1. Розовая таблетка
— Мы знакомы, ведь так? — тихо спросила Мэри, когда я врезался в неё в коридоре университета. Фиалковые, по лисьи сощуренные глаза уставились на меня в упор.
Несколько секунд я скользил взглядом по её бледному, осунувшемуся лицу, иссиня-чёрным волосам, кривой чёлке, сердцевидным, но не пухлым губам, неумелому мэйк-апу, плохо сочетающейся одежде от дорогих брендов, облупившемуся ярко-изумрудному маникюру на руках и лишь потом резко развернулся и скрылся в толпе снующих туда-сюда студентов.
Такая же небрежная, невыспавшаяся и потерянная. Такая же красивая и такая же чужая. Мэри Найт ни капли не изменилась, разве что теперь глядит на меня не с любовью, а с каким-то туманным, далёким подозрением.
Я же гляжу на неё с отчаянием, причём гляжу даже тогда, когда девушки рядом нет. Даже тогда, когда сплю, бухаю или провожу время с шлюхами. Даже тогда, когда не вижу самого себя.
Начинать жизнь с нуля нынче стало очень просто. Обрываешь всё, что связывало тебя с прошлым, и выпиваешь всего одну маленькую розовую таблетку в форме кубика.
С тех пор, как ученые создали кортирол-уникум - препарат, способный уничтожить в голове память о любимом человеке, прошло десять лет. В первый год он продавался во всех аптеках и супермаркетах за два доллара, во второй сильно подорожал, в третий его можно было купить лишь в специализированных магазинах, а теперь он приобретается в задрипанных подпольях. Слишком много жизней погубил. Слишком многих сделал несчастными.
Согласитесь, иронично? Можно положить на язык одно мелкое отродье современного прогресса, запить его стаканом воды и всё. Для кого-то тебя больше нет и никогда не будет.
Нынче людей не насилуют и не избивают до смерти. Их убивают изнутри.
То, что изменило мою жизнь, произошло в январе этого года. На одной из шумных вечеринок в стакан Мэри подсыпали раздробленный кортирол-уникум, но забыли уничтожить следы нашей с ней прежней жизни. Они вообще забыли, что подобные забавы влекут за собой проблемы. Забыли, что их товар просрочен. Забыли, что мы живые люди.
Просто им было весело, и они ради забавы подсыпали пьяной тёлке свой дрянной кортирол-уникум.
— Так мы знакомы? — услышал я снова. Её вопрос долетел до меня сквозь гам толпы пронзительным воплем, однако я не остановился.
Нет, всё никогда не будет так, как прежде.
Она никогда не вспомнит, как мы встречали рассвет, бегая по цейлонским плантациям Шри-Ланки и как я подсадил её на плечи, чтобы её ладонь коснулась солнца. Не вспомнит, как мы прыгали с парашютом прямо над ниагарским водопадом и рисковали жизнью во имя незабываемых [вычеркнуто] впечатлений. Не вспомнит, как бесцельно бродили по узким улицам итальянских провинций и ели настоящую пиццу с пармезаном, сидя на набережной озера Лаго-ди-Гарда.
Она больше не моя и она больше не счастлива. Весь её облик сквозит сбитостью, мешковатостью и непонятностью. Всё в ней говорит о пустоте. Вынужденной. Нежеланной. Болезненной.
Впрочем, какая разница?
Я вышел на улицу и присел на каменные ступеньки. Зажал в зубах фильтр сигареты. Чиркнул спичкой по шершавому коробку.
Закурил.
Выдохнул дым.
Вдохнул.
Выдохнул.
Мне ли говорить о пустоте? Мне ли?
Я обречённо прикрыл рукой глаза.
Вдруг чья-то холодная ладонь легла мне на плечо и я услышал звонкий смех.
— Какой же ты всё-таки глупый, — весело протянула Мэри. — Разве просроченный кортирол-уником вообще действует? Глупый! Ох, глупый...
Я удивлённо посмотрел в её фиалковые бесконечности. Она улыбнулась.
— Что?.. Что ты только что сказала?
Воздух от напряжения нагрелся и девушка медленно растворилась, растеклась в моих глазах. Я с вожделенными, нетерпеливыми объятиями подался вперёд, к ней, но вместо этого снова прорезал пустоту.
Открыл глаза, оглянулся. Никого.
Очередная тень. Очередной вымысел. Очередная мечта.
«Прости», — тихо прошептал я, сделав очередную затяжку и сжав в кулаке маленькую розовую таблетку.
[Если этот рассказ вам понравился больше других, пишите «+» в комментариях. Каждый имеет право одного голоса]