по осколкам твоего сердца

Когда Барс пришел в себя, он был в машине – не в джипе, а в минивэне с тремя рядами сидений. Барс находился позади, а рядом с ним сидел здоровенный хмурый мужик с наплечной кобурой.

Губы пересохли, а голова разрывалась на части. Первые несколько секунд Барс не понимал, что происходит, и думал, что его похитили. Возможно, тот самый человек, от которого хотел спрятаться Старик. Однако это оказалось не так. Кроме Барса в минивэне находились еще и отец, Оксана и сестры – перепуганная Вера с заплаканными глазами и спящая на руках матери маленькая Эмма. Это люди Старика забрали Барса, не дав ему вернуться домой. Должно быть, тот быстро хватился сына и отправил погоню.

- Пришел в себя? – раздался раздраженным голосом сидящий впереди Старик. – Зачем убежал, щенок? Хочешь, чтобы из-за тебя неприятности были?

- Что происходит? – хрипло спросил Барс, оглядываясь по сторонам. Они ехали за городом, с двух сторон высился хвойный лес.

- Мы валим из города, - обронил Старик.

- Не понял...

- Мы уезжаем. Будем считаться мертвыми. Так надо, чтобы не нашли, - сухо пояснил отец.

Услышав это, Барс опешил. В смысле будем считаться мертвыми? Что за бред? Да он живой! Живой, черт возьми!

- Выпустите меня! Я не собираюсь никуда уезжать! – закричал Барс. Все, о чем он мог думать сейчас, так это Полина, которая осталась в его квартире. И животные. Как они без него? А Леха как?

- Сиди смирно, - велел Старик.

- Не буду! Эй, выпустите меня! Слышите?! – закричал Барс. – Я не собираюсь умирать!

Проснулась Эмма – из-за их громких голосов.

- Мама, мамочка, почему папа с братиком ругаются? – заплакала девочка, и Оксана попыталась успокоить ее.

- Ты мужик или тряпка? – прошипел Старик. – А ну, заткнись, пока рожу не разбил.

- Володя, хватит! – воскликнула Оксана, прижимая к себе Эмму. – Зачем ты так?

- Я этого полудурка спасти решил, забрать с собой! А ты посмотри, как он ведет. Прибил бы гниду.

- Он же твой сын, Володя!

- Да тварь он неблагодарная, вот кто. Что мамаша, что он. Одно племя.

Эти слова завели Барса в одно мгновение. Этот урод не имеет права открывать рот и упоминать маму!

- Хочешь мертвым считаться? – одними губами улыбнулся он, чувствуя, как его охватывает гнев.  – Так я тебя сам порешаю. Не смей говорить про мою мать.

- Что-то ты сильно смелым стал, гаденыш. Сема, дай-ка ему по морду пару раз, - велел охраннику Старик. Ему бить сына было несподручной – он сидел впереди.

Однако Сема ничего не стал делать. Он вдруг выхватил из кобуры пистолет и зычно скомандовал:

- Пригнитесь!

Хоть Барс и был зол, все-таки здравый смысл взял вверх над эмоциями. И парень резво пригнулся, как и остальные сидевшие в минивэне, кроме, разве что, водителя. Это был один из охранников отца, который с невозмутимым видом продолжал гнать вперед, то и дело виляя по трассе.

Раздались громкие хлопки, Оксана и Вера закричали от страха, Эмма зарыдала, Старик выругался. По их машине стреляли, правда, стекла осыпаться не спешили – видимо, были бронированными.

Сема и еще один охранник, сидящий впереди, открыли окна, и в салон минивэна тотчас ворвался лютый, пронзающий насквозь ветер. Они начали стрелять в ответ, и от шума у Барса заложила в ушах.

Он аккуратно приподнялся, оглянулся и понял – за ними по пятам мчались две машины, из которых стреляли. Кто это был, Барс понятия не имел. Он понимал одно – дело серьезное. Если им попадут по колесам, то минивэн остановится. И тогда при неблагоприятном исходе их просто могут расстрелять. Их всех.

