по осколкам твоего сердца

Я и Дилара бродили по знакомым улицам. Сегодня Дима, Леха и Вал, который едва не сошел с ума от радости, увидев друга, поехали в какой-то бар вспоминать школьные деньги. А мы с Диларой пошли гулять. Нам давно не удавалось поболтать наедине, и сейчас мы наверстывали упущенное. Пили капучино с корицей, слушали BTS и обсуждали парней, как в старые добрые времена. Как будто бы мы все еще были теми самыми беззаботными школьницами, из которых давно выросли. И как будто бы ничего не произошло, а весть и гибели Димы и три одиноких года были сном. Ведь даже песни в наушниках, которые мы делили на двоих, были те же самыми, что и три года назад!

Ноги сами собой привели нас на школьный двор. И мы решили, как раньше, сделать пару кругов вокруг огромного серо-белого здания. Школа номер сто пять все так же считалось одной из лучших в городе, а ее директором до сих пор значился Дамблдор. И попасть в нее стало делом совсем нелегким.

Подруга взахлеб пересказывала мне новости о будущем альбоме нашей любимой группы, когда я вдруг заметила странную картину. Три девчонки в школьной форме, которая все так же оставалась темно-синей, окружили четвертую. И, что-то ей сказав, повели прочь со двора к зданию школы. К хорошо знакомому мне месту, закрытому от посторонних взглядов рядом высоких кустарников.

Малиновская и ее свора утащили меня туда, чтобы избить. Мои плечи передернуло, когда я вспомнила, как они уронили меня на землю, как били, как во рту появился вкус крови. Но вместо страха в душе теперь был гнев.

- Постой-ка, - сказала я Диларе и вручила ей свой кофе. – Надо кое-что проверить.

- Что? – не поняла подруга. – Эй, Туманова, ты куда?!

- Подожди меня тут, я сейчас!

Я бегом направилась к тому самому закутку, где скрылись школьницы. Еще не видя того, что происходит, я услышала надменный девичий голос:

- Эй, Романова! А ну, быстро встала на колени! И проси прощения. Иначе мы тебе фейс твой подправим, уродка тупорылая! Я тебе сказала приготовить бабки, где они?!

- У меня нет денег, - ответила ей другая девушка. Ее голос был перепуганный и дрожал от страха.

- А мне плевать. Надо было украсть! Тварь никчемная!

Я появилась ровно в тот момент, когда высокая девица с бешеным лицом хотела ударить съёжившуюся светловолосую школьницу по лицу. Я не дала ей сделать этого – ловко перехватила руку. И заставила опустить. От неожиданности школьница подчинилась.

- Не трогай ее, - спокойно, но уверенно сказала я.

- Офигела? – заорала высокая девица, которая в этой маленькой шайке была главной. Новая Малиновская. И ее новая свора. Люди другие, но роли те же.

- Ты вообще кто такая? Чего приперлась? – возмутились ее подружки.

- Случайный прохожий. Что тут происходит? Зачем вы к ней пристаете? – спокойно продолжала я, встав так, чтобы закрыть дрожащую девушку. Волосы ее были растрепаны, как будто бы ее за них изрядно потаскали, а верхняя пуговица на пиджаке – оторвана.

- А тебе какая разница? Проваливай, пока не втащили! – смерила меня презрительным взглядом главная.

- Мне вызвать полицию? Или сходим к твоим родителям, чтобы они сделали тебе ата-та? – насмешливо спросила я, не собираясь никуда уходить. Если только вместе с этой девочкой.

- А ты нарываешься! Я тебя сейчас харакаться кровью заставляю, - выдала одна из школьниц. – Говори, кто ты такая, стерва? Из какой школы.

- Я ее знаю, - вдруг выдала другая и сделала шаг назад. – Это подружка Барса! Помните?! Помните, а?!

- Это который умер и ожил? – обомлела главная и захлопала глазами.

- Да! Я классе в седьмом училась, когда он типа умер! Помню, как они с ней за ручку гуляли!

