«Зецелованные шрамы»

Сегодня я впервые за несколько недель смогла встать на ноги после тяжелого ранения. Каждый шаг давался с трудом, но я уверенно шла к машине, что доставит меня в уже такой родной дом на окраине Италии.
Дорога от клиники до дома на машине была долгой, но я паникла своих мыслях, и время пролетело слишком быстро.
Чуть прихрамывая, я делала болезненные шаги в сторону дома, но с мужчиной, что помогал мне идти, было легче. Мои неуверенные шаги, его стальное плечо, и вот мы открываем дверь нашего дома, где когда-то обрели счастье.
Я вдохнула запах тепла и словила ностальгию. Здесь я обрела счастье, здесь я полюбила его и нашла себя. Наше маленькое фальшивое гнездышко превратилось в совсем настоящий дом, где жили мы и наши близкие, которых уже можно было назвать семьей.

Семья. Раньше это было слишком громкое слово для меня, наверное, потому что о ней я могла только мечтать.
Я никогда не имела полную семью, счастливых маму и папу, маленькую сестренку или страшного брата, но люди, что сейчас меня окружают, заменили их всех.

Они вышли к нам из гостиной и замерли в проходе.Мы стояли так долго, просто смотрели друг на друга, слегка улыбаясь, и не верили своим глазам, что снова все вместе.
Бьянка первая не смогла сдержаться и кинулась мне в объятия, аккуратно, чтобы не сделать мне больно, но так по-родному, что тепло стало сразу на душе.

— Алекса, как же я скучала! — вскрикнула она, утыкаясь мне в шею.

— Я тоже, Барби! Я так боялась больше не услышать тебя и твой дурацкий смех. — Я засмеялась, и она тоже залилась смехом, все также крепко держа меня в своих объятиях.

— Ладно, мы вас оставим, будем ждать на кухне. — сказал Эмануэль, слегка кивнув мне и поставив мою сумку с вещами на пол.

— Как же я переживала за тебя! — отстраняясь от меня, эмоционально говорила Барби, держа мое лицо обеими руками, глаза Блонди наполнялись слезами.

— Давай забудем об этом, видишь, я стою сейчас с тобой, значит, всё обошлось. — успокаивала я подругу, держа ее за плечи и слегка улыбаясь.

— Бьянка, не плачь, я не хочу, чтобы ты плакала. — продолжала я, вытирая своими пальцами слезы с ее щек.

— Спасибо тебе, Александра, что тогда спасла меня, если бы не ты, я не знаю, что со мной было. — закусив губу, что подрагивала, говорила Бьянка.

— Бянка, перестань, это мой долг — защищать тебя, ты открыла мою душу, ты первая, кому я захотела заново открыться, и ты первая моя подруга в жизни, и я точно знаю, что последняя, потому что других мне не надо. — вложив свою руку в ее, говорила я слова, что раньше давались мне с трудом, но сейчас я, не боясь осуждения, говорила дальше.

— Ладно, что-то я совсем расклеилась, нервы подводят меня. — проговорила девушка и стерла с лица слезы.
— Кстати, я хотела тебе кое-что показать. — Блонди достала из-под кофты цепочку.

— Помнишь? — я скривила брови от недоумения. На серебрянной цепочке весела серебрянная пуля с гравировкой «Галло и Руссо навсегда».

— Откуда она у тебя? — я не могла понять, о какой пуле говорит Бьянка и стояла, глазея на кулон девушки.

— Помнишь, когда тебя ранили в день нашего знакомства? — спросила девушка, и ее глаза засияли в ожидании, что я вспомню.
И я действительно вспомнила.

— Подожди, это та самая пуля? — запищала я от удивления, когда поняла, что пуля, которую я когда-то в шутку положила на стол, теперь красуется на шее Бьянки.

— Да! Ты тогда сказала, что это мне на память, и я действительно решила оставить ее себе. Она напоминает мне о тебе. — счастливо произнесла девушка, сжимая в руке кулон.

— Это... Это так мило, Бьянка! — произнесла я от удивления и почувствовала, как мокрая дорожка появляется на моих щеках.

Я никогда не была так внимательна к деталям в обычной жизни, наверное, потому, что в мафии мне этого хватало.Никогда бы не подумала, что какая-то пуля сможет меня так растрогать, возможно, поэтому эта была не просто пуля, а трофей, что не продавался ни за какие деньги, так как для нас двоих он значил слишком много.
Нас свела судьба, мы в одно время оказались там, в казино. Каждая из нас тогда утопала в проблемах, и каждая из нас спасла друг друга от них.Я ее от вечного заточения по вине жалкого мужчины, что ее использовал. Она меня за шкирку вытаскивала из того света, освобождая мою душу и открывая каждый замок осторожно, чтобы не поранить сердце. Мы связаны друг с другом, мы счастливы, когда рядом.

