«Смерть»
Спустя месяц
Время летело с невероятной скоростью, и догнать его казалось невозможным. Я подала документы на ВУЗ своей мечты им.Ломоносова, если вы всё ещё помните. Ответ пришёл довольно быстро. И он был не таким, который я ожидала увидеть. Я не поступила.
Как сейчас помню, насколько сильно я рыдала из-за этого. Блистать на сцене - мечта всей моей жизни. Я не представляю себя нигде, кроме сцены. Но у судьбы на нас свои планы. Поэтому, я молча устроилась на работу официанткой в местном кафе, вместе с Даней.
После того злополучного дня, он ни разу не заговорил об отце. Отказывался вспоминать, и даже имя его произносить. Для него отец умер, и воспоминания о нём тоже. Я очень хотела поговорить с Алексеем Львовичем, чтобы всё разъяснить. Но, видя насколько это задевает Даню, я оставила эти глупые попытки. Может быть, так будет лучше для всех.
Недавно мы виделись с Машей и Олегом. Они устроились на работу в ресторан, Маша официанткой, а Олег охранником. Видя их счастливые глаза, становится ясно что всё было не зря. Аня тоже живёт вместе с ними, правда на летние каникулы, её отправили в лагерь, чему она была безумно рада.
Что касается моих родителей, папа наконец получил заслуженный отпуск, и они с мамой решили впервые за несколько лет отдохнуть на летнем курорте. Отец не сразу свыкнулся с той мыслью, что в нашем доме теперь будет жить Даня. Но благодаря маме, этот процесс произошёл довольно быстро и безболезненно.
Совсем забыла о наших любимых Наде и Никите, а также Жене и Лёве. Эти две парочки поступили в один университет, чем очень нас удивили. Теперь они все однокурсники МГИМО, и учатся на факультете менеджмент.
— Доброе утро, Звёздочка, - шепнул мне на ухо Даня. Утро было пасмурным, но рядом с этим парнем всё озарялось солнцем. Я улыбнулась.
— Доброе, - хриплым голосом сказала я, поцеловав Даню в щёчку. Судя по его довольной мордашке, он требует продолжения, но не сейчас. - Ну всё-всё, уходи! - воскликнула я, когда он продолжал покрывать моё лицо поцелуями.
— Ты не хочешь чтобы я тебя целовал? - вдруг спросил он прищурившись. Я закатила глаза, и отрицательно покачала головой. Парень обиженно надул губки, и резко встав с кровати пошёл в ванную смешным «обиженным» шагом. Каждый его шаг, сопровождался моим громким смехом.
Наше каждое утро было таким. Весёлым, тёплым, и до безумия нежным. Меня даже не огорчает то, что сейчас мы работает официантами, вместо того чтобы учиться. Ибо внутри меня живёт надежда на то, что мы справимся. Мы сможем пересилить и эту ношу. Чтобы в конце концов, быть самыми счастливыми - вдвоём.
Неожиданно, телефон Дани зазвонил. Я мельком посмотрела кто звонит. Абонент был «Тарас Дмитриевич (папа Жени)». Сердцу стало не спокойно. Он достаточно долго и настойчиво звонил Дане, поэтому я решил взять трубку.
— Алло, Даня, в общем тут такое дело... - его голос был пропитан холодом, и болью. Я слушала его затаив дыхание. -... твой отец попал в реанимации с сердечным приступом. Я знаю что ты с ним в ссоре, но прошу тебя приехать. Потому что, он сейчас находится на грани жизни и смерти. Просто приди, чтобы в будущем не сожалеть, - его голос оставался таким же холодным, и отстранённым. А я в этот момент перестала дышать. Мужчина быстро бросил трубку.
Как я скажу об этом Дане? И захочет ли он туда ехать? А если Алексей Львович... умрёт? Нет нет нет! Я даже думать об этом не могу!
Вдруг, из ванной вышел Даня в одном полотенце. На его лице играла лёгкая улыбка, а глаза сверкали.
— Что случилось, Вась? На тебе лица нет, - увидев меня, Даня тут же изменился в лице. Быстро подойдя к ко мне, он взял меня за плечи.
— Звонил Тарас Дмитриевич, и... - мой голос отчаянно дрогнул, а лицо Дани ещё больше напряглось. -... твой отец сейчас в реанимации, на грани, - шепнула я, закрыв лицо руками. Из моих глаз без остановки текли слёзы. Самое страшное - это видеть смерть родителей.
Даня немного отошёл от меня, и стиснул челюсть. Его лицо напряглось, как и мышцы. Он сжал пальцы в кулаки, переставая дышать.
— Нам нужно поехать, - сказала я, вытерев слёзы. Даня напряжённо молчал, лишь смотрел в мои глаза.
