Супостат

Собственный крик застрял в горле, вырывая меня из сна. Резко вскочив на диване, принялась разглядывать окружающую обстановку, в попытке понять, где нахожусь. События сегодняшнего вечера ударной волной нахлынули на меня, вынуждая вспомнить, почему я сплю в зале, а не в собственной комнате. Проведя рукой по лицу, почувствовала влагу на щеках. Не смотря на понимание, что всё, что я сегодня пережила, приснилось мне, облегчение не приходило, оседая паникой внутри и не давая свободно вздохнуть. Лёгкие словно зажало тисками, затрудняя каждый вдох.

Встав, осторожно побрела на кухню. Стараясь действовать как можно тише, включила кран, пропуская воду и дожидаясь, когда она станет достаточно холодной. Опрокинув в себя целый стакан едва ли не залпом, только тогда ощутила, как напряжение покидает грудную клетку, давая мне свободно дышать.

Вдох, выдох. Дыши, Соня. Всё хорошо.

Запрокинув голову, как мантру повторила про себя это несколько раз, слушая, как шумят проезжающие за окном машины. Оно было приоткрыто, пропуская прохладу ночного воздуха, что своим прикосновением к коже вызывал мурашки.

- Не спится?

Вздрогнула, едва не подпрыгнув на месте и не уронив стакан. Повернувшись, увидела стоящего на пороге Елизара, наблюдавшего за мной.

- В горле пересохло, - отведя глаза, поставила стакан на стол. Почему-то, было неловко смотреть на него, стоявшего передо мной в одних джинсах. Елизар же, судя по всему, неловкости не испытывал. Я застыла, когда он двинулся ко мне, чувствуя, как внутри нарастает напряжение по мере его приближения. Он встал почти вплотную ко мне, оперевшись руками о столешницу, тем самым не давая мне прохода. От его тела исходило тепло, окутывающее и проникающее в самое нутро. Вдыхая густой запах мыла и свежести, что исходил от него, подняла голову, посмотрев в чёрные как ночное небо глаза, поражаясь тому, насколько пронзительными и завораживающими они могут быть. В этот момент я и подумать не могла, чтобы хоть как-то высказаться по поводу его нахальства.

- Ты кричала, - он с интересом вглядывался в моё лицо, пытаясь вычитать в нём каждую эмоцию и я порадовалась тому, что отсутствие света лишает его этой способности. Однако, к моему сожалению, наделяет его другой, влияющей на моё подсознание так, что я не могу сдвинуться с места, словно приговорённая его аурой. Тёмной и окутывающей, лишающей хоть любого сопротивления с моей стороны.

- Кошмары, - повела плечом, отрывая взгляд от его глаз и пытаясь хоть как-то рассеять эту атмосферу. Тёплая ладонь легла мне на щёку, вынуждая посмотреть на него вновь.

Я перестала дышать, когда большой палец прошёлся по подбородку, поднимаясь к нижней губе. Воздух внезапно стал гуще и тяжелее, когда Елизар наклонился ко мне ближе. Носом он коснулся моей скулы, опаляя своим дыханием кожу и вызывая на ней ропот мурашек, идущих от затылка к пояснице.

- Испугалась?

Не сразу до меня дошла суть его вопроса, и не сразу я сообразила, что на это ответить, охваченная потоком нахлынувших эмоций, отнимающих умение мыслить трезво. Запах мужского мыла и свежести обволакивал, и я с упоением вдохнула его, прикрыв глаза на мгновение и давая себе время, чтобы сосредоточится на ответе.

- Нет.

Я врала, но, видимо, Елизар это понял, внезапно обнимая меня за талию и прижимая к себе. Выставив руки вперёд, в качестве сопротивления, поняла, что совершила ошибку, ощутив ладонями обнажённый торс парня, отчего у меня перехватило дух.

- Ведьма, - проговорил мне в ухо, порождая новую волну мурашек. – Я знаю, как избавить тебя от них.

Сердце бешено заколотилось, когда почувствовала его губы на шее, плавно скользящие выше. Время будто застыло в том миге, когда ощутила их на лице. Вопреки трезвому разуму, что едва слышным голоском пищал на подсознании, требуя сопротивляться, я закрыла глаза, вбирая в себя новые ощущения, что испытывала в данный момент. Руки не отталкивали, а покорно легли на его грудь, впитывая в себя тепло, что источало его тело, а пальцы вжались в кожу, ощущая твёрдые как камень мышцы.

Задерживая дыхание, я ждала. Ждала, когда воспрянут все мои рефлексы, выработанные за последнее время, но они и сейчас сдали бой, что было не впервые, когда Елизар был со мной рядом. Видимо, за последние три недели я слишком привыкла к его близости, чтобы испытывать страх. Но не это пугало меня, а то, что тело сопротивлялось рассудку, притягиваясь к нему, как магнитом и живя своей жизнью, полностью игнорируя голову. Повинуясь собственным инстинктам, руки двинулись вниз, мимоходом задевая ногтями кожу и чувствуя, как напрягается он под моими ладонями и как его собственная рука крадётся по моему затылку, сгребая мои волосы и оттягивая голову назад. Несколько коротких вздохов и я снова забываю, как дышать, встречаясь с тёмным бездонным взглядом, выражающим слишком много непонятных мне эмоций и затягивающим подобно болотной топи.

Я уже ощущаю на губах его дыхание, когда в одну секунду всё резко меняется и Елизар, вздрогнув, отстраняется, с тихим шумом втянув воздух сквозь сжатые зубы. Не сразу поняв что это было, смотрю вниз, тут же осознавая, что задела его рану, ногтями зацепив её.

- Чёрт, прости, - отдёрнула руку, принявшись рыскать по кухне в поиске чистого куска ткани и благодаря отсутствие света, которое скрывало моё лицо, уверена, отображающее все оттенки красного.

- Успокойся, - проговорил Зар. Хрипотца, присутствующая в его голосе, отозвалась в моём теле, задевая неведомые струны моей чувствительности.