Все три школьницы уставились на меня со смесью недоверия, страха и восхищения. Вот Дима порадуется, когда я ему об этом расскажу. Школу закончил, а до сих пор считается местной знаменитостью. Наверное, им тут и детей пугают. Как был Волдемортом, так и остался... Вот что значит имидж!

- Что, с Барсом хотите пообщаться? – изогнула я губы в насмешке.

Девицы мигом стали, как шелковые, и дружно покачали головами.

- Запомните – ее не трогайте. Иначе у вас будут проблемы. Большие. Поняли?

- Да мы так шутим, - жалобно сказала главная. – Да, Романова? Мы же так шутим?

- Да, шутим, - тихонько сказала школьница у меня за спиной. Но я не поверила. Слишком уж хорошо знала эти «шутки».

- Хватит нести чушь. Мы все прекрасно знаем, что тут происходит. Поэтому пойдем к директору.

- Что? – недоверчиво переспросила главная. – В смысле? Зачем?

- Будете прилюдно раскаиваться.

Прилюдно раскаиваться девицам не захотелось, и они, начав нести какую-то чушь о том, что им жаль, быстренько убежали. А я и их несостоявшаяся жертва остались одни.

- Тебя как зовут? – спросила я школьницу.

- Лина Романова, - ответила та тихо.

- Вот что, Лина Романова. Идем к твоему классному руководителю. Нужно рассказать ей о том, что происходит, - осторожно предложила я и протянула ей руку. – Идем?

- Отстань! – нервно воскликнула Лина, и в ее глазах, полных слез, промелькнул страх. – Ничего ты не понимаешь!
Думаешь, один раз спасла, так они обо мне забудут? Нет! Они теперь вообще меня в покое не оставят!

- Я хотела помочь.

- Если хотела помочь, лучше бы деньги дала!

Лина закрыла лицо руками и беззвучно заплакала. А я нерешительно коснулась ее плеча.

- Извини, если обидела. Просто не могла пройти мимо.

- Ты... просто не была... на моем месте, - всхлипнула Лина и от испуга зажала рот ладонью – чтобы больше не издать ни звука.

- Была, - мягко сказала я. – Надо мной то же издевались. Я была у них не человеком, а крысой. И тоже боялась рассказать об этом взрослым.

- Подтверждаю! – появилась Дилара. – Блин, Полина, ты так резко умотала, что я не сразу поняла куда. Что случилось?

Я вкратце объяснила ей ситуацию, и подруга вздохнула. Вдвоем мы увели плачущую Лину на школьный двор, успокоили, дали воды, угостили шоколадкой. Когда девушка пришла в себя, то рассказала о том, что в элитную школу попала по прописке, перевелась в прошлом году. Но девочки из обеспеченных семей невзлюбили ее и стали унижать. Лина думала, что после летних каникул станет лучше, но нет – теперь с нее стали требовать деньги, которых у Лины не было. Рассказать родителям она боялась, учителям – тем более. Ей было стыдно и страшно, и я хорошо ее понимала.

Мы разговаривали почти час. Дилара рассказала то, как подвергалась насмешкам из-за национальности. Я поведала о том, как стала крысой из-за того, что крутая одноклассница стала ревновать меня к своему парню. И чем больше мы говорили, тем больше успокаивалась Лина. Она начала нам доверять.

- Я не знаю, что мне делать, - призналась школьница. – Мне очень страшно. Я не хочу воровать деньги. Но... Не хочу, чтобы меня били.

- Малышка, об этом нельзя молчать, - вздохнула я. – Если есть проблемы, нужно сообщать родителям и учителям. В этом нет ничего постыдного. Просить помощи – это нормально. Ты говорила с мамой?

Лина помотала головой.

- Она так гордилась, что меня взяли именно в сто восьмую школу... Они с папой даже квартиру тут купили специально, чтобы я по прописке попала... Не могу рассказать маме...

- А учителям? – допытывалась я.

- Нет... Мне стыдно про это говорить, - прошептала Лина и сжала юбку.

- Кто твой классный руководитель? – спросила Дилара. – Может быть, мы ее знаем?

- С этого года – Ольга Владимировна, - ответила Лина, и мы с подругой переглянулись.