— Я не поеду, - я никогда не слышала его голос настолько отстранённым. Мне хотелось стукнуть его по башке. Какие бы не были обиды, это прежде всего отец! Лучше в последний раз взглянуть ему в глаза, чем потом всю жизнь жалеть о том что не приехал.
— Дань, - я хотела погладить его по лицу, но он отстранился.
— Нет, Василиса. Если хочешь, езжай сама. Но я не поеду, - он отвернулся от меня, начав надеваться.
— Ты что не понимаешь? Твой отец при смерти! Может быть хотя бы сейчас, стоит засунуть свою гордость глубоко в задницу? - резко высказалась я. Но другого выхода нет. Даня обязан пойти в больницу, потому что это чертовски важно!
— Ты прям мать Тереза! Если тебе так жалко его, езжай сама. Я ехать не собираюсь, и это моё последнее слово, - рявкнул он, намереваясь выйти из квартиры. Но я перегородила ему путь рукой.
— Причём тут жалость, Даня? Это твой отец! Да, не идеальный, да грубый, - Даня хмыкнул. - Но он твой отец, - мой тон стал мягче. - Никто не вечный, и его может не стать прямо сейчас. А ты, - я указала на парня пальцем. - Будешь всю жизнь жалеть о том, что когда-то не взглянул на него, в последний раз. Я прошу тебя, пожалуйста, просто поехали со мной! Можешь после этой встречи не разговаривать со мной, обижаться на меня, но тебе нужно поехать.
Кажется мои слова подействовали на него. Его угрюмый вид, немного смягчился. Кажется он начал задумываться, это уже радует.
— Хорошо, поехали, - выдохнул он. В этот момент, я выдохнула с облегчением. Осторожно подойдя к парню, я коснулась его лица рукой. Оно было напряжено, но я продолжала гладить его лёгкую щетину большим пальцем, тем самым успокаивая его. - Прости, - прошептал он, опустив голову и закрыв глаза.
— Я на тебя не злюсь. Ты имеешь полное право злится на своего отца, - я понимаю его чувства, и обиду на отца, но родителей не выбирают. И даже если он после этого перестанет с ним общаться, я буду на его стороне.
* * *
Всю дорогу Даня молчал, лишь глядя в окно. Я решила его не тревожить, чтобы он собрался с мыслями. У самой на душе тоже было не спокойно. Я боялась опоздать. Мне казалось что каждая наша секунду на счету, и если мы не успеем то можем потерять Алексея Львовича навсегда.
Выйдя из машины, Даня взяла мою руку и так мы прошли во внутрь больницы. Я не особо любила здешнюю атмосферу, поскольку уровень тревожности и страха здесь повышается до небес.
Поднявшись на второй этаж, первое что мы увидели - Машу и Олега, сидящих на деревянном стуле. Даня быстро потащил меня за собой. Увидев нас, Маша быстро встала с места и подойдя к Дане, крепко обняла его. Её глаза были красные, от слёз. Я никогда не видела её заплаканного вида. Олег также встал, и слегка погладил спину возлюбленной.
Даня обняв сестру, также расчувствовался. С его прекрасных глаз покатилась слеза, которая принесла моему сердцу много боли.
— Даня, Маша, - к нам незаметно подошёл Тарас Дмитриевич, вид которого тоже несколько пугал. На его лице виднелись морщины, а взгляд потух. Даня отпустил Машу, и она подошла к Олегу. - у вашего отца сейчас, состояние стабильно-тяжёлое. Мы провели все нужные действия, но, - его пауза не предвещала ничего хорошего.
— Что? - не выдержав спросил Даня.
— Не факт, что он сможет дожить до утра... - в этот момент, в ушах встал гул, а лёгкие отказывались принимать кислород. Мои глаза расширились от испытываемого шока. Взглянув на лица остальных, мне стало ещё дурнее.
— Нет... - шепнула Маша, глядя в глаза Тарасу Дмитриевичу. Тот позорно опустил голову, испытывая глубокое чувство вины. - Нет! НЕТ! Этого не может быть, слышите? Нет! - кричала девушка. Свет голубых глаз тут же потух, а голос был настолько пропитан болью, что казалось вот-вот и она его сорвёт. Олег быстро прижал Машу к себе, шепча ей на ухо что-то. Она громко плакала, и пыталась что-то говорить. Но разборчивых слов, я так и не нашла.
Даня смотрел в стену, не в силах что-либо сказать или сделать. Из его глаз без остановки шли слёзы, как и из моих. Я крепко обняла его, стараясь прижать к себе максимально близко.
— Вы должны быть сильными, ради вашего отца, - послышался голос Тараса Дмитриевича. Маша тут же высвободившись из объятий Олега, рванула в сторону Тараса. Благо, что парень успел её схватить за руку.