Неловкость и смущение снедали меня. Закусив губу, смотрела, как Елизар поправляет съехавший бинт, боясь посмотреть ему в лицо. Мне не хотелось видеть в его глазах то, чего мысленно старалась избегать и отрицать, но этот эпизод, как и несколько ранее, прочно заседали в моём мозгу, пуская корни сомнения в собственной решительности.

- Я пойду.

Едва ли не бегом я умчалась в зал, плюхнувшись на диван и накрывшись одеялом. Сердце всё ещё стучало как бешенное, не в силах принять умеренный ритм, а ноздри до сих пор улавливали мужской аромат. Закрыв глаза, прислушивалась к городскому шуму за окном, но слух улавливал лишь звуки шагов, идущих в мою комнату и скрип кровати, проседающий под весом парня.

- Сучий потрах, - пробормотала, вжимаясь лицом в подушку, имея дикий соблазн прокричаться в неё. Состояние было такое, словно я пробежала несколько кругов по стадиону. Мысли вихрем проносились в голове, и почти каждая касалась того, кто сейчас находился в моей постели. Перед глазами то и дело всплывала недавняя сцена, а предательская фантазия дорисовывала свой сценарий, ехидно надсмехаясь над моими попытками уйти от непрошенных видений и огорошая правдой, которую рассудком не хотела принимать.

Я не была столь глупой, чтобы не осознавать его привлекательности, но с каждым разом не обращать на это внимания становится всё сложнее, как и то, что Бектемиров привлекает меня не только внешне. Даже на его идиотские поступки моя реакция не столь сильна, сколько на его близость. Это жутко раздражало, потому что я превращалась в недееспособное существо, поддающееся влиянию этого типа.

Поспать не удалось.

Елизаровский «способ» избавить меня от кошмаров действовал эффективно, вот только не в том направлении, котором мне было нужно. Всю ночь я ворочалась на диване, в надежде уснуть, но сон ускользал от меня, стоило мне лишь ненадолго задремать. Раздражённая и злая я провозилась так до самого утра, пока мой желудок не заныл, призывая встать. Умывшись, осторожно заглянула в комнату. Елизар еще спал и, вроде, этого было достаточно, чтобы уйти, но я стояла как вкопанная, не в силах отвести глаз от спящего парня. Утренний свет давал возможность рассмотреть его более детально, чем я не собиралась заниматься, но взгляд упрямо возвращался к его фигуре, неохотно отмечая, насколько он великолепно сложен.

Ублюдок незаслуженно красив.

Жар прокатился по моему телу, когда взором скользила от ключиц к груди. Пальцы закололо от воспоминания, как прикасалась к ней, воспроизводя в памяти эти ощущения. У него широкие плечи, настолько, что каждый раз, стоя рядом с ним, я самой себе кажусь в разы меньше. Рукам я уделила отдельное внимание, рассматривая развитую мускулатуру и предплечья с выступающей сеточкой вен, ведущей от локтей к кистям. Одна из его рук покоилась на животе, который мой взгляд тоже не обошёл, фокусируясь на мышцах пресса и опускаясь ниже. Белая повязка заставила вовремя опомниться и оторваться от изучения тела моего узурпатора. Обозвав себя последней идиоткой, резко развернулась, направляясь в кухню.

Жаря яичницу, перед глазами то и дело всплывал образ полуголого Елизара, отчего мне отчаянно хотелось взвыть.

- Вкусно пахнет.

От неожиданности подскочила на месте, не заметив, как ушла в собственные мысли и совершенно забыла о том, что объект моих моральных терзаний находится в одной квартире со мной. Мат уже готов был вырваться наружу, но вовремя остановила себя, вспомнив, по какой причине он находился здесь и теперь, глядя на смазливое лицо, посылающее мне ехидную улыбку, не знала, как теперь общаться с ним.

- Привет, - буркнула, возвращаясь к сковороде, которую едва не опрокинула только что. – Завтракать будешь?

Он по-прежнему был в джинсах, оставаясь обнажённым по пояс. Несмотря на то, что недавно я успела рассмотреть всё, что открывалось моему взору, взгляд помимо воли скользнул по рукам, сложенным на груди, на несколько секунд задержавшись на выпирающих мышцах.

Твою мать, София, с каких это пор тебя стало привлекать накачанное тело?

Моя внутренняя мантра о том, что его обладатель всего лишь высокомерный сукин сын, портящий мою жизнь, скоропостижно поблекла и уже не носила в себе мотивирующей силы.

Ели мы в полной тишине. Елизар, судя по абсолютно равнодушному виду, не испытывал неловкости, в то время как дискомфорт поедал моё нутро. И дело было не только в непривычности обстановки и компании. Невысказанное бередило душу и оседало тяжёлым комом в ней, мешая есть спокойно.

- Спасибо, - вырвалось у меня прежде, чем обдумала мысль. – Спасибо, - повторила, сжав вилку. – И прости, из-за меня тебя ранили.

Беспокойство зародилось во мне. Мне не хотелось думать о том, чем бы закончился мой вчерашний вечер, как и представлять то, с чем я могу столкнуться, стоит Елизару открыть свой рот и выдвинуть новые условия своей платы за спасение. Я готовилась к худшему, вырисовывая новые порции унижений, которым он вновь меня подвергнет, но никак не ожидала следующего.

- Пожалуйста.

И всё. Никаких условий и требований. Он продолжал жевать, не обращая внимания на моё ошеломление. По всей видимости, оно слишком явно читалось на моём лице, так как Бектемиров прекратил есть, глянув на меня с ухмылкой.

- Ждёшь продолжения?

- Скорее подвоха, - сощурилась.

- Ты слишком мнительная, выскочка.

- Я называю это предосторожностью, - фыркнула.

- Тебе бы она вчера не помешала, - криво усмехнулся. – К сожалению, ты применяешь её только в ненужных ситуациях.

Меня бесил тот факт, что он был прав и успешно пользовался этим, не упуская возможности поддеть меня.

