Песнь под горой. Часть 1.
Песня под горой
Невысокая смуглая белоглазая женщина протянула мальчику сумку с кореньями:
— Неси в деревню, Никитка. Оставишь у порога знахарки, и сразу возвращайся домой.
— Да, маменька,— кивнул ребенок. В темноте блеснули такие же белые глаза, лишенные радужки.
Женщина вдруг спохватилась и нырнула в короб, неподалеку от двери.
— Подожди, сынок, накидку забыл! – она легким движением набросила на плечи мальчика небольшой плащик с капюшоном,— Да смотри, никому на глаза не попадись!
— Хорошо! – крикнул Никита откуда-то с улицы, лишь ремешок сумки мелькнул в просвете меж гор.
Усталая женщина облокотилась на каменный подоконник и зажгла очередную свечу. Всякий раз ее одолевала тревога за сына, когда приходилось отправлять шустрого мальчугана на поверхность. В люльке, чуть покачиваясь, сопела носиком крошечная девочка. Женщина мягко провела ладонью по курчавым белым волосикам, легким и тонким, словно пух.
— Никитка скоро вернется,— вздохнула она,— не маленький уже.
***
Солнечный свет болезненно ударил в лицо пареньку, стоило ему выбраться из-под горы. Сколько он себя помнил, здесь шла какая-то стройка. Теперь же, судя по всему, она завершилась, и по ту сторону городской трассы выросла внушительная многоэтажка, со двора которой то и дело доносился детский смех. Всякий раз Никите приходилось бороться с неугомонным любопытством. В этом помогало мягкое напутствие матери: «Не попадайся на глаза людям, сынок».
— Не попадусь,— сжал кулачок мальчик и шустро рванул в сторону ручья среди небольшого перелеска, где жила старая, как сам свет знахарка.
Она была единственной в этих краях, кто знал о подземном народце, мало того, со многими она была знакома, называла даже имена. Как рассказывала маменька, старуха в свое время помогла жителям горы уберечь старинный клад от грабителей с помощью каких-то чар. С тех пор, вот, выручают ее белоглазые люди, не бросают в беде, и никто, кроме нее не ведает больше, где схоронены богатства предков. Да и живет она более сотни лет, точно ведьма.
Ручеек устремился в проблеск, меж деревьев, и Никитка рванул следом. Всю дорогу мальчик старательно кутал сверкающие серебристые глазки под капюшоном. Не видал он торжества природы, которое царило вокруг с началом весны. Хотелось поскорее оставить коренья и нырнуть под родимую гору.
Вскоре впереди показалась покосившаяся полуземлянка. Привычным жестом Никита отворил калитку и подошел к двери. От дома пахнуло сыростью, гнилью и почтенной стариной. Через секунду сумка уже болталась на ручке двери, а мальчуган развернулся обратно, но слабый, шелестящий голос остановил его.
— Пройди в избу, не бойся. Я знаю, ты от матери пришел.
Мальчик прислушался – подумал, что ему показалось.
— Пройди-пройди, Никита. Маменьке спасибо передашь, а я тебя отблагодарю за подмогу,— прошептала знахарка.
Осторожно, чтобы не нарушить покой избы, да не потревожить домового, наверняка такого же древнего, как хозяйка, Никита вошел внутрь. Там, на толще пуховых покрывал лежала дряблая старуха. Слова давались ей с трудом, приходилось прислушиваться, чтобы разобрать сказанное. Мальчонка замер у входа.
— Здоровья вам, бабушка. Мне торопиться надо...
— Знаю, милый, знаю. Подойди поближе,— знахарка протянула Никите маленький конвертик с сургучной печатью,— времечко мое истекает. Хочу оставить тебе тайну мою великую.
— Тайну? – неуверенно протянул ладошку Никита.
— Сокровище предков ваших. Возьми конверт и найди короб. Только смотри, чтобы людям в руки он не попал, сразу под гору неси.
— Хорошо, бабушка. А почему мы так опасаемся людей? Разве они не такие же, как мы?
— А посмотри сам, Никитка,— знахарка указала дрожащим костлявым пальцем на зеркало, крытое старым полотенцем.
Мальчик сдернул ткань и с удивлением увидел свое отражение. Впервые в жизни он видел себя так четко, как ни одна водная гладь не передаст: совсем низенький, худенький мальчик с темной-темной кожей, белыми глазами и волосами, миловидным личиком с красиво очерченными чертами. Он сильно отличался от редких фотографий людских детей, которые ему приходилось видеть.
— Но кто же мы тогда? – с удивлением спросил Никита мудрую бабушку.
