трепетная наглость.
он несравним ни с кем. помнить его глаза -
это как божий дар. это как божий бич.
Новость о смерти среди восьми подростков разлетелась глухим телефоном. Страх внутри разнёсся так же. В этом вся проблема отсутствия контроля над разумом. Мозг реагирует подачей нервных сигналов, доводя до порога паники. Дальше каждый сам решает о приближающейся реакции, теряя понимание о произошедшем.
А что, если нет никакого инстинкта самосохранения и нас с рождения тянет к смерти?
Они гуляли на побережье, когда узнали. Договорились встретиться у большой скалы: Наташа с Борей шли с тренировки в подвале "Святых нет", химичка с красными волосами с Орео на поводке. Пёс бегал за мячом сквозь приближающиеся к песку волны, девчонка старалась не отставать, задорно смеясь во всё горло. Наедине с морем, с собакой, с музыкой Соломонова чувствует спокойствие, дарящее возможность быть собой без натянутой маски. Общество она не любит.
На секунду светловолосый замирает - ровно за шаг до песка. Чуть морщится от слепящего солнца, не сводя глаз с девушки, окунающей пустой пляж в мимолётное счастье. Почему-то хотелось без слов смотреть на момент с коротким сроком годности. Хотелось подарить радость, пускай быстротечную и от него не зависящую. Хенк предчувствует надвигающийся ураган, который снесёт на пути абсолютно всё без возможности восстановления. Но пока закидывает рюкзак на плечо, следуя в направлении девушек.
Если бы у Киры спросили, что в мире должно было случиться сто процентов за историю жизни, она бы без раздумья сказала: "Наташа и её собственная собака". Для себя обладательница глаз-хамелеонов никогда не жила, да и не собиралась. Улыбается в знак приветствия парню, оставаясь на песке с устремлённым вдаль взглядом. Море играет волнами, переливаясь под осенним солнцем. В Коктебеле становится холоднее, но до конца октября ещё можно насладиться жизнью с яркими красками.
Внимание четверых на пляже привлекает резкий скрип шин - оборачиваются. Орео мгновенно стартует со всех лап в сторону знакомого парня. Пёс обожает дарить чрезмерное количество внимания в знак благодарности за спасённую жизнь. Баранова следом, стягивая резинку, чтобы волосы отдохнули после тугих косичек. Лучи окрашивают локоны блеском, меняя цвет с каштанового на медный, блестящий. Мел бросает велосипед у дороги, делая несколько шагов на встречу. Ни секунды с улыбкой, лишь лицо, полное отчаяния. Зеленоглазая замечает это, следом резко потухший взгляд лучшей подруги с накатывающей истерикой.
— Нат? - отрясает песок, ускоряясь вплоть до бега. — Наташа? Мел, что случилось?
— Вика умерла ночью от передоза в апартаментах Дыма. Они втроём избавились от тела.
Время останавливается. Кровь навязчиво пульсирует в висках, бросая мигрень с ощущением мгновенного удушья. Кира не сразу понимает, что это взаправду. Вернуться в столицу к куратору, а она там со своими накрашенными алыми губами проводит кончиками пальцев вдоль шеи с попытками флирта в сторону Джокера. Словно Коктебель - другое измерение. И эти мысли колотят девчонку до роя мурашек на каждом сантиметре тела. Единственная, кого смерть не пугает после потери матери, в секунду замирает из-за такой реальности. А потом чей-то голос на заднем фоне приводит в чувства. Ведь кто, если не Моль, будет якорем для безжалостно гаснущих чувств друзей? Вдох. Выдох.
— Наташа, эй, посмотри на меня, - усаживается на песок напротив очей полных слёз. — Дикая?
— Я боюсь сделать неверный шаг! Боюсь смерти! - кричит, растирая щёки до красных отметин. Орео облизывает лицо хозяйки, внимательно следя за движениями. — Раньше было плевать, а теперь есть комочек, ставший смыслом жизни! Куда он потом?! На улицу?!
— Слушай меня, эй! - ударяет пощёчину, отвлекая от накатившей истерики. — Всё будет хорошо, поняла!? Вику не убили, она была влюбившейся в дилера дурой, перебрала с коксом. А у вас с Орео всё будет хорошо. Теперь-то уж он никуда не денется от такой чрезмерно любящей мамаши!