- По крайней мере, я знаю, что это такое, - он вздёрнул бровь и я кивнула. – Да, знаю, что такое предосторожность, как и то, что к ней относится. Например, в случае ножевых ранений необходимо обращаться к специалистам, а не включать осла и упираться, - откинувшись на спинку, сложила руки на груди. – Почему ты не позволил мне этого сделать?

Закатив глаза, Елизар повторил мою позу.

- Мы решили вернуться к вчерашним вопросам?

Вспоминая вчерашний день, прикусила внутреннюю сторону щеки, отгоняя кухонный эпизод, неуместно мелькнувший в подсознании. Теперь это воспоминание будет грёбанным бельмом в моей памяти.

- Да, потому что я поражаюсь тому, как красиво ты можешь петь о рациональности, в тоже время следуя против неё.

- Что ж, - он склонил голову набок, пристально глядя в моё лицо. – Давай поговорим о рациональности. Я жив, со мной всё в порядке, порез не глубокий, швы мне не требуются, достаточно и этого, - рукой указал на бинтовую повязку у себя под грудью.

- Нихрена не достаточно, - хотела хлопнуть по столу, но сдержалась, опустив руку на деревянную поверхность и сжав её в кулак. – Ты потерял сознание, еле ходишь, и твоя рана до сих пор кровоточит, - пальцами указала на небольшие алые пятна, видневшиеся на белой ткани. – А я, мать твою, не медсестра.

- Да, - фыркнул. – Ты всего лишь маленькая матершинница, ищущая проблем на свою задницу.

- Смею заметить, что мне и не нужно заниматься поиском этих самых проблем, поскольку обильное количество доставляешь их мне ты, - провела рукой по волосам. – Так что да, моя предосторожность, - изобразила кавычки. – Имеет место быть, потому что ты даёшь для всего этого веские основания.

- Видимо, недостаточно веские, раз ты забываешь о собственной безопасности, - ухмылка сошла с его лица, принимая обыденно равнодушное выражение.

- Это уже не твоего ума дело, - сцепила зубы.

- Действительно, - короткий кивок. – Именно поэтому я здесь, верно?

Ехидство в его голосе подначивало разрастающийся гнев.

- Нет, - язвительно. – Здесь ты потому, что не захотел ехать в чёртову больницу. Один вопрос – почему?

Он некоторое время молчал, разглядывая меня, после чего решил ответить.

- Окей, я скажу почему, но сыграем в игру – вопрос за вопрос, уверена, что хочешь продолжить?

Моя ошибка в том, что я слишком часто говорю, прежде чем думаю, именно поэтому, подверженная эмоциям и его проницательным взглядом, я тут же ляпаю:

- Идёт.

- Зачастую, ранение холодным оружием вынуждает медиков обращаться к правоохранительным органам. Это зависит от тяжести ранения и ситуации, в которой это произошло. Не думаю, что наша вчерашняя ситуация обошлась бы без их заинтересованности, при учёте следов драки на мне и трёх лежащих ублюдков в отключке рядом.

Правда обрушилась на меня подобно ледяному ушату воды. Я действительно не подумала об этом, слишком озабоченная состоянием Бектемирова.

- Но тебе ли опасаться этого? – нахмурилась. – Ведь ты всего лишь оборонялся.

- Вопрос за вопрос, помнишь? – уголок его губ потянулся вверх. – Почему ты поступила в наш университет?

Я уже начала сожалеть, что начала с ним эту игру, обдумывая, можно ли закончить её, сказав, что передумала, но, смотря на парня, сидящего передо мной, понимаю, что он не отступит. Да и это будет справедливым, если принимать тот факт, что он честно ответил на мой вопрос. Обдумывая самый доступный и правдивый ответ, я собиралась открыть рот, чтобы сказать, но он меня опередил:

- Только не нужно мне скармливать чушь, что ты всегда мечтала попасть в такое престижное заведение, - подняв руку ладонью ко мне, остановил мою готовую было вырваться пылкую речь. – Мы оба знаем, что тебе недостаточно знаний даже для минимального проходного балла, чтобы ты трезво оценивала свои возможности в дальнейшей учёбе здесь, не говоря уже о её оплате.

От вспыхнувшего негодования заскрежетала зубами.

- С чего ты вообще взял, что моих знаний недостаточно?

Он пожал плечами.

- Я видел твой контрольный тест. Да, - кивком подтвердил мои опасения. – Именно тот, что ты подавала полгода назад. Не тот, что был написан за тебя при поступлении.

- Не будь таким самоуверенным.

- Разве? – вздёрнутая бровь показала мне, что именно таковым он себя и мнил. – Пришлось просмотреть множество листовок, но, слава Богу, не так много заявок от имени София и всего лишь одна, написанная твоим подчерком.

- Откуда ты... - замолкла, осознавая, откуда он может знать, как выглядит мой подчерк. – Так ты поэтому заставлял меня писать твои конспекты?

Ярость кипела внутри меня, разливаясь по венам кипящей лавой.

- Не только, - улыбнулся. - Мне просто было скучно.

Сукин. Сын.

Я ненавидела его невозмутимость, в то время как я кипела от негодования. Ненавидела, что он так легко раскрывает мои слабости, в то время как я пытаюсь их скрыть.

- Вернёмся к изначальному вопросу, - проговорил Елизар. – Так почему ты решила поступить именно сюда?

Шестерёнки в моей голове крутились с невообразимой скоростью, в попытках придумать тот ответ, который бы удовлетворил этого приспешника Ада, потому что настоящий был слишком личным, чтобы он узнал его.

- Давно, - начала я, глубоко вздохнув. – Я давно искала в интернете место, куда хотела поступить. Этот университет оказался идеальным по нескольким критериям. Во-первых, мне нравится этот город, во-вторых, мне не нравится мой, в-третьих, здесь наиболее высокая степень возможности найти работу после окончания.

Казалось, этот ответ устроил его, потому что он на несколько секунд замолчал.

- Почему ты захотел избежать полиции? – я решила не дожидаться, задавая свой вопрос.

