Щёлкни пальцами, - звук щелчка моих собственных раздался в тишине. - И она тут же прибежит.

- Она не моя бывшая, - низко проронил. – И так уж вышло, что ты единственная, кому бы мне хотелось привить эту способность.

- О, у тебя это неплохо выходит и с помощью шантажа, - едва ли не рыча.

- Не припоминаю, чтобы я прибегал к нему сегодня, - сощурил глаза. – Или вчера.

Я ненавидела способность Елизара одерживать верх швыряясь фактами, к которым я сама морально не пришла. Не находясь ответом, молча проклинала его, сжимая кулаки от бессилия.

- И ты не ответила на мой вопрос.

- Он мне не понравился, - повела плечом. – Поэтому я не собираюсь на него отвечать.

Умом я понимала, что веду себя глупо и по-детски, но была слишком рассержена, чтобы умерить свой пыл.

- Соня, - и снова предупреждение в голосе, которое я предпочла бы игнорировать, вот только не смогла, даже если бы и захотела. Мужская ладонь легла мне на шею, обвивая её и слегка сжимая. – Мы можем стоять здесь, споря до самого рассвета, либо поговорить нормально, без эксцессов.

Злость невероятным образом начала отступать, под гнётом мягкости его тембра и близости, что была довольно интимной и отвлекающей.

Приняв моё молчание за согласие, Елизар продолжил:

- Объясни мне, почему ты пропала на целых двадцать минут, после чего я нахожу тебя здесь, в слезах и... - взглядом скользнул вниз. – В чьём-то пиджаке.

- Я... - потупила глаза, глядя в сторону. – Я не нашла туалет. Поэтому оказалась здесь.

- Ты могла спросить меня.

- Ты вёл себя как говнюк, - фыркнула. – Поэтому я решила справиться самой.

- Возможно, причина моего поведения кроется в твоём, - тёмная бровь иронично приподнялась. – Не рассматривала такой вариант?

- Нет, потому что в моём поведении не было ничего плохого, - скрипнула зубами. – Да, я смотрела на твоего друга, но твоя реакция была такой, словно я села к нему на колени.

- Соня, - нажим на моём горле усилился.

- Вот только смотрела я не только на него, а на них обоих. Господи, - возвела глаза к небу. – Мне достаточно тебя в моей жизни, чтобы портить её ещё одним засранцем.

Наступило молчание, где я переваривала собственные слова, пытаясь их переосмыслить и понять, не ляпнула ли лишнего, потому что полные губы парня тут же изогнулись в ехидной ухмылке.

- Дальше, - подначивал этот демон, проведя большим пальцем по гортани. – Наша стычка не было столь серьёзной, чтобы довести тебя до слёз. Кто это сделал?

Мой отец.

Вот только это не то, что следовало ему знать.

- Я просто устала, - опустив веки, вздохнула. – Правда. Всё, что там происходит, - рукой указала на дом. – Это красиво, но не моё. Мне нужен был свежий воздух, чтобы остудиться. А пиджак мне дал наш ректор. Он вышел покурить, когда я была тут и решил, что я замёрзла.

Мы ещё несколько секунд простояли в молчании, в котором я ожидала, что он снова задаст вопрос, на который я не смогу ответить, поэтому не ожидала услышать другое.

- И как, помогло?

- Что? – распахнув глаза, уставилась на него.

- Остудиться, - пояснил. – Помогло?

- Э... - слегка оторопела от его вопроса. – Не совсем.

- В таком случае, - теперь оба уголка его губ потянулись вверх. – У меня есть другой способ сделать это.

Бросив мне эту загадочную фразу, он отошёл, отпуская мою шею, но тут же цепляя мою ладонь, вынуждая идти за ним.