Однако этого не произошло. Сема первым умудрился попасть по заднему колесу одной из машин преследователей. Ее водитель не справился с управлением, и машину занесло – так, что она врезалась во вторую. И вместе они попали в кювет. Их минивэн тотчас рванул вперед, оставляя преследователей далеко позади.

- Все целы? – процедил сквозь зубы Старик.

- Славу задело, - ответил Сема, перезаряжаясь пистолет.
Слава – охранник, сидевший впереди, действительно прижимал к себе руку.

- По касательной, - сквозь зубы сказал он, морщась от боли. – Ничего страшного, Владимир Сергеевич. Просто царапина.

Эмма все так же громко плакала, и Оксана продолжала ее успокаивать. А Вера сидела, сжавшись в комочек, и ее трясло мелкой дрожью, словно от холода.

Наверное, только в эти минуты Барс осознал, насколько все серьезно. На Старика действительно идет охота. Их всех могут убить. Даже сестер.

- Куда едем? – спросил он уже другим голосом – ровным.

- В частный аэропорт. Нас ждет вертолет, - бегло пояснил отец.

- Куда полетим? – продолжал Барс.

- Хватит задавать вопросы.

- Я хочу остаться. – В голосе парня слышалась твердость. Он не мог просто так уехать и бросить всех! Не мог!

- Сдохнуть хочешь? – хохотнул Старик. Кажется, несмотря на то, что он казался железным человеком, нервы у него сдавали.

- Нет. Но почему меня должны грохнуть? Я тебе никто. Не лезу в твои дела, - нахмурился Барс.

- Ты мой сын. Для него это будет достаточно, - с усмешкой ответил Старик.

- Кто он вообще такой? – сквозь зубы спросил парень, пытаясь понять, что же сейчас делать.

- Кореш мой бывший, Захар. Начинали вместе. Фирму открыли на двоих. Потом его посадили, большой срок дали. Он авторитетом стал на зоне, вышел. Его опять закрыли. Недавно снова вышел. И узнал от добрых людей, что это я ему присесть помог, - с отвращением признался Старик. – У нас с ментами договор был. Я им сливаю инфу, они не трогают меня. Мне пришлось это сделать, чтобы свою шкуру спасти. Захар ненормальный. Сказал, что пока меня не порешит, не остановится. А вместе со мной и всю семью.  В назидание. Задавил бы урода. Задушил бы своими руками! Только до Захара не дотянуться.

Всю дорогу до аэропорта Барс пытался переварить инфу.

Вроде бы девяностые давно закончились. Но почему происходит все это? Как такое вообще возможно? Ответов на эти вопросы у него не было. Еще несколько часов назад его разрывало от злости, когда он увидел сообщения Карины. А теперь в свете новых событий разборки с Лаймом казались сущим пустяком. Детскими разборками. То, что происходило с Барсом сейчас, страшило его. А еще он не понимал, как связаться с Полиной – телефон забрала охрана отца.
Уже находясь в частном аэропорте, в котором у Старика были свои люди, Барс понял – отец собирается инсценировать собственную смерть. И смерть своей семьи. Чтобы Захар оставил его в покое. Подробностей Барс не знал – отец не посвящал его в собственные планы до конца. И считал, что тот должен кланяться ему в ноги за то, что Барса взяли с собой.

Сбежать Барс не мог – ему бы просто не позволил это сделать. Тогда ему удалось выкрасть у Семы телефон. С ним он заперся в туалете и спешно написал сообщение Полине – ее номер помнил наизусть.

«Это Дима. Ничему не верь. Со мной все хорошо. Я жив, но мне нужно спрятаться. За Стариком и его семьей идет охота. Если хочешь продолжить общение, напиши письмо на мою электронку, ты знаешь, какую. Если тебе страшно, просто забудь обо мне. Не хочу втягивать тебя в это дерьмо. Не отвечай на это сообщение и удали его».