- Потому что, - полуулыбка снова украсила его лицо. – Мне показалось, что ты бы тоже хотела её избежать.

Тонкая игра тревоги кольнула в груди. Ни слова не говоря, я молча сидела, ожидая, когда он продолжит, что он и сделал:

- Твои документы поддельны, заявление и анкета подписаны не от тебя лично, ты работаешь не официально. Но это лишь одно из немногих предположений, которых я делаю заключаю, что ты бы не хотела сидеть на допросе в качестве пострадавшей.

Хлёсткой пощёчиной его правда обрушилась на меня, лишая воздуха. Одно из немногих? Сколько у него ещё версий?

- Есть, конечно, главная причина, - продолжал он, в то время как я пыталась бороться с собственным дыханием и тяжестью в груди, осевшей ледяным комом. – Мой отец судья. Он довольно известная личность в кругах полиции, а любой инцидент, связанный с потасовкой или чем-то ещё, может значительно сказаться на его репутации.

- Вот уж не думала, - моя усмешка вышла слишком вялой. – Что ты будешь действовать вопреки собственного блага в целях благородства.

Сказав это, поняла, что сболтнула глупость. Ведь именно это он сделал, когда вступился за меня.

- Я бы не назвал это так, - слабо поморщился. – Скорее, это рационализм, мы ведь о нём говорим?

Вопрос был риторический, поэтому ответа не требовал.

- А теперь, - ухмылка, - Продолжим, выскочка, - секундная пауза, за которую успела в сотый раз обругать себя за то, что повелась на его игры. - Почему ты боишься меня?

Вопрос из разряда тех, которые не ожидала услышать и выбивавших из колеи. Глядя на него, невозможно было сказать, что он шутит.

- Я не боюсь тебя, - посмотрела ему в глаза.

- Врёшь, - он поддался вперёд – Вернёмся к теме о предосторожности. Ты можешь сколь угодно вещать о своей храбрости на людях, но я прекрасно вижу твой страх, когда мы остаёмся наедине, - в чёрных глазах появился неясный мне блеск. – И я прекрасно помню твою паническую атаку на трассе той ночью.

Чёрт бы побрал этого демона с его чудесной памятью. Внутренне напряглась. Уверена, он заметил это, продолжив:

- Наверное, я неправильно сформулировал этот вопрос, - тёмный взгляд скользил по моему лицу, изучая его. – Почему ты боишься?

Мне хотелось уйти. Прямо сейчас. Встать и уйти в свою комнату, спрятавшись в кровати и с головой накрыться одеялом. Звучало по-детски, но для меня сейчас не имело смысла, насколько нелепо было моё решение сбежать от этого вопроса и пристального взгляда. Вот только тело не слушалось меня, оцепенев. Кислород в груди нещадно сжался и у меня не набралось сил, чтобы сделать глоток воздуха в этот момент.

- Я не боюсь, - собственный голос казался мне чужим. Осипшим и тяжёлым. В ушах громогласно отстукивал пульс, ускоривший свой ритм.

Елизар какое-то время смотрел на меня, не говоря не слова и ни капли не веря моим словам. Стоявшая оглушающая тишина была нарушена звуком отодвигаемого стула. Я не шелохнулась, когда он сел впритык рядом со мной, оперевшись о края моего сидения, руками упираясь в бёдра.

- В других обстоятельствах я бы оспорил это, - произнёс, нависая надо мной. – Но в данном случае оставлю это право тебе. Соня, - обращаясь ко мне, понял руку, обхватывая двумя пальцами мой подбородок и приподнимая его. – Посмотри на меня.

Очнись, дыши, веди себя нормально.

- Ты вообще в курсе, что такое личные границы?

Мои намерения выглядеть суровой оказались не слишком плодотворными.

- Да, - ухмыляется. – И мне нравится их нарушать. За ними я нахожу много интересного.

Он всё ещё держит мой подбородок, большим пальцем путешествуя по щеке. Моё тело реагирует на него с пугающей благосклонностью и уже этого достаточно, чтобы опровергнуть его теории. Но я не нахожу в себе смелости, чтобы поднять эту тему, опасаясь её развития. У этого типа поразительная способность к наблюдению, и сегодняшний разговор дал мне понять, что я недооценила его.

- Чего ты хочешь? – устало спросила. Никогда не думала, что буду основательно сосредотачиваться именно на нём и его прикосновениях, ибо они отвлекали от непрошенных мыслей, вызванных его словами.

- Много чего, - проговорил медленно, не сводя с меня своих мрачных глаз. – И твоя предосторожность ко мне - последнее, что мне нужно.

Я не верила в чёртовых бабочек, но что-то упрямо трепетало внутри, щекоча внутренности.

- Это нелепо, - возразила, мотнув головой и вырвав своё лицо из его хватки. – Особенно, если принимать во внимание те унижения, которым ты меня подвергал.

- Поверь мне, София, если бы моей целью было тебя унизить, я бы использовал совершенно другие методы и тогда бы у тебя точно не осталось сомнений по поводу определения этого слова.

- О, мне кажется, что это у тебя проблемы с определениями, - фыркнула. – Ведь не ты главное посмешище университета...

- Посмешище? – тёмная бровь иронично вздёрнулась. – Соня, ты кто угодно, но не посмешище. Я думал, ты гораздо выше людей, наполненных глупыми предрассудками.

- Не могу поверить, что ты говоришь в серьёз, - качнула головой. – Сними грёбанную корону с головы, Елизар. Ты не видишь последствия собственных действий. Для тебя это всё шутки? Ты забавляешься, играя со мной, при этом не осознавая, что своим авторитетом ты побуждаешь людей копировать себя. И большинство тупоголовых придурков в этом проклятом училище, - экспрессивно взмахнула рукой. – Следуют ему, думая, что надо мной можно издеваться.

Обида вспыхнула во мне, но я удержала её в себе.

- Укажи мне на того, кто делает это, Соня, - его голос стал зловеще вкрадчив, а глаза сузились. – И я не премину снова показать, как они ошибаются. Если понадобиться, я вдолблю это каждому.