Немного еще постояв с друг другом, мы прошли в столовую, где за накрытым столом собрались все те, кого я так рада видеть.

Винсент, Адриан, Мариана, Томас, Эмануэль, Бянка — это моя семья.

Мы смеялись, обнимали друг друга, разговаривали и обсуждали все, что нас волновало, шутили. Все снова стало как раньше, но ненадолго, потому что в моей жизни происходят перемены, и эти перемены идут мне на пользу.

— Я хотел сказать, что нам с Алексой стоит уехать. Мне очень грустно это говорить, простите, ребята. — вставая из-за стола и поднимая бокал, говорил Эмануэль.
Я видела, как ему было тяжело это произносить и смотреть в глаза ребятам, и мне было тяжело тоже, только смотрела я на одного мальчишку, что смотрел на меня пустым взглядом, в котором я видела только разочарование.

— Брат, езжайте и не переживайте ни о чем, будьте счастливы наконец. — вставая, говорил Адриан, хлопая Эмина по плечу.

— Правда, вы заслужили этого, тем более же не на крайний след, будем видеться по праздникам. — так же вставая из-за стола, говорил Винсент, поднимая бокал.

— Мы будем скучать, но давайте пообещаем видеться по возможности, ведь мы теперь друзья. — сказала Барби без капельки грусти. Она была рада за меня.

— Обещаю, что будем видеться на каждом празднике и по возможности даже просто так. — я тоже поднялась с места и подняла бокал с соком.

— Ну тогда за нас!!! УРАААА! — крикнул Винсент и все соединили бокалы, чокаясь и громко смеясь, осушали бокалы до дна.

В разгар праздника в честь нашего отъезда я вышла на улицу и прошла к морю. Наконец-то я рядом с ним, наконец-то я свободна.
Я снова чувствую запах морской соли и сухого песка, снова слышу звуки волн, что бьются о скалы, я снова обрела себя, я снова жива.

— Что тебя тревожит, Александра? — подошел внезапно мужчина и обнял меня со спины, соединяя свои руки на моей талии, я не испугалась его, потому что затылком чувствовала его присутствие, и от него становилось всегда легче.

— Скажи, Эмануэль: ты бы смог полюбить чужого ребенка? — спросила я в ожидании ответа на вопрос, который так меня мучил.
В своем сердце я уже знала ответ на этот вопрос: да, я смогла, но мне так хотелось услышать от Эмина слова, что так желает мое сердце.

— Я знаю, что ты имеешь в виду, Александра. — произнес мужчина стальным голосом, и мои ожидания разбились о скалы так же, как и волны.
Но я молчала, не знала, что говорить в такие моменты.

— Я находился с этим мальчиком довольно долго наедине, пока ты приходила в себя, и я готов забрать его, Алекса. — произнес шепотом Эмануэль целуя меня в макушку.

— Чт... Что? — я развернулась к нему лицом в явном шоке от его слов.

— Давай усыновим Томаса, я хочу, чтобы он был моим сыном, нашим сыном, Александра.

Я не верила, думала, это ложь. Никогда бы не подумала, что этот мужчина предложит мне иметь детей и вообще усыновить уже одного. Но сейчас он так чувственно и искренне отзывался о мальчишке, что я была уверена в том, что не ошиблась с выбором, и передо мной стоит мужчина, с которым я хочу прожить долгую и счастливую жизнь.

— Я люблю тебя, Эмануэль...

— И я тебя, сумасшедшая.

Затаив дыхание, я шла между рядов, склонив голову, что была накрыта белой тканью с красивыми кружевными вышивками.
Я снова иду к алтарю, снова выхожу замуж, но теперь по своей воле. Белое платье с длинным подолом и открытой спиной, я мечтала о нем и теперь могла с гордостью надеть его, не боясь осуждения. Мои шрамы давно залечены, может и не снаружи, ну уж точно внутри.

Уезжать из страны, где я родилась, было тяжело. Родные места, родное море, родная родина. Но я не боялась перемен, потому что рядом были мои мужчины.Мы вместе, держась за руки, покидали страну и пересекали границу нашего нового места жительства под названием Италия.
Аликанте стало моим новым домом, оно стало местом моего спокойствия, где я навечно смогу спрятаться от мафии и забыть об убийствах, погружаясь в материнство и отдавая всю себя семье, ведь теперь нас будет четверо.