Не сдержавшись, Брас дописал:

«Люблю тебя».

Затем он быстро почистил память, вышел из туалета и так же незаметно вернул Семе телефон.

Спустя четверть часа из аэропорта вылетел вертолет, который позже должен был разбиться. Только вот Сперанского и его семьи на борту не было. Они улетели на другом вертолете. И для всех стали мертвыми.

Официально они погибли в авиакатастрофе.

А Полина так и не написала. И Барс ее понимал. Наверное, его девочке просто стало страшно. За это нельзя осуждать.

Фокус с вертолетом удался. Старику все-таки удалось обмануть врага. И они улетели в другой город. Ирония судьбы это была или нет, но это оказался родной город Полины, в который она так мечтала вернуться. Затаились в доме какого-то другая отца, который помогал. Барс только и ждал момента, что сбежать. Как без него будут Лорд и Обед? И что с друзьями? А Полина... Ей, наверное, страшно. Она ведь так и не написала на почтовый ящик, который Барс то и дело проверял. А может быть, она вообще не поверила. И считает мертвым, как все остальные.

Барс видел по телевизору многочисленные репортажи об авиакатастрофе и смерти всей семьи Сперанских. И ему самому было не по себе, когда о нем говорили, как о мертвом. А когда он увидел кадры с кладбища, то и вовсе едва не сошел с ума. На похоронах были одноклассники и друзья. Их снимали издалека, но Барс отчетливо видел Леху и Вала. А еще – Полину, которая стояла чуть в стороне с таким лицом, будто весь мир рухнул.

Это были лишь несколько кадров, снятых оператором издалека, но сколько в них было боли. Барс вскочил с места и, зарычав, начал бить кулаком по стене. До крови.

Синеглазка не поверила. Наверное, решила, что его сообщение – розыгрыш. Или вообще не дошло. Мало ли что случилось?

Перед глазами стояло лицо Полины, в котором читались такие тоска и потрясение, что хотелось выть. Барс бил и бил кулаком, пока на стене не появилась кровь. И только тогда бессильно опустился на диван и закрыл голову руками. Он никогда не думал, что станет заложником прошлого собственного отца.

Как же он его ненавидел в эти часы! Просто до изнеможения! Сначала он маму у него забрал, теперь – любимую девушку. Всю жизнь забрал,все испортил!

Хотелось найти Старика и вмазать ему по роже. Почему он, Барс, должен расплачиваться за его ошибки?! Старик наживался, подставлял людей, творил, что хотел, а теперь его дети должны расхлебывать?! Какое же он дерьмо!

В тот вечер Барс хотел сбежать. Четко решил для себя, что должен свалить, пока не поздно. Вернуться в родной город, отыскать друзей и Полину, все объяснить... Но не вышло. В его комнату без приглашения зашел Старик. Может быть, он почувствовал, что сын хочет сбежать. А может быть, просто хотел отыграться на нем. В итоге они поругались. Стояли друг напротив друга и кипели от ярости. Старик к тому же еще и выпил – стал агрессивнее.

- Я твой отец. И ты будешь делать все, что я тебя сказал. Усек? – спросил он с угрозой в голосе.

- Да какой ты мне отец? – усмехнулся Барс. – Угомонись, Старик.

- Я сказал – будь почтительнее.

- Пошел ты.

Барс получил по лицу – не кулаком, а ладонью. От оплеухи загорелась щека. И душа – тоже.

- Ты ведь меня ненавидишь, Старик, - продолжал Барс с вызовом. – Зачем с собой взял? Пусть бы грохнули. Какая тебе разница?

Старик смотрел на сына глазами, которые казались красными из-за воспалённых сосудов. Презрительно смотрел – по крайней мере, так казалось парню.

- Да жалко мне тебя, малолетку. И рот свой сейчас открывать не смей. Иначе по стене размажу. – Старик не шутил.

- Ты ведь нормальный отец, - неожиданно для самого себя сказал Дима. – К дочерям относишься иначе. Любишь их. А я у тебя как боксерская груша. Почему?