- Я не твоя собачка, Елизар, - вздохнула. – Но все считают иначе, потому что именно ты дал им это понять.

- Мне плевать, что думают другие, выскочка, - тёмный взгляд словно касаясь меня, прошёлся по коже. – Все мои действия касательно тебя были исключительно из личных побуждений, но ни одно не включало в себя внимание общей публики. Повторюсь, если бы мне нужно было унизить тебя, я бы это сделал и твой норов, который ты выпячиваешь при любом удобном случае, исчез бы сразу.

Мне хотелось задать ему ещё несколько вопросов, что кроились во мне, но я промолчала, понимая, что эта игра не сможет привести к чему-то хорошему. Он дал понять, что знает половину моей подноготной и мне оставалось лишь тешить надежду, что это лишь часть и она не побудит его интереса узнавать дальше. Казалось, в наступившей тишине было слышно потрескивание воздуха, наполнившегося электрическим напряжением.

- Всегда храбрая и острая на язык, - продолжил он, внезапно наклоняясь ближе и сокращая расстояние между нами до каких-то жалких пару сантиметров. – Но мы ведь оба прекрасно понимаем, что это лишь бравада, Соня, - его руки легли на мои бёдра, опаляя своим жаром. – Ты спросила, чего я хочу. Тебя.

Это было произнесено таким обыденным тоном, словно он говорил о погоде.

Небо голубое, солнце ярко светит, хочу тебя.

- Но какими бы не были твои представления о отсутствии у меня морали, она, всё же, у меня есть, - ладони его плавно двинулись выше, оставляя за собой огненный след под кожей. – И я даю тебе право сделать первый шаг.

В горле пересохло. Сглотнула, стараясь говорить как можно невозмутимее:

- Первый шаг? – усмешка вышла не такой ехидной, какой хотелось бы. – Именно поэтому ты лапаешь меня?

Дерьмо, я хотела сказать совершенно другое, но слова уже вылетели из моего рта. Елизар улыбнулся мне одной из своих коварных улыбок, возвращая своим глазам хищный блеск.

- Нет, ведьма, это лишь небольшая прелюдия, - пальцы с силой впились в меня, но боли мне это не приносило. Скорее другие ощущения, о которых не хотелось задумываться. – Потому что ты это позволяешь мне. Твоё тело, - едва не задыхаюсь, когда он проводит носом по моей скуле, опускаясь ниже. Переполненный гормонами разум сосредотачивался лишь на тех ощущениях, которые он вызывал, касаясь меня, лишь потом обращая внимание на слова, которые говорил этот парень.

Вся моя сила воли потребовалась, чтобы изобразить безмятежность, в то время как внутри буйствовал пожар.

- Ты слишком самонадеян.

- Я называю это наблюдательностью, - губы почти касались шеи. - И твоя реакция прямо доказывает, что моё желание ты разделяешь на все двести процентов, вот только твоя упрямая голова всё ещё сопротивляется, будучи сплошь забитой противоречиями. Ты боишься меня, отрицая всё то, к чему хочешь стремиться.

- Да иди ты к чёрту, - просипела, кладя руки на его предплечья, намереваясь убрать их от меня, но все мои попытки вылетели в долбанное окно и на очереди был мой собственный самоконтроль.

- Я не причиню тебе зла, Соня, - твёрдым шёпотом раздалось мне в ухо, порождая волны трепета, идущие от макушки до пят. – Уясни это у себя на подкорке.

- Это говорит тот, кто измывался надо мной три недели, - я проговорила быстро, стараясь не дать проскользнуть дрожи в голосе.

- Мы ходим по кругу, возвращаясь к одной и той же теме, не находишь? – усмешка обнажила ряд белых зубов, когда он отодвинулся, посмотрев мне в лицо, которая, уверена, сияло всеми оттенками красного. – Я не стану оправдываться и врать, потому что я действительно эгоист и использую людей, когда мне это нужно. Я редко делаю то, что не приносит мне выгоды.

- Какая прямолинейность, - язвительно заметила я.

- Не люблю юлить, именно поэтому я говорю с тобой прямо о своих желаниях. И я бы поберёг твою нежную девственную натуру, но, судя по книгам, что лежат у тебя на столе, ты прекрасно осведомлена о сексе и многих его видах.

Дерьмо, дерьмо.

Я жалею, что не убрала романы, которые дала мне Вебер, куда подальше, как и о том, что нельзя провалиться сквозь землю прямо сейчас.

- Сама добродетель, - вышло со вздохом сквозь сжатые зубы.

- Отнюдь, - он вновь наклоняется ко мне, нарушая все видимые и невидимые границы моего пространства. - Я ценю свой самоконтроль, - жар его дыхания коснулся чувствительного места над ключицей, отнимая кислород в моих лёгких. – Именно он вчера удерживал меня от того, чтобы разложить тебя на столешнице. Или сейчас, - лицо его снова оказалось передо мной. В тёмных глазах даже при таком расстоянии я не смогла различить зрачков, слившихся в чёрном цвете с потемневшей радужкой. – На этом столе.

Откровения Елизара поражают меня подобно удару под дых. Эмоции обуревают и мне сложно совладать с ними, не говоря уже о том, чтобы пытаться держать лицо, уверена, которое для него сейчас как открытая книга. Прямо сейчас я ненавижу его за то, что он с лёгкостью может устроить целый переворот в моей душе, сказав лишь пару фраз и себя, за то, что так реагирую на него. Его слова как заезженная пластинка прокручиваются в моей голове, пока он продолжает говорить:

- Но он не безграничен, выскочка.

Воздух между нами сгущается и накалился до предела. Мне нужно что-то сделать. Именно поэтому я собираю всю волю в кулак и, откинувшись на спинке, отворачиваюсь от него.

- Это смешно, - на самом деле это нихрена не было смешно. – Обратись к любой девчонке в университете и тебе помогут с твоим... Недомоганием.