— Вы? – на секунду задумалась знахарка,— Дивьи люди, так вас называли раньше.
— Так ведь люди!
— Люди, но другие. Я не знаю, как нынешний народ примет вас, поэтому слушай родителей и не попадайся на глаза жителям поверхности. А теперь возьми с полки шкатулку, отдашь ее маменьке. Беги домой, Никитка, она заждалась, наверное...
— Да, бабушка. Спасибо за все!
— Удачи тебе, Никитка. Расти честным и добрым,— прошептала старушка скромное напутствие.
Легонько скрипнула калитка за спиной мальчика, когда он чуть ли не бегом пронесся мимо маленького дворика и скрылся в зарослях. Там, среди густых низкорослых ветвей, он с трепетом распечатал конверт и уставился в корявые записи:
Среди леса лабиринт,
В центре страж дремучий спит.
Он проснется лишь от песни,
Что под камнем все звучит.
С раннего детства обожающий загадки и мечтающий о приключениях мальчонка, задрожал от трепета. Он знал, о каком месте идет речь, знал наверняка. Не раз он с друзьями бегал мимо древних руин посреди горного леса, пытался разобрать надписи на очень знакомом, но непонятном наречии, щедро разбросанные по камням.
«Это действительно напоминало лабиринт,— вспоминал Никита,— за все наши прогулки там, мы ни разу не видели конца и края этим строениям. Надо бы забраться на высокую ель и посмотреть сверху»,— решил мальчик, но тут же сжал худенькие кулачки. С началом стройки все подгорные жители запретили своим детям бегать по лесу. Не хватало еще наткнуться на наземников – поймают, украдут и черт знает, что сделают.
«Спрошу у маменьки разрешения,— подумал Никита,— она считает меня взрослым, авось отпустит».
С такими мыслями мальчик радостно помчался к перевалу. Мимо него мелькали исполинские деревья, щебетали весенние пташки, вокруг мелькали искры от полуденного солнца, пробивающегося сквозь листву. Любой другой ребенок восхитился бы, но только не он. Бедному Никитке приходилось прятаться от агрессивного и чуждого ему светила. Уже около тропинки ему повстречался старый Леший. Он сидел на земле, склонившись над чем-то в три погибели и, казалось, причитал.
— Здравствуй, дедушка! – окликнул его паренек и прибавил ходу.
— А, это ты, Никитка... куда так летишь, постреленок?!
— К матушке. Собираюсь отпроситься в путешествие!
— В путешествие? – улыбнулся косматый старик, больше своим видом напоминающий пень,— да-а, давненько ваш народ не покидал родную гору. У знахарки был?
— Да. Плохо ей совсем, говорит, время ее истекает.
— Ох, как нехорошо,— с грустью покачал головой Леший,— а я как раз к ней собирался. Случилось здесь горе, думал, поможет, старая ведьма.
— Какое горе?
— А вот, погляди,— прокряхтел старик и выпрямился. Из-под лохмотьев показалось светлое, чуть синюшное девичье личико.
Никита отскочил назад.
— Чего перепугался? Ребенок она еще совсем. Сбила ее одна из этих повозок, лихо бы их побрал! Я наблюдал с вечера, да никто за ночь не кинулся на поиски. Сиротка она, наверное...
— А жива ли?
— Жива-жива. Ты, может, спросишь у матери? Согласится ли она помочь девчушке? Жалко все же...
— Маменька добрая, конечно согласится!
— Ты ей передай, что Леший в долгу не останется.
— Хорошо,— махнул рукой мальчик и побежал дальше по тропе.
Постепенно летний дневной зной сменился приятными, мягкими закатными лучами. Наконец, Никита смог снять капюшон и сбавил ход. Утомился.
«До чего же странный день»,— думал мальчик, с наслаждением заходя в узкую пещерку. Взрослый человек, да даже обычный крупный подросток уже не пролез бы в столь узкую каменную щель. С непривычки глаза слепило, Никите приходилось то и дело потирать их, чтобы не споткнуться по пути о небрежно брошенный камень. Спустя несколько крутых поворотов перед ним раскинулась родная подземная деревенька, освещенная со всех сторон старыми фонарями. На каких-то из них все еще висели свечники с лучинами, поддерживали огонь. Поздоровавшись со всеми, кто попадался на пути, Никита буквально влетел в сенцы, где его ждала уже дремлющая мать.
— Матушка, проснись! Я вернулся.
— Никита? – приоткрыла уставшие глаза красивая беловолосая женщина,— Где ж так пропадал, сынок?
— Сегодня такой чудной день был! Я все тебе расскажу, но перед этим... дедушке Лешему помощь нужна в одном деле.