- Потому что девочек родила не шалава, а нормальная женщина, - выдал вдруг тот.

Старику не стоило говорить этого. В висках словно сотня барабанов забило, а воздуха стало не хватать. Внутри будто порвалась последняя цепь, которая сдерживала эмоции. Боль, гнев, ненависть. Обиду – старую детскую обиду, с которой Барс прожил всю жизнь.

- Значит, моя мать шалава? – тихо спросил он, и его грудная клетка тяжело поднималась и опускалась от переполняющих эмоций, а на скулах горели красные пятна. – А зачем ты сделал ее своей любовницей, дорогой папочка? Сначала задаривал подарками, возил всюду, обещал жениться. А потом кинул, когда она забеременела. Я ведь все знаю, папуль. Знаю, как ты дал ей бабки на аборт. Как узнал о том, что она не стала его делать и решила родить меня, потому что срок был поздний. Как сказал, что помогать не будешь, потому что ребенка она нагуляла. Мне обо всем еще в детстве рассказали.

- Закрой рот или пожалеешь, - произнес Старик неожиданно холодным голосом. Его глаза остекленели. Он не хотел это слушать.

- Она ведь потом пить начала из безысходности, - продолжал Барс, словно не слыша отца. – Потому что тебя, урода, любила. А ты уже с ее подружкой по курортам гонял. А потом женился. Где ты был, папочка, когда она бухала с утра до ночи, а я был ребенком? Развлекался? Радовался жизни?

Старик замахнулся, чтобы ударить его, но Барс не позволил сделать этого. Перехватил его руку. И наверное только тогда Старик понял, насколько сын сильный.

- Больше на меня руку не поднимай. Не позволю, - процедил сквозь зубы Барс. – А если нужно будет, вмажу так, что не встанешь.

Сперанский опустил руку, опаляя сына странным взглядом. Оценивающим.

- А ты все же с характером, щенок, - усмехнулся он. – Но только посмей ударить отца – зашибу.

Барс хрипло рассмеялся.

- Старик, да ты фантазер! Нет у меня никакого отца! Это теперь ты мне говоришь, что мой отец. Да мне сейчас плевать, кто ты. Ты никто. Ты мразь, из-за которой я прежней жизни лишился! Мне раньше отец нужен был. В детстве. Когда мать уходила и меня одного на два дня оставляла. А мне приходилось жрать остатки хлеба. Или слипшиеся макароны из кастрюли выковыривать. Или когда она алкашей к нам домой приводила и меня били, потому что я болел и ревел, им мешал. Или когда в школу не с чем было идти, и соседи собирали портфель из жалости.

Лицо Старика оставалось непроницаемым, а кадык дернулся.

- А знаешь, когда больше всего нужен был? – глухо спросил Барс, глядя сквозь отца – он словно видел картины из прошлого. – Когда я домой пришел после школы, а она... висела... И... - Он начал задыхаться. – В своем платье, которое... которое ты подарил. А на столе моя фотка и записка: «Сыночек, прости». Я увидел и убежал, потому что... потому что страшно было. И кричал так, что весь подъезд слышал. Только ты не слышал.

Отец опустил глаза. Впервые за все время не выдержал взгляда сына, блестящего от слез.

- Вот тогда бы мне нужен был, папуль, - продолжал Барс, резким движением вытерев глаза. - А сейчас, прикинь, я вырос, и в тебе не нуждаюсь. Ах да, ты нашел меня после ее смерти, сделал экспертизу и понял, что я реально твой сын. И тебе пришлось меня тянуть. Купил дорогую квартиру, отправил в престижную школу, стал давать деньги. Только ты мне отцом так и не стал. Ты так и остался никем. А теперь еще и жизнь мне разрушил. Я сваливаю, понял?