После моих слов парень громко фыркнул, как если бы я сказала что-то нелепое. Возможно, оно так и было, но я была не в том эмоциональном состоянии, чтобы разбираться в сказанном и анализировать каждое слово. Не дожидаясь его ответа, встала, оттолкнув крепкие руки от себя и ощутив, как уходит тепло, вместе с его ладонями.

Ванная комната казалась не совсем удачным убежищем, если учесть, что замка здесь не было, но острая необходимость уединиться втолкнула меня в первую попавшуюся комнату. Включив кран, посмотрела на себя в зеркало, мысленно выругавшись от вида собственного раскрасневшегося лица. Сердце беспрестанно колотилось, пока я брызгала холодной водой кожу, пытаясь остудить себя.

Я не причиню тебе зла, Соня.

Слова, произнесённые мягким баритоном, вызывали во мне противоречивые чувства, отнюдь не те, которые обычно должны проявляться после такой фразы. Паника струилась во мне, напитывая каждый уголок души и проникая в тёмные глубины моего подсознания. Я тяжело задышала, впиваясь пальцами раковину и сжимая прохладный фаянс до боли, но едва ли её замечала, глядя вверх размытым взглядом на лампочку. Я надеялась, что её яркий свет развеет вставшую перед взором темноту, но собственный разум предавал меня, погружая в глубинные дымки воспоминаний.

Не волнуйся, я тебя не обижу.

В носу запершило, а ком, образовавшийся в горле не давал вздохнуть свободно.

Не бойся меня, Соня.

Ненавижу, ненавижу, ненавижу.

Меня затрясло. Мелкий тремор сотрясал не только конечности, но и всё тело. В полном бессилие это остановить, села на пол. Голос разума упрямо взывал во мне, напоминая, где я нахожусь, но накопившаяся энергия требовала выхода, поэтому я впилась зубами в тыльную сторону ладони, сдерживая рвущийся наружу крик. Шум воды перебивал мой тихий рык, но даже если бы и Елизар его услышал, на данный момент мне было всё равно. Такое случалось со мной редко и было достаточно, что Елизар стал уже свидетелем одного моего срыва.

Втягивая воздух носом, с шумом выдыхала его через рот, уклоняясь от нежеланных воспоминаний и акцентируя свою память на другом. Но, как назло, на ум приходил только образ темноволосого парня, находящегося у меня в квартире. Полуголого. Напрямик заявившего, что хочет меня.

И, что было самым до невероятности странным, это отсутствие отвращения после этих слов. Я ожидала, что ненависть проявит себя, но гнева не было, как я не пыталась в себе вызвать его. Сердце продолжало ускоренно биться, когда я вспоминала его прикосновения. На секунду мне даже померещилось, что он снова прикасается ко мне, что было абсолютной чушью, ведь я была одна в ванной.
Моё желание ты разделяешь на все двести процентов, вот только твоя упрямая голова всё ещё сопротивляется

- Пошёл к чёрту, - шёпотом.

Дождавшись, когда тревога и смущение полностью покинут меня, вернув обыденный цвет лица, вернулась на диван. В кухне никого не было. Видимо, Елизар сразу вернулся в свою комнату. Рассеяно щелкнув пультом, лежащим рядом, представляла, что именно он сейчас делает. Я помню, в каком он вчера был состоянии и не могла не заметить, как он старается не хмуриться при резких движениях. Я не умела читать людей так, как это делал он, но что-то мне подсказывало, что этот парень явно сдерживал себя, желая сохранить свой невозмутимый вид. И ему это замечательно удавалось, в отличие от меня, не способной выстоять даже перед его взглядом, не зардевшись свеклой. Мысли мои вились вокруг Бектемирова, поэтому я не сразу расслышала его голос, решая, что это игра подсознания. Но через мгновение тут же опомнилась, выпрямившись на меня и натолкнувшись на усмешку на его лице.

- Что?

- Что смотришь, спрашиваю, - кивком указал на включенный телевизор, по которому шёл фильм. Какой именно, не сразу поняла, хоть и пялилась на экран уже добрых минут пятнадцать, а может и больше. Глянув на монитор, попыталась вспомнить название, но все мои усилия могли идти к чёрту, потому что Елизар, пройдя по залу, уселся на диван, на котором лежала я. С привычно равнодушным видом он расположился на другом краю, не обращая внимания на меня, слегка ошарашенную и встрёпанную. Чёрные глаза смотрят на меня вопрошающе, пока до меня не доходит смысл его вопроса.

- Н-не знаю, просто включила и он шёл, - для эффекта пожала плечами, подбирая ноги под себя и давая парню больше пространства на диване. Ещё раз глянув на экран, попыталась переключить на него всё своё внимание, что было в разы сложнее, когда объект моей ментальной неразбирихи спокойно восседал рядом. – Не нравится? – спросила минут через десять, смотря на него из-под тешка и видя, как между тёмными бровями образуется складка. – Или ты предпочитаешь хоррор?

- На самом деле, - Елизар посмотрел на меня. – Я не так много фильмов смотрел, чтобы понять, какой жанр предпочитаю.

- И какие же ты смотрел? – мне стало любопытно. – Про расчленёнку?

Полные губы парня тронула улыбка и мой взгляд задержался на них секунду дольше, чем положено.

- В основном документальные.

- Серьёзно? Ты не смотрел фильмы? – искренне удивилась. – Даже в детстве?

- Мой отец был весьма строг в этом отношении, - повёл одним плечом, заставляя мой взгляд уйти от его лица и спуститься ниже. – Он яркий приверженец того, что телевидение развращает умы людей, поэтому книги заменяли мне любые фильмы.

- Ого, - подняла брови. – Тебя лишили всех удовольствий кинематографа, неудивительно, что ты вырос таким засранцем.

Ответом была мне лишь молчаливая улыбка, после чего он обратил своё внимание на телевизор, в то время как моё кружило вокруг него. Украдкой я разглядывала обильное количество ссадин и синяков на его теле, обходя стороной наложенную мной бинтовую повязку. На скуле так же проявлялся фиолетовый след, полученный вчера в стычке. В груди заныло от осознания, что всё это произошло по моей вине и тяжесть этой провинности грузом осела на плечах. Недовольство, вызванное нахальством Елизара тут же иссякло, уступая угрызениям совести.