- Математичка? – улыбнулась я.

- Да...

- Она у нас тоже была классным руководителем! Слушай, Лина, а давай вместе к ней пойдем? Она хорошая. Правда.

- Ольга Владимировна строгая, - пробормотала Лина.
Она никуда не хотела идти, а мы с Диларой не могли на нее давить. Честно говоря, я думала, что ничего не получится, но Лина вдруг решилась. Возможно, на нее подействовали наши с Диларой слова, а возможно, ей просто надоело бояться.
Лина дала номер телефона нашей бывшей классной, и я позвонила ей. Слава богу, Ольга Владимировна была в школе. Буквально через десять минут она примчалась к нам, не понимая, что происходит. Обняла нас с Диларой и спросила:

- А Дима-то как? Неужели, и правда, жив?

- Жив, Ольга Владимировна, - кивнула я.

- Боже... С ума сойти... Ты скажи ему, чтобы в гости пришел, - улыбнулась учительница. И я вдруг вспомнила, как она переживала за Диму, и каким убитым ее лицо было на кладбище. И правда, пусть Дима с ней встретится.

Ольга Владимировна выслушала меня и решительно повела нас троих в школу. Лина прошла без проблем, а нам бывшая классная заказала пропуски – без них не пропускали в здание.

Школа почти не изменилась, и на каждом шагу я ловила флешбэки. Да и кабинет математики оставался таким же, как и прежде, разве что появились новые жалюзи, а в уголке с лучшими учениками класса висели незнакомые фотографии.
Мы рассказали обо всем Ольге Владимировне, которая с каждой минутой хмурилась все больше и больше. Она сказала, что подозревала, что в классе что-то неладное, но доказательств о том, что одну из учениц обижают, у нее не было. А сама Лина молчала и ничего взрослым не рассказывала. Мы провели вместе несколько часов, и за это время Лина успела поплакать и с грехом пополам рассказать Ольге Владимировне о том, что происходит. Каждое слово давалось ей с трудом – это было видно. Но она все же говорила, а потом снова расплакалась. Но, кажется, Лине стало немного легче.

Ольга Владимировна сказала, что вместе с руководством сделает все, чтобы защитить ученицу. А саму Лину записала к школьному психологу – слишком та была запуганная и неуверенная в себе.

Перед тем как уйти, мы с Диларой по очереди обняли Лину и обменялись номерами – на всякий случай.

- Запомни. Ты не одна, - сказала и коснулась ее плеча. – И ты ни в чем не виновата.

Лина смущенно улыбнулась – впервые за все эти часы.

Мы с Диларой отправились к парням на такси. Обычно мы трещали, как сороки, но в этот раз почти всю дорогу молчали.

- Почему это так работает? – вдруг спросила меня Дилара. – Почему те, кого обижают, скрывают это? Думают, что это их вина, что они заслужили... И боятся говорить другим. Я ведь и сама была такой. Вечно стыдилась, вместо того, чтобы рассказать родителям. Чувствовала себя беспомощной. Ты стала для меня героиней, когда не сломалась из-за буллинга. Ты у меня сильная, Полин.

- Мы все сильные, - ответила я. – И ты, и Лина. Просто иногда страх берет вверх. А бояться – это нормально.

Я улыбнулась подруге, и она улыбнулась в ответ.

- Вы с Димой точно решили уехать? – спросила Дилара.

- Да. Точно. Может быть, и вы с нами?

- Леша не может бросить маму с сестрой. Да и у меня папа с ума сойдет, если я поеду в другой город, - хмыкнула Дилара. – Но меня радует, что он хотя бы принял Лешу. До сих пор вспоминаю, как мы снова пришли в гости к родителям, а папа позвал Лешу к себе в кабинет и разговаривал с ним часа два. О чем, до сих пор не знаю! Но после этого вроде как смирился, что мы пара.

- Я у Димы выведаю, о чем говорили твой папа и Леха, - пообещала я. Лучший друг наверняка все знает! Парами дружить очень удобно!

На этом мы приехали к бару, в котором нас ждали парни.