Падение черного ангела| Fallen Black Angel

– Сегодня я хочу, что бы вы написали самостоятельную работу. По всем пройденным темам которые мы прошли за первое полугодие. Так как уже близятся зимние каникулы, я хочу проверить ваши знания по моему предмету. Таким образом, я смогу понять кто сможет дальше учится на моем факультете, а кому тут делать больше нечего.

В отличии от других предметов, которые я посещаю, занятия профессора Уокера были для меня лёгкими. Хотя мои сокурсники могут поспорить со мной по этому поводу.

И Мэдисон будет одной из тех, кто скажет, что предмет профессора Уокера сложный и не понятный.

У меня всё ещё в голове не укладывается, как она умудрилась поступить суда, где главным предметом на вступительных экзаменах была математика. К тому же, она ещё и выбрала этот предмет как основное направление.

Я заметила, что в последнее время, а это именно с начала этого учебного года, она постоянно засматривается на профессора Уокера. Иногда даже кажется, что в ее глазах появляются сердечки, когда она смотрит на него.

И сейчас, она именно так смотрит на него.

Я открываю листок из своей тетради и пишу ей записку:

«Как долго ты будешь смотреть на него влюблённым взглядом? Может быть я чего-то не знаю?»

Складываю лист несколько раз и незаметно протягиваю ей его.

Краем глаза замечаю, что она с непонимающим выражением лица смотрит на него, когда неторопливо и тихо пытается открыть лист.

Проходит несколько секунд, записка прилетает обратно ко мне. Я быстро открываю ее и читаю:

«Да, ты кое что не знаешь. На обеденном перерыве я тебе кое-что расскажу!»

Я несколько раз моргаю, не веря своим глазам и тому что прочитала только что. Поднимаю голову и смотрю на нее.

Мэди прикладывает указательный палец к пухлым губам и подмигивает мне.

«Я хочу знать все!»

Снова пишу и передаю записку. Она быстро читает ее и пальцами мне показывает "Ok"

Оставшуюся лекцию мы больше не переписываемся. Я быстро заканчиваю задание, сдаю его профессору Уокеру и покидаю аудиторию, потому что просто так сидеть с ними целых двадцать минут я не хочу.

Выйдя из класса, я направляюсь сразу в наш кафетерий, который находится на первом этаже.

Зайдя в большое помещение, меня сразу же окутывает тишина и спокойствие. Обычно здесь так шумно и много людей. Но сейчас все сидят в аудиториях слушают лекции.

Я прохожу внутрь и иду в сторону нашего столика, за которым мы всегда сидим с Мэди. Он находится около большого окна, с которого открывается красивый вид на наш университетский сад. В котором кстати иногда проходят лекции у многих студентов.

Но сейчас середина зимы и на улице улице только тренируется наша баскетбольная команда.

Тренер "ястребов" ни капли не жалеет их. ведь у них сезон игр который должен начаться уже через неделю.

Отодвинув стул, я сажусь на свое место, сумку кидаю на соседний стул. на нем обычно сидел Джеймс, кода не хотел идти за стол где обычно была его команда с группой поддержки.

в памяти всплывают воспоминания сегодняшнего утра, где я была в мужской раздевалке.

Полуобнаженный Джеймс в душе, фотографии с засосами на моем теле которые он оставил, а затем когда я решила выяснить зачем он это сделал он их просто опубликовал у себя.

А после, очередной приступ.

Из-за того, что я забыла выпить сегодня эти проклятые таблетки, которые помогают держать под контролем мое психическое состояние. Человек, которого я больше всего ненавижу, увидел меня настоящую.

Безжизненный, пустой сосуд. Простую оболочку меня. А возможно то, что от меня вообще осталось.

— Такого не должно больше произойти! — тихо шепчу в пустоту себе.

До конца лекции еще есть двадцать минут. Ненавижу оставаться наедине со своими кошмарами в голове. 

Поэтому вытаскиваю наушники из заднего кармана джинс и телефон.

Вставляю их в уши и включаю песню. Мысли тут же рассеиваются, в голове постепенно начинает затихать назойливый голос.

Я поворачиваю голову к окну, рядом с которым сижу, мой взгляд устремляется туда, где тренируется команда "ястребов".

Некоторые их них бегают по несколько кругов, другие же отжимаются.

Не знаю почему, но мот глаза пытаются отыскать капитана команды. Как только мне удается это сделать, я пристально наблюдаю за ним.

В отличии от своей команды, Джеймс стоит в стороне и наблюдает за тем, как проходит тренировка, так же как и тренер.

В голове снова появляется назойливая мысль, что если Джеймс узнал бы правду обо мне, о моем детстве и то, что со мной произошло. Он был бы все еще одержим мной так же как и сейчас?