- Елизар, спасибо, - произнесла негромко. – Я очень тебе благодарна. Правда.

Он не отвечал, вперив взглядом в экран, но я была уверена, что он слушает меня.

- Если тебе что-то надо, - от волнения принялась теребить прядь волос. – Скажи.

Некоторое время он молчал, не глядя на меня, тем самым вынуждая меня ерзать на месте от напряжённого ожидания. Чёрные глаза медленно обратились ко мне, с ленцой разглядывая.

- Выскочка, - растягивая слова, ухмыльнулся. – Единственная благодарность, которую ты можешь мне предложить, это - себя. Поэтому, если ты не готова заняться благодарственным сексом, то давай хотя бы насладимся тем самым удовольствием твоего кинематографа.

Он шутил, поддевая меня, но эти слова отозвались тёплой негой, льющейся по венам. Бектемиров снова повернулся к телевизору, а я продолжала разглядывать его профиль, прислушиваясь к собственным ощущениям, в которых не было ни грамма злости или раздражения.

Тебя тянет к нему.

Мысленно перечеркнула эту фразу несколько раз, но она непрерывным маяком горела в постоянной череде сменяющихся мыслей. Этот сатанинский отпрыск вызывал моё любопытство больше, чем я того хотела.

Откуда эти синяки?

До чёртиков хотелось задать этот вопрос, но я предполагала, что он заново начнёт свою игру, в которой я не готова была участвовать снова. Но желание узнать о нём всё больше прорастало во мне, с каждым разом становясь назойливым и неотступным.

- Я думала, - стараясь говорить как можно непринуждённее, откинулась на подушку. – Что такие парни, как ты, имеют как минимум одну татуировку.

Бектемиров оторвался от экрана, посмотрев на меня. Во взгляде мелькнул интерес, и я в своём воображении дала себе пять.

- Такие, как я?

Горячие.

Сексуальные.

- Д-да, - закивала, мысленными ударами лбом о стену выбивая непроизвольные слова, явившиеся в уме. – Плохиши. Ну, знаешь, бэд бои, всё такое, венцы бунтарства и непослушания.

Губы его раздвинулись, слегка обнажая ряд белых зубов.

- Я не поклонник увековечения какого-либо творчества на своём теле.

- Странно, я бы не удивилась, увидев над твоей задницей знак пентограммы или трёх шестёрок.

Стоило моим словам слететь с языка, я тут же пожалела, увидев насмешливый блеск в глубине карих радужек.

- Это намёк на то, чтобы я снял штаны?

- Я... - замолкаю, лишившись дара речи. Образ раздевающегося Елизара тут же встаёт перед глазами, и я тут же отгоняю его, чувствуя, как жар снова заполоняет внутренности, и краска проявляется на моем лице. – Иди к чёрту, - выдаю сурово, поскольку это единственное, на что хватает моей сообразительности.

Пару секунд заполняет тишина, после чего Елизар разрождается смехом, и я откликаюсь на этот звук, привлекающий меня словно огонь мотылька. Мне нравится его смех, мягкий, рокочущий.

Странная атмосфера воцарилась между нами, когда мы продолжили смотреть фильм. Её даже можно было назвать уютной, если бы не электрическое напряжение, что витало в воздухе. И, если бы кто-нибудь спросил бы меня, о чём этот самый фильм, то вряд ли бы дождался ответа. Елизар уже не смеялся, но воспоминания то и дело воспроизводили этот момент в голове. Видимо, кино тоже не заинтересовало Бектемирова, так как он через время достал свой телефон. Нахмурив брови, он принялся что-то печатать в нём, видимо, отвечая на чьи-то сообщения.

- Прости, - провёл рукой по волосам, выпрямляясь. От этого движения между бровями пролегла морщинка. – Мне нужен душ, можно помыться? А после я уйду.

- О, да, конечно. – избегая непрошенных мыслей и непонятной реакцией, что вызвали его слова об уходе, тут же встала. – Сейчас дам полотенце.

Мне стоило приложить много усилий, чтобы не прислушиваться к звуку воды, включающийся в ванной, и не давать волю фантазиям, что выдавал обуреваемый гормонами мозг.

Елизар у меня дома. Ночевал в моей кровати. И сейчас мылся в ванной, в которой я любила проводить большинство своих свободных вечеров.

Если у людей и был демон, сидящий на плечах и диктовавший коварные советы, то у меня их было два, имевших образы Лизки и Марины. Ехидно хихикая, они шептали мне планы заговоров по совращению этого типа, описывая великолепные перспективы благодарственного секса.

- Да вы, мать вашу, издеваетесь, - со свистом втянула в себя воздух, как наяву слыша их голоса. Откинулась на диване, готовая зарычать от бессилия, но замерла, от шаркающего звука шагов в подъезде.

Нет, нет, нет.

Мне был знаком этот звук. И, в подтверждение моей догадки, услышала скрежет от вставляемого в замок ключа. За долю секунды я вскочила с дивана, в охапку схватив одеяло и подушку. Оглушённая адреналином, выскочила в коридор, открывая свою комнату и швыряя белье туда, не глядя, куда оно упадёт.

Один поворот.

Пульс стремительно подскочил, а я лихорадочно соображала о последующий действиях, но рефлексы были быстрее и на втором звуке поворота я уже стояла в ванной, прижимаясь спиной к двери. Не шевелясь, прислушивалась к тому, как Нина Александровна, хозяйка квартиры, проходит по коридору. Прикусила внутреннюю сторону щеки, опасаясь смотреть на силуэт мужской фигуры, скрытой за шторкой.

Дерьмо, дерьмо. Может ли быть ситуация ещё абсурднее?

Ехидно смеясь надо мной, моя карма тут же выдаёт свой ответ стуком в дверь.

- София, детка, - я ощущаю этот стук спиной, отбивающей гонгом в моей голове. – Я войду.