Уже внутри крохотной квартиры Баранова выпивает чашку зелёного чая с мятой, укутываясь в плед. Пёс устраивается на второй половине раскладывающегося дивана. Соседка приоткрывает окно на проветривание, забирая из тайника начатую пачку сигарет. Снаружи ничего не видно, однако внутри девчонки бушует тайфун эмоций. Они с Пономарёвой не были близки, просто впустили друг друга взаимно в души, отдавая маленькую часть без остатка. А потом в голове все воспоминания, как на старой плёночной кассете. Бесшумно смеётся абсурду, натягивая огромный чёрный зип-худи и выходя на лестничную клетку.
— Ты что здесь делаешь?
Пару ступеней вниз. Усаживается, достаёт из пачки сигарету, прокручивая тонкими длинными пальцами. Пытается найти в серых глазах напротив ответ хоть на какой-то из вопросов, выстроенных невидимым списком в голове.
— Ты помогла справиться Наташе, дала своим спокойствием передохнуть от внутреннего штурма Мелу, но кто-то должен стать опорой такой стойкой девчонке вроде Киры Соломоновой.
— О, нет, всё окей, - смешок. Закуривает, не спрашивая разрешения у спортсмена. — Я правда в норме. Вика была одной из нас, только сидела в Москве в эскорт-агентстве. А в итоге сдохла от передоза... Столько сил впустую.
Выдыхает никотин, опустошая лёгкие с мерзким послевкусием. Тушит сигарету после одной затяжки, разгоняя нависший дым. Кире в моменте от себя становится тошно.
— За что загремела в колонию? - парень бросает сумку на пол, усаживаясь на ступень рядом.
— Двести двадцать восьмая. Я химик. После смерти мамы от рака стала варить метамфетамин, будто некуда больше деть всевозможные знания. Помешалась на этом, когда узнала о болезни, но ни черта не смогла сделать... А ты?
— Оу, мне жаль, - выдавливает улыбку, насколько та может стать поддержкой поперёк горьких воспоминаний. — Грохнул чела, который сильно старшую сестру обидел, но спалился на камере видеонаблюдения. Блин, её вообще не должно было быть у этого кафе! Такая тупость!... Теперь понятия не имею, как у Оксанки дела, что с ребёнком решила... Деньги за бои откладываю на мелкого. Или мелкую. Даже не знаю, как родители отреагировали на эту новость, что сказали. Вообще ни хрена не знаю! Просто облажался со сраной камерой...
— Что за тема с тачками и байками? Где научился?
— Отцу от деда достался старый гараж, там жигуль нерабочий стоял несколько лет. Ну, делать нефиг, вот и решил перебрать все внутренности, чтобы рухлядь с места сдвинулась. Втянулся. Мечтаю собственный байк собрать, как только вся эта хрень закончится. Ты о чём мечтаешь?
— Ни о чём. Абсолютно... Мне жизнь не нравится.
— Совсем?
— Ну, разве что чёрный цвет, музыка, кофе и киви. И сухие завтраки с молоком! И животные.
— А говоришь ничего, - непрерывно смотрят друг другу в глаза, проводя минуту в молчании. — Мне нравится зелёный. Не как трава или яблоко, или эта толстовка... Как твои глаза. Такой зелёный.
— Трудно понять, они оттенки периодически меняют.
Они не решаются прервать нависшую тишину с каплей никотина и мятной жвачки. Изучают каждую родинку на лице, шрам на брови, неаккуратные локоны. Моль так сильно слилась с заданием куратора о парне, что тонула в собственных раздумьях с попытками представить его портрет по описанию. Серые глаза более глубокие, волосы - смесь карамели с пшеницей. Она словно в незнакомца ещё из мыслей влюбилась. Не специально, совершенно не желая хоть что-то чувствовать в отношении людей. Все казались отвратительны. А потом в жизнь пришла болтливая соседка по автозаку, больше похожая на куклу; молчаливая девчонка, избившая одноклассника за отлов уличных собак, ради которых та держалась после смерти матери; парень с глазами морской глубины, улыбающийся каждому созвездию; сексуальный брюнет с пронзающими глазами, в итоге оказавшийся полнейшим мудаком, но таким превосходным барменом; вспыльчивый кучерявый, разбивающий носы при любом неровном взгляде, но теперь являющийся неотъемлемой частью жизни; самый популярный из них с дредами и идеальным складом математического ума. Девушка, жаждущая риска с постоянным ветром в голове, что души не чаяла в ромашках и красной помаде... Теперь только на фотографиях с мероприятий и попытками вспомнить сладкий парфюм, разбавляющий воздух цветочным запахом с шоколадом.