— Это вы во всём виноваты! Слышите?! Вы не спасли его! - кричала она на мужчину. Он просто молча стоял, опустив голову. У Маши была первая стадия шока - отрицание. - Если бы вы действительно сделали всё возможное, он был бы жив!
— Знаешь Маша, есть такие вещи, которыми не способны управлять даже врачи. Это - судьбы. Каждый человек уйдёт тогда, когда ему будет предназначено это судьбой, - он говорил это без злости, и на этот раз подняв голову. Его глаза были наполнены пониманием и теплом.
— Мы можем к нему пройти? - спросила я, глядя на мужчину с надеждой. Он долго смотрел на нас, будто не хотел обидеть.
— Хорошо, проходите, - он указал пальцем на место, где и находился Алексей Львович.
Мы все вместе шли очень быстро. Ибо каждая наша секунда была на счету. В мыслях сейчас было только одно - страх. Какого будет Дане, если умрёт его отец? Нет, нет, нет! Не хочу об этом думать! Он не умрёт.
Пройдя во внутрь реанимационной, первым делом я увидела неподвижно лежащего мужчину. Честно говоря, я даже не сразу в этом мужчине узнала грозного Алексея Львовича. Его щёки впали, и сам по себе он очень похудел. Глаза были закрыты, а на лице был ингалятор (аппарат искусственной вентиляции лёгких). Моим глазам было тяжело видеть этого на вид серьёзного человека, неподвижно лежащим.
Маша тут же рванув с места, сев на колени перед кроватью, положила свою голову на руку отца. Олег не успел её остановить, но потом уже было поздно.
— Прости меня, папа, - шептала она. - Я была плохой дочерью, не оправдала твои ожидания, прости, - девушка захлёбывалась в своих же слезах. Я опустила голову, я расплакалась.
А что бы я сделала, если б была на месте Маши? Жутко представить. Она очень стойко держится.
— Ну не оставляй нас, папочка, - шептала девушка, продолжая держать руку отца. Даня сжал пальцы в кулак, молча наблюдая за этой картиной. Атмосфера была напитана тяжестью, и болью. Мне было тяжело дышать. В ушах звучал лишь раздражающий звук кардиомонитора.
Неожиданно, этот монитор стал звучать громче, а темп стал быстрее. Моя внутренняя паника начала возрастать. Темп всё рос, а звук пикания стал слишком громким.
— Врача! Срочно врача! - выкрикнула я быстро выйдя из реанимационной.
В реанимационную тут же вошёл Тарас Дмитриевич, и две мед.сестры. Машу попросили отойти от отца, и она послушно отошла от него к Олегу.
Но было уже слишком поздно. Я опоздала. Пульса не было...
Мои мысли как и чувства, покинули меня. В ушах стоял гул, а взгляд был направлен на монитор, в котором не было пульса. В сердце очень сильно закололо, а в висках пульсировала гнетущая боль.
Тарас Дмитриевич среагировал достаточно быстро. Подойдя к кровати, он быстро начал делать непрямой массаж сердца, отчаянно борясь за жизнь друга.
— Ну-же, дыши! Упрямый старик, давай! - говорил он, делая массаж сердца. Было видно, насколько сильно он переживает. Но, ничего не выходило.
Какие-то жалкие секунды определили его судьбу. Видеть смерть человека, это так больно. Он вроде лежал неподвижно, но я всем своим существом чувствовала его присутствие. Он был рядом, с нами здесь! И вдруг, его не стало. Этого просто не может быть!
Маша неожиданно упала в обморок. Олег резко подхватил её, и вышел из реанимационной. Остались только мы с Даней. Повернув в его сторону голову, я видела как он смотрел на своего отца. В каждой его слезинке виднелась вековая печаль, которая также разрывала и меня.
— Выйдите отсюда! Быстро! - крикнул Тарас Дмитриевич, но мы стояли как вкопанные. Две мед.сёстра быстро достали дефибриллиатор, и отдали его в руки мужчине. - Убрали руки, отошли от кровати! - командовал он уверенно. - Разряд, - мужчина взял в руки два так называемых утюжка, и поднёс к груди Алексею Львовичу. От разряда тока, его грудь сильно дёрнулась. - Ещё разряд, - скомандовал Тарас Дмитриевич. - Ещё! - за ним и последующий разряд тока.
На небольшом мониторе прошлась кривая дорожка. Пульс появился. На душе стало легче. В лёгкие будто снова поступил кислород. Ноги подкашивались, но я продолжала стоять.
— Два кубика гепарина внутривенно, - скомандовал мужчина.
Даня неожиданно и резко обнял Тараса Дмитриевича. В этих объятиях было одно - бесконечная благодарность. Я его понимаю, он не смог выразить все те чувства которые он испытывал внутри себя. Но здесь слова и не нужны, чтобы понять искренность и глубину.