Третий ряд, тринадцатое место

Каждую ночь она пахла моей несбывшейся мечтой с нотками черешни и табака. Каждую ночь с ней я забывал имена, телефоны, адреса и дороги до самых любимых мест мира. Потому что каждую ночь все дороги вели к ней, а она была единственным местом куда я пытался попасть.

Когда я просыпаюсь мне так дерьмово, что я не знаю, как справляться с самим собой, потому что мне кажется, будто во мне что-то умерло. Дышать мне от этого становилось не труднее, не легче. Я не чувствовал, что дышу в принципе.

Вскочив с кровати, судорожно начал искать гребаные листы бумаги. Мне нужно было что-то сделать с этим.

Мои руки тряслись. А дыхание было тяжелее чем в ночь поцелуя с моей девчонкой.

В комнате стояла тишина. Стояла тишина, стояли на полках книги, пустой стакан из под кофе и деревянный стул тоже стояли. В этой чертовой комнате стояло все. Только я падал.

«Здравствуй, милая Мари...

Страшно хочется узнать как у тебя дела. Как учеба? Знаю, скоро уже твои первые экзамены. Вот бы я мог тебя сейчас поддержать.

Я вот в одержимом помешательстве нависаю над листком. За окном ночь, звезды и канал Грибоедова. Сижу с тяжелым дыханием и понимаю, что я до смерти скучаю по тебе. Скучаю по чувствам, пылким и нежным, словно из детства.

Сейчас, я упорно ищу среди лиц такое же, как у тебя, которое свидетельствует о характере, похожем на твой, мои поиски напрасны. Последнее время я схожу с ума от запахов, от звука твоего голоса где-то за спиной. Я, обезумев, бросаюсь за каждой прохожей, чьи волосы цвета ржи, а запястья лишь слегка на твои похожи. В каждой ищу эти голубые глаза, словно океан в ясный день.

Так, день ото дня я все больше горжусь тобой, поскольку получаю новые доказательства того, что в этом мире нет никого, подобного тебе.

Я все еще помню как ты отыскала свет в обманчивой дикости моего «Я». Зародила мир нежности и любви, отныне хранящийся там, в ожидании хозяйки. Походя на Чехова, я бы сравнил тебя с Колумбом. Мне самому ты раскрыла неизведанные стороны моей же души.

Я не больно то мастер писать о чувствах, поэтому тут я неловок в обращении со словами. Но я способен на нечто другое, на что прежде не был способен: я способен на любовь... и сейчас, когда я написал это, мне стало ужасно стыдно, потому что это прозвучало очень высокопарно, а этого не должно быть. Но я оставлю всё, как есть, потому что это благодаря тебе я стал способен на это.

Я уже извелся. Это все последствия прошлой зимы. Мне сейчас, как и раньше необходимы твои объятия. Смею предположить, ты удивилась бы, узнав какие мысли преследуют меня в последнее время...

Честно, хочу быть спокойным с тобой, расти с тобой, совершенствоваться вместе — и только изредка отдаваться страсти. За эти пять месяцев у меня реально не было подружки(кроме тебя, моя дорогая). И ты ничего не можешь с этим поделать. И я не могу. Я встречал многих девушек. Среди них были даже очень хорошие. Осознание, что они пустое место, порой сводило с ума. Я болен. Болен тобой.

Жизнь, как ты мне и говорила, правда не справедлива. Я хочу вместе... До настоящего момента мне это и в голову не приходило. Вот почему мы вместе не можем вместе заниматься разными делами? А ведь мы могли бы... Гулять по лесу например, учить китайский или купить чертов кинопроектор. А сейчас, я могу это сделать? Нет. Я вообще одинок.

Кстати, ты знала? Медведи тоже грустные бывают. И вообще, звери гораздо печальнее людей. Взять, скажем, верблюда, особенно в период, когда он линяет. Как он величественно грустен! Пусть я буду похож на грустного медведя.

Если бы ты только знала, как мне нужна....
Я хочу быть с тобой рядом, и больше мне ничего не надо. Надеюсь, ты хоть изредка вспоминаешь меня. Надеюсь, ты не покинула мою жизнь навсегда. Может быть, именно этот грустный медведь тебе на роду написан. А потом, грустный медведь иногда бывает очень даже веселым.

Моя единственная Мари, вдали от тебя весь мир кажется мне космосом, в котором я скитаюсь в одиночку...
Я никогда так сильно не хотел быть с кем-то.
Ты единственный мой помысел; Ты овладела больше чем всей моей душой.
В особые моменты, я опускаю руку на сердце: там покоится твое изображение. Я смотрю на него. Это для меня абсолютное счастье...

Ты просила не писать больше и не звонить. Я не буду делать ни того, ни другого. Но происходит какая-то чертовщина. Ты мне снишься. Просто приходишь во снах и самым уничтожающим способом говоришь о любви. А я смотрю в твои голубые глаза. Нервно касаюсь кудрей из золота. Мне, к сожалению, нельзя теперь так сказать, но сердце моё тобою измотано. Я смотрю в твои голубые глаза. Они и вправду глубокие, как океан. Мне правда нельзя теперь так сказать. Но я говорю, говорю это сам... Ты правда любишь меня?

Я, как умалишенный, разговариваю с этими листками обо всем на свете. Невозможно представить, как эта бумага, наполненная мной, через время оказалась бы в твоих руках, повторяя мои слова. В то время как я остался бы здесь... Я уже думал об этом, но я не хочу чтобы тебе было больно.

Боже, как бы мне сейчас хотелось мне провести день у твоих ног; положив голову тебе на колени, грезить о прекрасном, в неге и упоении делиться с тобой своими мыслями, а иногда не говорить вовсе.

Подожди, что мне известно о твоих коленях? И что — о твоих запястьях? Какая вообще прорва времени потребовалась бы мне, чтобы узнать это! Что толку пользоваться теми мерами, к которым мы привыкли прибегать, и говорить о днях, неделях, месяцах или годах. Мне понадобится столько времени, что волосы мои поседеют, а в глазах моих потемнеет. Другого мне, боюсь, не предназначено.

В минуту слабости, когда сомнение переходит в безнадежность, а будущее кажется совершенно бесцельным, я прежде всегда обращаюсь к мыслям о тебе, находя в них и во всем, что связывалось с тобой, средство преодолеть это состояние.

Каждый раз, когда я смотрю в ночное небо и вижу луну, я надеюсь, что ты тоже смотришь на нее. Мне нравится думать о космосе, как о звездных вратах, которые соединяют меня с тобой в этой Вселенной. Я надеюсь, когда ты посмотришь на луну, ты тоже подумаешь об этом.

Начал задаваться вопросом: какими вообще чарами сумела ты подчинить все мои мысли и свести всю мою душевную жизнь к тебе одной? Сейчас мне кажется, что я не обрету счастье пока не брошусь в твои объятия, чувствуя тебя вполне своей, а себя больше чем твоим.

Если расстояние - это точка, растянутая в разные стороны, боже, зачем расставаться с тем, что так любишь...

В четыре утра я превращаюсь в машину по изреканию сентиментальностей. Наверное мне стоит попытаться еще раз уснуть.

Если ты сейчас все же читаешь это письмо — знай, я эгоист. Иначе какой мотив сподвиг меня разбить твое сердце, напомнив о себе? Я ни за что в жизни не стал бы нарушать обещание, вернее наш особый договор, ты меня знаешь. Но все же если читаешь, скорей всего я хочу приставить пистолет к виску.

Соблаговолите снизойти с высоты Вашего величия и уделить чуточку времени одному из Ваших рабов.
С бесконечной любовью,
Маркус»