Хенкин поддаётся вперёд первым, обхватывая девичью шею и притягивая к себе. На языке отпечатывается привкус никотина с мятной жвачкой. Моль чувство контроля над собой избегала, диктуя собственные правила, единственный раз попадаясь в эту секунду. Углубляет поцелуй, позволяя пальцам вцепиться в светлые слегка вьющиеся волосы парня. Он улыбается, впервые чувствуя металлическую серёжку на языке той, что в сердце с первого взгляда пробралась. Своим пылким хватом, локонами цвета огненной вишни, ни на секунду не дрогнувшей рукой, аккуратно накладывающей шов с морщинками на переносице из-за сосредоточенности. Улыбается ещё больше осознанию взаимности в каждом наглом касании, не переходящем черту дозволенности. Борис описал бы происходящее "трепетная наглость", на секунду поддаваясь мыслям. Не хотелось, чтобы эта девчонка досталась кому-то другому. Он её смену оттенков в зависимости от эмоций уже давно выучил, читал открытой книгой.
— Это тоже поцелуй, который ничего не значит?
Светловолосый звучит, как обиженный мальчишка. Подростки друг другу ничего не обещали, только куратору, что ни в кого из группы не влюбятся. Но разве каждое правило не было нарушено как минимум по два раза?
— Не хотелось бы, - они ценят конкретику и совершенное понимание. Это не требует лишних вопросов, пояснений, церемоний с подобранными словами. Диалог между всегда означает выложенные на стол карты, чтобы без недосказанности. Их взгляды между собой говорят больше языков. Понимающе. — Но мы станем точкой уязвимости для друг друга, покажем, куда бить, чтобы было больно. Чем больше таких людей, тем больше пыток в будущем.
А Хенкин "но" ждал с самого начала, в глубине души отчётливо понимая: каждое последующее слово будет правдой. Учитывая доверие, выстроенное за десять месяцев с трио "Святых нет", сероглазый уверенность не ощущает даже на пятьдесят процентов. Местная слава не делает парня неприкосновенным, тем более кого-то ему близкого. Но Борис пообещал хранить в сердце ту, что забралась прочно, как зеницу ока. Пускай ценой собственной жизни. Вот только Соломонова этого не просила.
— Ты... Знаешь ведь, что можешь на меня положиться? - кивает. Отчего-то мгновенно и без раздумий, будто давно это знает. Чувствует. — Кира, я никому не позволю причинить тебе боль, слышишь? Никогда.
Моль в моменте ощущает себя маленькой девочкой, которой любви отца не хватало. Точнее, никогда не было. Не произносит ни слова, лишь берёт мужскую ладонь в руки, аккуратно касаясь каждого пальца со шрамом. Мелкие капли дождя бьют в стекло у лестничных проёмов. Небо становится тёмно-серым, затягивает ещё недавно сияющее солнце. Будто мир чувствует скорбь внутри каждого из подростков. Самые грустные и отчаянные чувства сожаления.
Кира утыкается носом в шею парня, заполняя лёгкие парфюмом. Запах мгновенно разбегается по телу, отдаваясь мурашками на каждом кончике пальца. Ни единого звука вслух, но в глубине ощущает безопасность впервые в жизни. Впервые за последние пять лет. Безмолвная связь на каком-то подсознательном уровне, словно слова излишни здесь и сейчас. Вбивает номер в протянутый Хенком телефон, оставляя пустое поле с именем.
Они прощаются кратким поцелуем с искренней улыбкой. Вдвоём желают не отпускать друг друга из объятий, целуясь до болезненных ощущений в губах. Но понимают, как опасно окунаться в любовь, даже если чувства неописуемые и чересчур сильные. Не в ситуации, происходящей наяву в прибрежном Коктебеле.
Соломонова провожает взглядом силуэт, пока тот не скрывается из вида окна, возвращаясь в квартиру. Наполняет миску для Орео кормом, усаживаясь на подоконник с книгой Марка Леви. Она точно знает, что это не последняя их встреча, далеко не одна из последних, но сердце ёкает с последующими колющими ощущениями. Кира мечется от мыслей об остальных ребятах. О том, как они переживают произошедшее, достаточно ли подавляют чувства, чтобы никто ничего не узнал. План дороже личности, дороже чувств, эмоций. Но проговорить это и не почувствовать ничего, когда сердце не чужого человека остановилось - разные вещи. Совершенно разные.