Кого я обманываю!

Кому нужен такой человек как я, у которой с головой не в порядке и её периодически преследуют отголоски прошлого.

Как настойчивые призраки.

Где-то в грудной клетке от этих мыслей, у меня начинает что-то болеть, но я пытаюсь это игнорировать.

Это нормально, я уже смирилась с тем, что он просто развлекается со мной и даже о серьезных отношениях и мыслей у него не было со мной.

Впрочем я и сама не хочу что бы у меня с ним что-то было.

Шрам на запястье начинает немного покалывать. Я глажу его пальцами, что бы хоть как-то убрать неприятную боль.

Опускаю взгляд на запястье, на котором за татуировками скрывая мои неудачные приступы.

Знаю, это глупо — причинять себе боль, толь для того, что бы получить облегчение и не видеть больше в видениях тот день. Но это единственный способ для меня в те моменты, когда действия таблеток начинают ослабевать.

А суточная доза уже превышена.

Я не совсем идиотка, хотя возможно ей и являюсь, что бы не лишать себя жизни. Хотя эта мысль никогда не была исключением для меня в попытках найти выход из моей ситуации.

Но у меня просто рука не поднимется сделать это с собой. Я не хочу, что бы Адам видел меня в луже крови с перерезанными запястьями. Я не хочу даже представлять это. Учитывая как сильно он привязан ко мне, так же как и я к нему.

Порезы хоть и не глубокие, свободу и тишину в моей голове, дают больше чем таблетки.

В последние два года не было необходимости делать это, ведь постоянные сеансы с доктором Броунг помогали мне прояснить то, что творилось у меня в голове. А так же таблетки хоть и слабо, но контролировали мое состояние.

Но несколько дней назад я снова начала.

Моё внимание цепляет татуировка на моем запястье. Я выбрала ее не просто так, хотя изначально мне просто понравился ее дизайн.

Тату было простым, но в какой-то степени замысловатым. Эта была бабочка, у которой второе крыло было частично обгоревшим. Из-за чего, бабочка выглядела уродливой, но все также прекрасна для своей среды обитания.

Эта бабочка чем-то похожа на меня. Такая же красивая, но внутри сплошная пустота и уродство. Ничего досталось нормального с того дня.

Из мыслей меня вытаскивает то, что кто-то садится рядом со мной и вытаскивая один из моих наушников, засовывает его себе.

– Какого черта ты здесь делаешь? – почему-то, я не сопротивляюсь тому, как он кладет свою голову мне на плечо, затем закрывает глаза и складывает руки на груди.

– Тихо. Я прячусь здесь от тренера.

Почти шепотом проговаривает Джеймс, удобно устраиваясь рядом со мной.

– Можешь делать это в другом месте!

Не знаю, почему, но я все так же продолжаю тихо сидеть, боясь лишний раз пошевелится рядом с ним.

Черт, почему он так на меня действует. У этого парня гораздо больше способов воздействия на меня, чем я думала.

– Могу. – отвечает он. – Но зачем идти куда-то, когда ты здесь?

– О'кей, тогда уйду я. – беру свою сумку и уже собираюсь встать.

Но тут сильные и холодные пальцы хватают мое запястье и тяну меня обратно на место.

– Я много не прошу. Просто посиди со мной здесь, пока моя тренировка не закончится.

Я смотрю на него, глаза все ещё закрыты. А его голова снова лежит на моем плече.

Проходит несколько минут, в наушниках начинает играть другая песня. И черт возьми, эта песня идеально подходит под сложившуюся ситуацию.

Ненавижу это!

Просто так сидеть с ним сейчас, кажется странным. Раньше это было привычно, но сейчас все по другому.

Тишину нарушает его тихий, сонный голос.

– Ты общаешься с ним?

– С кем?

– С Сэмюэлем Вильямсоном.

Неудивительно, что он сам решил поднять тему о нем. Понятия не имею почему Джеймс так взъелся на него.

Парень нормальный, веселые. Почти точная копия Мэдисон, но только в мужском обличии.

– Он мой друг. Логично, что мы с ним общаемся и ходим на совместные занятия.

Я чувствую как рядом со мной напрягается его тело, от только что сказанных мной слов.

– Я тоже им был.

Джеймс открывает глаза и я замечаю, что он смотри на меня. В его взгляде мелькает что-то на подобии боли и разочарования.

– Ты сам решил разрушить то, что было между нами. – продолжаю смотреть на него. Сердце в груди почему-то начинает биться на несколько ударов быстрее.

– В период нашей дружбы ничего не было. Поэтому я ничего не разрушал. – отстраненно произносит он.