Бракосочетание проходило на берегу океана, всё как я мечтала в детстве. Белое платье, любимый мужчина, друзья, дети и никакой мафии.

Тогда к алтарю меня вел Диего.
Диего Ринальди будет навечно в моем сердце. Он моя опора и мой ангел, он тот, с кем я до сих пор разговариваю на берегу океана потому что знаю, что он слышит меня и оберегает.

Папа перестал быть для меня болезненным прошлым, я отпустила его смерть, отпустила его в небо и теперь с гордостью вспоминаю об отце. Конечно, без грусти не обходится, но я знаю, что они гордятся мной, и это успокаивает.

К алтарю меня ведет Томас, мой сын.
С самого начала мы нашли общий контакт и стали друг для друга семьей.
Наверное, он был послан мне кем-то свыше, чтобы помочь разорвать не связующие узлы. Томас сделал меня мудрее, дал понять, что мама одна на всю жизнь и что материнская любовь — это то, что не разрушить веками, и совсем скоро после нашего отъезда я уже услышала, как он назвал меня мамой, а Эмануэля папой, и я с уверенностью могу сказать, что это самый лучший момент и для меня, и для Эмануэля. Мы стали настоящей семьей.

Перебирая ногами, я затаилась в ожидании, когда снова смогу взглянуть на своего мужчину. Мы не виделись всего ночь до свадьбы, а мне уже не хватает его рядом.

Черный смокинг, белая рубашка, загорелая кожа, черные как смоль волосы, которые трепал ветер. Он выглядел шикарно, как всегда с иголочки, но по-своему. На задней части его шеи красовалось тату с надписью:
«Мои проблемы — твои проблемы,
Твой враг — мой враг,
Твои слезы — мое плечо,
Я твой щит, а ты мой меч»
выбитое красивым шрифтом. Такое же было и у меня, только ниже, потому что это место занял прицел от винтовки. Я не жалела о тату, что набила за время в мафии. Они отличали меня от других и были моей вечной изюминкой, что была только у меня. Наша клятва была знаком вечной любви к друг другу. С самого детства мы оберегали друг друга от бед и пронесли нашу любовь через десятилетия, и вот теперь настал момент, когда я стану женой Эмануэля Моретти.
Одним движением Эмин стянул с меня ткань, что закрывала мою голову, и через мгновение черные как смоль волосы развивались от ветра.
Я вернула свой цвет, я вернула себя.
Мы держали друг друга за руки, стоя напротив друг друга, и нелепо улыбались.
Изредка слушая речь священника, потому что все мысли были заняты друг другом.

Все наши друзья сегодня были здесь. В такой момент я рада, что они могут со мной разделить наше счастье.
Мариана тоже здесь, ведь узнав о ее жизни и о том, что у нее ничего нет кроме работы, мы решительно забрали ее с собой. Она еще одним членом семьи, потому что заменила мне маму.
С ней мне было не страшно оставлять Томаса, так как его родители серьезно занялись карьерой.
Эмануэль вложился в проект и уже через время был владельцем самой топовой строительной компании на рынке.
А я в свою очередь открыла фонд для женщин, который помогает начать жизнь с нуля после болезнего прошлого или абьюзивных отношений. Я стала помогать девушкам психологически и морально, потому что на себе испытала, что такое быть птицей в клетке, что в руках у монстра.

— Александра Руссо, вы клянетесь быть с вашим мужем и в горе, и в радости и любить, пока смерть не разлучит вас?

— Клянусь.

— А вы, Эмануэль Моретти, клянетесь любить вашу жену и в горе и в радости, пока...

— Клянусь, мистер, клянусь. — перебивая его, говорил Эмануэль.

— Тогда объявляю вас мужем и женой, можете поцеловать невесту.

Эмин, не думая, притянул меня к себе и поцеловал. Чувственно и с расстановкой.
Все встали со своих мест и громко кричали от радости, хлопая в ладоши.
А мы все так же сливались в нежном поцелуе, обнимая друг друга крепко-крепко, как могли, ведь живот немного держал нас на расстояние, но нам было все равно, потому что мы знали, что впереди нас ждет счастливое будущее.

Мы стали счастливы вместе, и теперь наша история подходит к концу, но у наших детей все еще только начинается, а это уже совсем другая история...