«Ко мне приходит озарение»
Вновь закрывает глаза. Мысли бьются о виски, отдаются эхом в черепе. Чудно…
Её голос звучит как последний маяк в этой суматохе.. Рост думает только об одном — как защитить её.
Это горит в груди, разъедает разум, сковывает волю. Мешает? Да, чёрт возьми, мешает! Но он уже не может иначе.
Отрываясь от теплой кровати, подходит к окну. Крайний взгляд и он уходит. Будто осознал.
Телефон в руках. Набирает номер.
Гудки. Один. Два.
— Ростян, че так поздно? — голос сонный
Но Ростислав будто не слышит.
— Бро, я сорвусь на пару дней. Надо перенести все дедлайны.
— Ты че? Завтра эфир у Винлайна же! — Даня не понимает его
—Все уже оплачено, Рост.
— Помоги отменить. Или подменить. В общем, что-нибудь придумай.
Пауза. Короткая, но тяжелая.
— Ты серьёзно?! Из-за чего?! —парень уже на грани
— Из-за неё.
—Бля, заебешь — сдается друг. — И куда ты щас?
—Во Владимир поеду. Она там, дома.
От своих собственных слов, парню почему то тепло на душе.
Даня усмехается над ним. Вроде понимает, а вроде странно. Парк секунд молчания, и парень потирает глаза, приходя в себя.
—Ладно, давай — добро прощается Ростян, уже брякая ключами от машины.
—Боже, ловелас — не со зла язвит он.
—Давай. На связи.
Ничего из вещей ему не нужно.
Ни сумок, ни планов, ни чёткого маршрута.
Разве что увидеть её.
Лифт, холодный металл под пальцами, зеркальные стены, в которых отражается его пустое выражение. Минус первый этаж.
Рядом — дорогие машины, статусные, ухоженные, спящие в искусственном полумраке. И его. Тоже дорогая.
Прогрев. В Москве холодно, и пар из выхлопной трубы клубится.
Пальцы стучат по рулю.
Зачем? Зачем ему она? Этот вопрос давно потерял смысл.
Газ до отказа.
Охранник в культурном шоке. Шлагбаум взлетает* вверх. И вот он — рассвет. Тот самый, в который без оглядки несется парень.
Кольца МКАДа. Шоссе. Чёрная лента асфальта, мокрая, скользкая, уходит в темноту.
Стена воды — хлещет по лобовому стеклу.
—"Она даже не знает, что я еду."
Мысль проносится, как безумная молния.
Ростислав вглядывается в дорогу. В зеркале — слепящий свет фар фур, их тяжёлое, медленное дыхание. Но Ростян не планирует плестись в хвосте.
Обгон.
Радио шипит, как змея, сквозь помехи прорывается голос диктора.
—...ураганный ветер... ожидаются... усиление..
Ему плевать. Он прибавляет скорость. Стрелка тахометра ползёт вверх, сердце стучит в такт дворникам. Дорога впереди. Вернее — только вперёд.
На дорогах остаются только лужи, отражающие тусклый свет фонарей. Ростислав глушит двигатель.
Выходит из машины, резина подошв шлёпает по мокрому асфальт. Пахнет мокрой землёй и дымком.
Заправка пустынна — только сонный оператор за стеклом и мерцающий неон вывески "Газпром".
А потом он поднимает голову.
Звёзды.
Их миллионы. Они не мерцают — горят, яростные и бесконечно далёкие. И в этот момент его настигает то, чего он не чувствовал давно.
Умиротворение.
Где-то там, под этим же небом, она. Может, спит. Может, смотрит в окно. Может, даже думает о нём. Но сейчас это неважно.
Он вдыхает полной грудью, и тяжесть в плечах понемногу отпускает.
Улыбается. Едва заметно, почти не для себя.
Бензобак полон.
Время расплатиться и продолжать свой путь. На последок, он останавливается у магазинчика. Его живот пуст. Хочется поесть. Но парень берёт энергетик.
Едет дальше. Дороги, дороги. Снова дурманят. Рост, оказывается в полном предвкушении. До дрожжи волнует реакция Дарьи.
Обещанное объявление о усилении погодных условий, даёт о себе знать. Уже перед Владимиром, дождь заливает так, что дорогу не видно.
Парень хмуро смотрит вперёд. Пытается фокусировать зрение.
Гололедица уже успела схватить асфальт. Колёса теряют сцепление на мгновение — машину слегка ведёт, и Ростик ловит её почти на инстинкте, подруливая плавно, без резких движений.
—Ебучий ноябрь... — сквозь зубы бросает он, сжимая руль чуть сильнее.
Стрелка спидометра нехотя опускается до шестидесяти, потом до пятидесяти.
Впереди вырисовывается фура. Как же быстро он её нагнал.
Большегруз плетется сорок километров в час, её габариты перекрывают обзор, а из-под колёс летит грязная жижа, оседая на лобовом стекле.
— Ну конечно...— Ростик бьёт по рулю ладонью, но ничего не поделаешь — обгон сейчас — чистое безумие.
Приходится терпеть.
Минута. Пять. Десять.
Он включает дальний свет, но впереди только редкие встречные огни, мелькающие в метели.
—Хотя бы не тормози резко, мудила...— ворчит он, представляя, как водила грузовика сейчас пьёт термосный чай и даже не подозревает, что за ним застрял весь мир.
Но дорога — она такая. Нельзя просто рвануть вперёд. Иногда приходится ждать.
И Ростик ждёт. Стиснув зубы. Считая километры.
Глядя, как ноябрьская ночь медленно съедает его запасы терпения.