Барс рванул к двери, раздираемый на части прошлым. Оно, словно страшное чудовище, не отпускало его – вцепилось когтями и рвало кожу. Старик метнулся было за ним, но... Вдруг осел на пол. Барс развернулся и увидел, как отец полулежит, хватаясь рукой за стену. Ему стало плохо. И Барсу пришлось вернуться.

Сема тут же вызвал скорую – не обычную, а платную, и Старика срочно отвезли в больницу по поддельным документам. Уже там ему поставили диагноз – инсульт. Он не умер, но его частично парализовало, к тому же появились проблемы с речью. Сперанскому требовалась длительная реабилитация. Его оставили в клинике, и вместе с ним остались двое верных охранников.

Наверное, в тот вечер Барс по-настоящему повзрослел. Окончательно. Когда остался вместе с Оксаной и двумя сестрами. Эмма жалась к матери, а Вера беззвучно плакала, пытаясь унять дрожь в руках. Все они смотрели на Барса, и тот почувствовал, как на плечи ложится тяжелый груз ответственности за них троих. Пока Старика нет, он должен защищать их – мачеху, которая во всем полагалась только на мужа, и беспомощных младших сестер.

Тогда Барс окончательно понял, почему Старик взял его с собой. Чтобы в случае непредвиденных обстоятельств он позаботился о его семье. Осознав это, Барс почувствовал горечь. Ведь в глубине души тот самый маленький мальчик Дима, который оказался один на всем белом свете, надеялся, что отец все-таки любит его. По-своему, но любит, раз решил забрать с собой. И только после того, как Старику стало плохо, Барс понял, что это не так. До самого конца отцу было плевать.

Сначала он хотел сбежать. Честно. Потому что сам еще был подростком. Ему самому было страшно. И хотелось вернуться к привычной жизни, любимой девушке и друзьям. Пусть Старик выкручивается, как хочет. А он – пас. И когда Барс хотел сказать, что сваливает, к нему вдруг подбежала Эмма и обняла за колени.

- Братик, братик, - заплакала она. – Братик, мне страшно! Не уходи!

Девочка будто поняла, что он хочет оставить их – наверное, по глазам поняла. И Барс взял ее на руки.

- Все хорошо, - сказал он хрипло. – Не бойся.

- И ты не бойся, - шмыгнула носом Эмма и зачем-то погладила старшего брата по волосам.

Он не ушел, не бросил их. Понимал, что как только появится в родном городе, вскроется правда. Через него выйдут на Старика и его семью. И раз Захар хотел нанял киллера, чтобы убить всю семью, он сделает это. Барс не мог позволить этому произойти. Столько раз он говорил, что ему плевать на Старика и его семью, и ненавидел себя за то, что мог их бросить.

Все его мысли были о прежней жизни. Полина и друзья думают, что он погиб. Скучают ли? Он дико скучает.
По нежным поцелуям любимой девушки, по тому, как рядом с ней можно забыть обо всем, и просто дружно молчать, держась за руки.

По подколам и шуткам друзей, с которыми они столько всего прошли, что можно назвать их братьями – не по крови, а по духу.

По теплому носу Лорда, которым тот тыкался в ноги, когда просил внимания, и по мурлыканью Обеда.

Понимая, что не может выдать себя, с нового телефона он просматривал их страницы в соцсетях. Полина все удалила и будто исчезла с радаров. Дилара закрыла аккаунты и принимала в друзья только тех, кого знала лично. Барс мог следить только за Лехой и Валом.

«Не стало моего лучшего друга. Мы не успели даже попрощаться. Ты всегда останешься в моей памяти. Спи спокойно», - написал Леха, выложив фото, на котором они были запечатлены втроем.

Барс отлично помнил тот теплый июльский вечер. Они гуляли по ночным улицам в ту теплую летнюю ночь. Казалось, что впереди – вся жизнь. А за спиной – ветер свободы. И все будет так, как они захотят.

