17 глава
//у меня появился телеграмм канал — chunya. Туда я буду выпускать спойлеры к фф и дату выхода//
Двери поликлиники с грохотом распахнулись, пропуская меня в стерильный, пахнущий лекарствами мир. Я бежала, не обращая внимания на удивленные взгляды персонала и пациентов, целенаправленно к стойке регистрации. Сердце колотилось в бешеном ритме, в ушах стоял шум, а в голове – лишь одна мысль: Ан Су Хо. Нужно узнать. Нужно убедиться, что всё идет по плану.
Подлетев к стойке, я с трудом перевела дух и выдала, стараясь говорить как можно ровнее:
- "здравствуйте, Ан Су Хо здесь?"
Женщина за стойкой – строгая, в белом халате и с неизменной прической – окинула меня оценивающим взглядом.
- "здравствуйте. Да, Ан Су Хо поступил к нам. Но в данный момент проходит немедленная операция. Просьба подождать в зоне ожидания."
Я почувствовала, как внутри все похолодело. Операция. Это был шанс.
- "спасибо..." пробормотала я, с трудом сдерживая дрожь в голосе.
"Зона ожидания" идеальное место, чтобы корчить из себя убитую горем подругу, а на самом деле – молить о другом исходе.
Медленно развернувшись, я направилась в указанную зону. Здесь уже сидели люди, с тревогой вглядываясь в лица выходящих врачей. И каждому из них хотелось поскорее услышать добрую весть. Никто из них даже не знал, что я хочу только одного - чтобы Су Хо не проснулся.
Я опустилась на ближайший стул, стараясь сохранять невозмутимый вид. Никто не должен заподозрить, что за маской скорби скрывается ликующая злоба.
Операция... Нужно верить. Нужно надеяться. Нет, не надеяться - предвкушать. Предвкушать тот миг, когда врач выйдет и произнесет слова, которые решат судьбу Су Хо – и мою собственную.
Пусть он умрет прямо на операционном столе. Или в крайнем случае пусть впадет в кому. Пусть его мозг откажет. Чтобы он не пришёл в себя, чтобы не смог вспомнить ту темную ночь, тот сверкающий свет фар, тот удар... Чтобы он никогда не узнал, что именно я, Чхве Чи Ён, подстроила эту "случайную" аварию.
В глубине души я понимала, что если он выживет, то разберётся во всем. И тогда моя жизнь превратится в непрекращающийся кошмар. Но если его не станет... тогда я смогу начать всё заново.
Мне оставалось только ждать. И надеяться, что на этот раз удача будет на моей стороне.
Двери снова распахнулись, наполнив стерильное пространство больницы шумом и суетой. Я вздрогнула, быстро смахнув со щек навернувшиеся было слезы – настоящие, вызванные не только страхом, но и отвращением к самой себе. Нельзя показывать слабость. Не сейчас.
Я наблюдала, как Ши Ын, словно обезумевший, влетает в помещение. Он пронесся мимо стойки регистрации, едва не сбив с ног пожилую медсестру, явно направляясь к стойке. Я увидела панику и отчаяние в его глазах, отчего внутри меня вспыхнула короткая волна торжества. План сработал. Он поверил.
Но триумф был мимолетным. Секунду спустя его взгляд зацепился за меня. И он бросился в мою сторону, будто бы я была единственным спасением в этом хаосе.
Время замедлилось. Я почувствовала, как кровь прилила к лицу, а руки похолодели. Сейчас всё решится. Сейчас нужно было сыграть свою роль идеально.
Как только он приблизился, я моментально включила "режим скорбящей подруги" Склонила голову, закрыла лицо руками и издала тихий, надрывный всхлип. Изобразила весь спектр печали и безысходности, на который была способна.
Он опустился рядом со мной на стул.
- "что с ним, Чхве?" в его голосе звучал отчаянный испуг.
Я подняла на него заплаканные глаза. И тут же пустила в ход заранее отрепетированную гримасу страдания. Натянула маску горя. Мне не в первый раз приходилось притворяться.
- "Ши Ын..." прошептала я дрожащим голосом. - "это... это так ужасно... я до сих пор не могу поверить..."
Несколько секунд тишины. Было видно, что он не знал, как меня "успокоить." Я уткнулась в ладони, давая волю фальшивым рыданиям. Теперь я вовсю использовала все актерские навыки.
- "они... они делают всё, что могут." сказала я между всхлипами. - "но он был в очень плохом состоянии... врачи торопились, как только увидели его."
Ён Ши Ын был совершенно растерян и уязвим. Он не хотел плакать, но на его глазах уже виднелись слёзы. Именно таким я и хотела его видеть.
- я... я так боюсь, Ши Ын, если бы я только могла что-нибудь сделать..."