Подростки не думали, как смерть Рыжей повлияет на каждого. Не ожидали беспощадной боли, раздающейся за калиткой в виде рёбер. Однако это начало хаос, сносящий всё на пути. Цепную реакцию.
Тридцатого октября наполнялось тайфуном событий, о которых даже на день раньше никто подумать не мог. Уж точно не собирался.
У Риты с Валерой какая-то особая связь, начиная с мелких столкновений в коридорах и банальных приветствий. Девушка каждый раз выдыхает, когда видит знакомые черты лица с очами кофейного цвета. Чувствует себя в безопасности из-за отношений с Тихим, изо всех сил стараясь играть в любовь. Не догадывалась, насколько хорошей актрисой воспитала собственное "я" за три месяца подготовки. Не лично, но в глубине души с благодарностью куратору, с которым не обменялись и парой слов с самого отъезда из столицы. То есть пять месяцев назад.
О дружбе Джокера с Васаби никто плохо не думает, плюя на ярлыки вроде несовместимости противоположного пола вне романтических отношений. Это их суперсила. И когда зарёванная блондинка прибежала совсем босая в съемную квартиру-студию, утыкаясь в плечо с желанием орать во всё горло, Сёмин стал больше, чем старым знакомым. Успокоением, поддержкой, настоящим другом. Заварил чай, стараясь не показывать полностью разбитое сердце, рассыпанное на миллион осколков. Следом набросилось и чувство вины - шатен возненавидел себя с чёрствостью в отношении уже мёртвой, что из кожи вон лезла, стараясь понравиться. Вспоминал игру в бутылочку с провокационными вопросами, взгляд цвета мокрого асфальта, буравящий в спине дыру. Джокер сам не понимал, от чего это необоснованное самобичевание. Выпил бутылку виски из домашней заначки, несколько часов не сводя глаз с точки посередине белой стены. Притуплял всевозможные эмоции.
"Где тебя черти носят?!" - от Вишневского. На часах семь вечера, через час начнётся тематическая вечеринка в честь Хэллоуина. Музыкант не помнит, как прошли последние сутки после роковой новости. Просидел почти тридцать часов на диване, делая перерывы на алкоголь и сигареты. После душа разукрашивает лицо гримом, выдавливая безумную улыбку типичного себе же персонажа комиксов. Костюм блондинка помогла подобрать пару недель назад, когда мысль о тематической тусовке радовала мысли. На такси добирается до ночного клуба, заходя за пять минут до начала. Шатен ничего не объясняет владельцам, игнорируя каждый вопрос по типу: "Что происходит?" или "Какого хрена ты творишь?!". Выпивает чашку кофе по привычке, заказывая у бармена двойную порцию текилы с солью. Только с первой секунды, как из колонок раздаётся музыка, внутри всё затихает. Валера отдаёт себе отчёт в мыслях, в происходящем вокруг, в эмоциях.
Вокруг сотня людей в костюмах. Имитация крови давит ещё больше, внутри сплошной хаос с открытым употреблением колёс, снюханными дорожками, заразительным смехом. В парня образ главного антагониста DC входит, как влитой. Валера словно был рождён версией Джокера в параллельной вселенной. Это подмечают все, а ему тошно. Делают комплименты гриму и костюму, а ему тошно. Предлагают выпить вместе, а кареглазому снова тошно. Дреды моментально раздражают, нагло лезут в глаза. Сёмин хватает пакетик с десятком таблеток, поднимаясь на второй этаж. Здесь посвободнее, несмотря на полную занятость столиков. Без спроса усаживается за первый попавшийся - головокружение от переизбытка алкоголя в организме даёт о себе знать. Тянется пальцами в пакетик, доставая пару таблеток. Из-за мельчайших крошек стекла в составе "кактуса" они кажутся блестящими под лучами флуоресцентных ламп. Кареглазый кладёт две таблетки на язык, откидываясь на спинку дивана. Эффект накрывает с головой, утягивая в состояние эйфории вперемешку с рвотным чувством - Валера впервые пробует наркотики. И когда становится трудно дышать, и тело совершенно перестаёт слушаться, он пытается встать, чтобы дойти до уборной. Единственное решение - умыться ледяной водой. Иначе не знает, какой список действий лишь бы скорей отпустило.
Джокер спускается на первый этаж, опираясь о стены, плывущие словно старая плёнка на проекторе. А дальше всё в тумане. Он не понимает, как сделать вдох.