Внутренний голос истерически завопил, заглушая все доводы разума и я бездумно шагнула к ванной, забираясь в неё. Широкая спина с чётко очерченными мышцами напрочно впечатывается в мою память, прежде чем Елизар, напрягшись, резко поворачивается ко мне. Я успеваю закрыть ладошкой его рот прежде, чем он его откроет. Возможно, мне следует закрыть и свой, потому что дикий соблазн заорать благим матом порывается наружу. Неприкрытое удивление сквозит в чёрных глазах, в то время как я стараюсь не разбиться в истерике. Зажмуриваюсь, ощущая, как поток горячей воды струиться по моим волосам, лицу, одежде.

Не смотри вниз.

Может я сплю?

В любом случае нельзя смотреть вниз.

Легкий укус ладони возвращает меня к реальности. Распахиваю глаза, встречаясь взглядом с Елизаром. Этот флегматичный сукин сын не выдаёт никакой реакции, но кожей я чувствую, как он улыбается. Я же не нахожу здесь ничего забавного, свирепо глядя на парня, тем самым призывая его молчать и ничего не предпринимать. Вот только я забыла, что Бектемиров кретин, любящий делать всё вопреки моим желаниям. Его руки ложатся на мою талию.

- Ты представляешь, - отстранённо слышу, как говорит тёть Нина, пока Елизар притягивает меня к себе, вновь кусая за тыльную сторону ладони. – Забыла свои лекарства. Вот же...

Я пытаюсь уловить суть её монолога, но он ускользает от меня, в то время как я ощущаю прикосновение его языка. Электрический ток проходит по телу, и я вздрагиваю, отдёргивая руку и кладя её ему на грудь, в попытке оттолкнуть. Грёбанная ошибка.

Ад и все демоны.

- Да где же они... - на заднем фоне бормочет женщина, не подозревая, что творится за шторкой буквально в шаге от неё. – Сонечка, ты не видела мой Мексидол?

- Я... - сипло вымолвила, теряясь в понимании сути её вопроса, чувствуя лишь руки Елизара, сжимающие меня и притягивающие к себе. – Я н-нет.

Снова зажмуриваюсь, когда одна рука его зарывается в мои волосы, а вторая забирается под футболку, скользя по талии вверх. Ноги слабеют, но я обхватываю его за плечи, впиваясь ногтями в кожу, под которой напрягаются мышцы. Его дыхание на моей скуле, и я невольно поддаюсь ему, отклоняя голову назад.

- Твою мать, Соня, - тихий рык мне в ухо, и я едва не вскрикиваю, когда зубы парня вонзаются мне в шею. Его губы и язык блуждают по ней, отнимая мой контроль над собственным телом, и я ловлю себя на том, что уже не отталкиваю его, пальцами скользя по его плечам к голове и волосам, сжимая их в кулаке. Мир останавливается в том моменте, когда он большим пальцем пробирается мне под лифчик, массируя участок кожи под соском, который тут же болезненно ноет, призывая прикоснуться к себе, и, когда это случается, тело пронзает сладостная дрожь. За ней следует другая, когда Елизар продолжает целовать меня в шею, покусывая и следом слизывая свои следы.

Уголком своего подсознания я осознаю, что сейчас мы находимся одни, упустив момент, когда тёть Нина покинула ванную комнату. Но не это отрезвило меня. Оказавшаяся прижатой к стенке, я наслаждалась прикосновениями Елизара ровно до того момента, пока не почувствовала его возбуждение. Приятное томление мигом сменил леденящий холод, когда он прижался ко мне слишком тесно явно упирающейся эрекцией к животу.

Вздрогнув, резко упёрлась ладонями ему в грудь.

- Н-нет, - я начала задыхаться, отталкивая его и борясь с накатывающим приступом паники. В глазах помутнело, а во рту появился неприятный привкус. Меня затошнило, и я забоялась, что меня может вырвать прямо сейчас. – Отпусти, - прохрипела.

- Соня, - Елизар не отпускал меня, пальцами обхватывая мой подбородок и вынуждая смотреть ему в глаза. – Посмотри на меня, - тихий приказ, в котором просачивались остатки возбуждения, сквозившие недавно в его голосе. Но я не хотела смотреть на него, боясь того, что он может увидеть на моём лице. Он слишком хорошо умел читать меня, чтобы не распознать страх. – Посмотри на меня, пожалуйста, - последнее было произнесено чуть тише, но не менее твёрдо и это едва не сломило меня, но я сжала зубы, дёрнув плечами. – Что всё это значит?

- Отвали, - я не смотрела на него, глядя на узор шторки, за которую мне хотелось выбежать. – Это значит, что не буду с тобой спать, Елизар.

Дождавшись, когда он ослабит хватку, высвободилась, чуть не упав на полу ванны, выбираясь из неё. Звук гулко бьющегося сердца перекрывал все остальные звуки и мне пришлось сделать несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться и услышать происходящее за дверью. Шум воды стих. Напряглась, когда шорох за спиной закончился и я поняла, что Елизар стоит позади, совсем рядом, пропитывая своей аурой каждую клетку моего тела. Мы молчали, но невысказанное как дамоклов меч свисал над нами, настолько ощутимый, что, казалось, подняв руку, мы могли ощутить его остриё.

Раздался звук включаемого телевизора, под который мы оба вышли из ванны, бесшумно следуя в мою комнату. Бектемиров ни слова не сказал мне, накидывая верхнюю одежду и так же незаметно проскальзывая в коридор.

И только когда дверь за ним закрылась входная дверь, я смогла выдохнуть, словно всё это время сдерживала своё дыхание. Силы покинули меня, стоило мне оказаться в своей комнате, и я рухнула на кровать. Закрыв глаза, вдохнула в себя запах мужского мыла. Его запах, что впитала в себя постель.

Возбуждение, страх, злость. Всё это боролось во мне наряду с отчаянием, нараставшим и требовавшим выхода. Схватив подушку, накрылась ею и, сжав с силой, принялась кричать, заглушая ею собственные крики.