Его голос спокойный и ровный, и это бесит. Он сказал это так, как будто все четыре года, что мы были знакомы – были для него ничем.

– А как насчёт Мэдисон? С ней ты тоже „просто знаком“ ? – последние слова я жестом выделяю в воздухе ковычками.

– Она моя подруга. И всегда ей была и будет.

Чёрт! Почему он так спокойно это говорит? Почему из-за его слова, мне стало больно?

Такого не должно было быть.

Идиотка, можно было с самого начала догадаться об этом! Какая же ты жалкая!

– Забавно. – все что получается выдать из себя.

Я отвожу взгляд в сторону, потому что противно смотреть этому человеку в глаза. Все четыре года были ложью. Все было основано на лжи. И забавно то, что я верила в это, до сегодняшнего дня.

Чувствую как к глазам начинают подступать слезы. Быстро моргаю, чтобы убрать их. Не хватало ещё того, что бы я разревелась перед ним здесь.

Тогда это будет означать его победу надо мной.

Его пальцы нежно, что на нег совершенно не похоже, берут меня за подбородок и он поворачивает мою голову обратно так, чтобы я смотрела на него.

Наши взгляды встречаются. Его холодный и расчётливый, мой полный боли и разочарования от собственных иллюзий. Я смотрю в его голубые глаза, которые при тусклом освещении, стали более выразительными и жестокими.

– Мэди моя подруга. Но ты, тигрёнок, никогда ни не была для меня просто подругой.

Я нервно сглатываю, прежде чем сказать следующее.

– Согласна. Я стала твоей секс-игрушкой. С которой ты можешь делать что хочешь.

Его глаза меняют цвет, от ярко голубого до самого темного оттенка, который может быть у этого цвета. Джеймс тяжело вздыхает, а его пальцы медленно перемещаются на мою шею. Кожей я чувствую, как его пальцы нащупывают пульсирующую вену. Когда он ее находит, то на его губах медленно появляется ухмылка, которая не касается его глаз.

– Но от этого мы оба получаем удовольствие – он усмехается, а затем резко поворачивает стул на котором я сижу, к себе лицом.

Получается так, что мои ноги отказываюсь зажатыми между его бедер.

– Через несколько минут тут будут полно студентов.

– Мне и этого хватит, что бы доставить тебе удовольствие.

Мои глаза расширяются, когда я слышу то, что задумал этот придурок.

– Ты явно мозги отморозил на тренировке! – я пытаюсь сопротивляться, когда он двигает меня ближе к себе.

Одна его рука ложится мне на бедро, вторая же, незаметно пробирается под мой свитер. Я вздрагиваю когда теплой кожей чувствую его ледяные пальцы.

Его ладони по хозяйнически ложатся мне на талию и медленно поднимаются выше, к бюстгальтеру.

– Кеннеди!

Внезапный крик разносится по письму помещению в котором мы находимся. Я замечаю, как к нам направляется тренер со свирепым выражением лица.

Джеймс нехотя оборачивается, на приближающегося тренера, но его руки продолжают крепко сжимать меня.

– Тренер? – удивлённо спрашивает Джеймс. – А что вы тут делаете?

– Это я хочу тебя спросить, паршивец! У всей команды тренировка , а капитана команды нет на ней. Как ты это объяснишь?

– Объясню тем, что я устал –тянет он и поджимает нижнюю губу, делая невинный вид. – И поэтому решил немного отдохнуть.

По лицу и злому взгляду тренера я понимаю, что он ему не верит.

– Кеннеди, ты совсем считаешь меня за идиота?! – тренер складывает руки на груди. – На сколько я вижу, на свою девушку у тебя есть силы. Сохрани этот запас и марш на поле!

– Вы не правильно поняли, я не...

– Да, тренер! Можно мне ещё пять минут?

– Пять! – после этих слов тренер уходит, оставляя нас одних.

Я жду минуту, что бы он ушел дальше от нас. А потом набрасываясь на Джеймса.

– Какая к чертям девушка?

– Любая бы убила, за то что бы стать моей девушкой

– Не я!

– Но ты хочешь этого – в следующую минуту он придвигается ко мне и неожиданно целует меня.

Губы Джеймса соприкасаются с моими, а его язык проникает в мой рот и безжалостно начинает его исследовать.

Поцелуй жадный, как будто он несколько лет ждал этого. Рука которая находится под моим свитером сжимает мою талию, так сильно, что я уверена там снова останутся синяки.

Он с трудом отстраняется от моих губ и тяжело дышит. Его взгляд все ещё прикован к моим раскрасневшим после поцелуя губам.

Джеймс поднимает свои глаза на меня и шепчет:

– Я ещё не закончил с тобой! – а после он встаёт и уходит.