Голубоглазая блондинка скидывает каблуки, оббивая каждый угол ночного клуба в поисках хоть одного знакомого лица. Избегает лишних встреч с Дымом и Марком, к которым посеяла только чувство необузданной ненависти вперемешку со страхом. На втором этаже Киса, окружённый девушками, как аксессуарами на тематический вечер. Савицкая церемониться не привыкла, отталкивает сидящую с края, быстро смотря в глаза напротив. Главное, чтобы без расширенных зрачков. Чтобы спустя год не сорвался.
— Помоги, - мгновенно привлекает внимание, не сводя глаз с чёрных напротив. — Джокер чем-то закинулся в туалете. Пульс есть.
Кучерявый сам не раз на грани был, смеясь в лицо костлявой от нехватки серого вещества в черепной коробке. Ему дела до чужих проблем нет, он порошка с таблетками избегает весь вечер, отходя как можно дальше к угловому столу. Но мгновенно вскакивает, без разбору распихивая народ в попытках как можно скорее добраться до парня без сознания. Пульс нитевидный, ощущается лишь чрезмерным надавливанием на сонную артерию.
— Лимон на четыре дольки и в душ в раздевалке.
У Кислова руки впервые трясутся от осознания хрупкой человеческой жизни, висящей на волоске надежды с его именем. Он тащит Валеру вниз по ступеням, заочно извиняясь за набитые ссадины по всему телу. Включает ледяную воду, оставляя под струёй тело на кафеле. Васаби босиком по липкому полу клуба, лишь бы успеть спасти единственного друга. Лишь бы не стать причиной смерти. Кареглазый засовывает куски лимона по очереди в рот диджею, выдавливая кислый сок. Тело не чувствует холода из-за воды, обливающей с ног до головы. Мурашки от страха не успеть, Киса никогда не думал, что станет спасать кого-то от передозировки.
С первым вздохом он переворачивает Валеру на бок, давая рвоте выйти вместе с веществами. Нутро падает в одночасье.
— Ну ты конченный, Джокер, - толкает полусидящего парня, поднимаясь в полностью промокшей одежде. — Идите в жопу. И убирайте всё это сами.
— Не говори никому, Кис, - блондинка хлопает длинными ресницами, усаживаясь рядом с другом.
— Да его почти все камеры засекли, не тупи. Если сдохнуть захотел из-за уже мёртвой тёлки, на которую вообще внимания не обращал раньше, то ты ещё более тупой, чем влюбившаяся в торчка эскортница. Соберитесь уже.
Выкручивает футболку, шагая в сторону заднего входа. Вода стекает с кучерявых волос, оставляя за ним дорожку с мокрыми следами. Ваня покупает в магазине у съёмной квартиры, в которой он арендует комнату, пачку пива. Оставляет сверху прилично денег, не менее мокрых, со словами "без сдачи", чтобы подкупить уставшую от суточной смены продавщицу. Усаживается на качели во дворе, раздражающие скрипом, но всё будто на заднем фоне. Выпивает бутылку, затем ещё и ещё. Вся пачка опустошается за час. Кислов уже сто раз пожалел, что ввязался в дерьмо за досрочный выход. Два года за решёткой не кажутся такими долгими, как возможность сдохнуть и подвести маму. В конечном итоге, она единственная, чья жизнь хоть что-то значит для дилера. Раньше была единственной.
— Валер, ты вообще придурок?! Какого хрена?! Хочешь меня одну здесь оставить, эгоист сраный?!
— Тише, тише, Ритуль, - пытается сесть, сражаясь с сильнейшим головокружением за семнадцать лет. В глазах периодически темнеет, впуская несуществующие звёзды. — Принеси минералочки, как лучшая подруга на свете, и помоги вызвать такси. Я пиздецки налажал... Не знаю, что вообще происходит...
— Нам всем больно от её смерти, - шёпотом, чтобы даже стены не слышали несвойственное откровение. — Но придётся забить и жить дальше. Окей? Ты выбрал худший способ справиться с этим. Просто возьми себя в руки.
Камеры видеонаблюдения более верные, чем человеческая память. С ними не поспоришь, даже запись не удалишь. Если попробуешь, где уверенность, что резервная копия автоматически не сохраняется в облако? Или уведомления о нарушении системы не приходят прямиком на телефон Марка? Дыма? Тихого? Где уверенность, что ты не станешь следующей жертвой кого-то из создателей "кактуса" и случайных, в кавычках, обстоятельств?
Здесь нет мелкого шрифта внизу правил. Никакого постскриптум. Лишь настоящее, разбивающее не одно сердце.