Раньше Барс считал, что плачут только девушки и слабаки, а сейчас не мог сдержать слез. А теперь скрючился на стуле, закрывая глаза ладонью, и плакал. Он больше не чувствовал себя уверенным и сильным, как раньше. Ему тоже было страшно. И одиноко. И больно. Хотелось к родным людям, но убежать он не мог. И подать сигнал, что он жив, - тоже. Вдруг окажутся в опасности? Если Полина и друзья пострадают, он точно жить не сможет.

К Барсу бесшумно подошла Вера и робко дотронулась до плеча.

- Что тебе? – не поворачиваясь, глухо спросил Барс.

- Прости, - прошептала сестра. – Я знаю, ты остался из-за нас, но... Уходи, если тебе тяжело. Правда. Я пойму. И мама поймет.

Барс с раздражением вытер глаза.

- Отстань от меня.

Она не отстала. Сделала ему горячий чай и села на стул рядом. Так они и просидели пару часов. Молча глядя на огни чужого города. Родные наполовину по крови, но почти не знающие друг друга. Испуганные.

Вера заснула прямо на стуле, и Барс, тяжело вздохнув, переложил ее на диван. А после ушел к себе, пытаясь понять, что делать дальше.

Со временем из соцсетей он выяснил, что Леха забрал Лорда себе, а котенок оказался у Дилары. Барс боялся, что животные останутся запертыми в квартире и погибнут от голода, но друзья выручили, и он был дико благодарен им за это.

О Полина Барс думал все время. Каждый день. Он долгое время не мог поверить в то, что его могут полюбить. Просто так. Не за что-то, ведь любить его не за что. А вопреки – недостатков у него уйма. А она смогла. И в ответ он сделал ей больно – оставил ее одну. Свою хрупкую синеглазку.

Через несколько недель отца выписали из больницы. Барсу всегда казалось, что Старик – крепкий человек, таких ни одна болезнь не возьмет. Он и подумать не мог, что увидит его таким беспомощным, похудевшим и постаревшим на пятнадцать лет. Сидящим в инвалидном кресле.

Раньше Старик мог с легкостью ударить сына, теперь же даже встать не мог без посторонней помощи. За ним нужен был уход и требовалась долгая реабилитация, хотя врачи не давали никаких гарантий.

Глядя на него, Барс не верил, что этот беспомощный старик – реально старик – когда-то мог быть жестким и успешным бизнесменом, который шел по головам других. Жалости он не испытывал, скорее усталость. Да и ненависть пару раз кольнула в сердце, когда отец подозвал его к себе и с большим трудом сказал:

- Не бросай их.

Речь шла о его семье – любимой жене и дочерях.

- Не брошу, - ответил Барс, сжав челюсти.

- Плохо, что я не умер, - медленно, с большими паузами и через силу произнес отец. – Обуза. Возьми мой ствол и пристрели. Отомстишь за мать. Всем легче будет.
Сделавшись беспомощным, Сперанский действительно потерял интерес к жизни. Не мог выносить своего положения – унизительного, как сам же считал.

- Да пошел ты... Думаешь, я такой же подонок, как и ты? – ухмыльнулся Барс. – Хочешь умереть – помоги себе сам. Меня не впутывай. Только помни, что видеть мертвого отца – это последнее, что хотят видеть твои дочери. Травма на всю жизнь будет. Уж я-то знаю, папочка. – Его голос звенел сталью от ненависти. Но Старик ничего не стал делать. То ли прислушался к его словам, то ли струсил.

Вскоре они перебрались заграницу по поддельным паспортам вместе с той же верной охраной, которая получала от Старика огромные деньги. У Барса появилась новая фамилия – Смирнов. Только вот имя он отстоял свое, сказал, что звать его будут Дмитрием, и никак иначе. И Старику пришлось согласиться. А он и не мог не согласиться – постепенно главным становился Барс. Все решения начал принимать он. Будто глава семьи.

Сема начал обучать его стрельбе и запрещенным приемам борьбы. Так Барс узнал, как можно обездвижить человека одним ударом. Или как сделать больно, не оставляя следов на теле.

Он жил, но сам себе казался мертвым. И каждый день был похож на предыдущий.