- "это не твоя вина, Чхве." ответил он, его голос дрожал от волнения. - "ты не могла этого предотвратить."
Он не знал, как он ошибался.
Я знала, что он говорил это больше для себя, чем для меня. И от этого мне стало еще противнее и тошнотворнее.
Я продолжала "плакать". Всё шло по плану. Ши Ын был в моей власти, полностью поглощенный горем из-за "случившейся трагедии" и я сделаю всё, чтобы он оставался слеп к правде. Операция продолжалась. И с каждой минутой мои шансы на успех возрастали.
Два часа тянулись словно вечность. Тишина в зоне ожидания давила. Только тихие всхлипы Ши Ына, перемежающиеся моими натужными рыданиями, нарушали этот гнетущий покой.
Каждый раз, когда он отворачивался, чтобы скрыть лицо, я украдкой наблюдала за ним. Видела его боль, его отчаяние, его бессилие. И в этот момент мне становилось по-настоящему мерзко. Да, мне нужны были эти деньги, но видеть, как страдают другие, было невыносимо.
Впрочем, эта жалость длилась недолго. Достаточно было напомнить себе о бабушке и я снова брала себя в руки.
Я продолжала играть свою роль, выдавливая из себя слёзы. Иногда к моему удивлению они были настоящими. Да, я жалела Су Хо. Но жалость меркла перед алчностью, перед желанием высвободить бабушку из комы.
Наконец, надпись над операционной погасла. Индикатор "не входить, проходит операция" перестал гореть своим зловещим красным светом. Ши Ын вздрогнул и посмотрел на меня полным надежды взглядом.
В этот момент из операционной вышел врач. Лицо усталое, в руках — окровавленная маска. Это был момент истины.
Мы ринулись к нему одновременно. Я старалась не забегать вперёд Ши Ына, чтобы не выглядеть слишком уж заинтересованной. Нужно было вести себя как убитая горем подруга, а не как человек, ждущий приговора.
- "как он?" спросила я, стараясь придать голосу как можно больше дрожи и обеспокоенности.
Врач посмотрел на нас с усталым сочувствием.
- "операция прошла... скажем так, удачно. Но пациент впал в кому." произнёс он. - "обзвоним родственников, нужно подтвердить повторную операцию за определенную сумму."
В животе все похолодело. Кома... Это было не то, на что я рассчитывала. С одной стороны, Су Хо жив. И это опасно. А с другой, он в коме. Это шанс, которым нужно воспользоваться.
Я изобразила шок. Прикрыла рот рукой, расширила глаза. Ён Ши Ын в свою очередь с трудом сдерживал рыдания. Слезы текли по его щекам, а из уст не вырвалось ни слова. Он был совершенно разбит.
В голове лихорадочно работали мысли. Су Хо не умер. Он в коме. Но он может проснуться. И если это произойдет, он всё вспомнит. А если ему помогут, если сделают повторную операцию? Тогда все мои планы рухнут.
- "что нам теперь делать?" прошептала я, обращаясь к Ши Ыну, но в большей степени к самой себе.
Но он молчал. Ему было не до моих вопросов. Он был слишком занят своим горем.
Нужно было действовать. Нужно было найти способ, чтобы Су Хо больше не проснулся. Единственный выход – отключить его от аппарата жизнеобеспечения. Но как? Как сделать это незаметно, чтобы никто ничего не заподозрил? Это должно выглядеть как несчастный случай, как трагическая случайность.
Сердце забилось быстрее. Врач ушёл, оставив нас наедине с этой ужасной, гнетущей новостью.
Ши Ын словно окаменел. Он опустился на ближайший стул, рухнув на него, как подкошенный. Вся энергия, вся надежда, что теплилась в нём на протяжении последних часов, мгновенно испарилась. Его губы дрожали, словно он пытался что-то сказать, но слова застревали где-то в горле.
Я сглотнула, стараясь успокоиться. Нужно сохранять спокойствие и действовать расчетливо. Сейчас, как никогда нельзя поддаваться эмоциям. Нужно закончить то, что я начала.
Я подошла к нему, стараясь говорить мягко и участливо.
- "Ши Ын, иди домой.." сказала я, кладя руку ему на плечо. Он даже не вздрогнул, не отреагировал на мое прикосновение. - "ты выглядишь ужасно. Тебе нужно отдохнуть."
Он молчал, глядя в пустоту.
- "у меня в этой больнице бабушка лежит." продолжила я. - "я пойду её проведаю. Она.. она тоже в коме."
На этот раз он отреагировал. Медленно, словно через силу, он кивнул. Встал со стула, шатаясь, как пьяный. И пошёл.
Я смотрела ему в след, чувствуя укол вины. Никогда прежде я не видела его таким сломленным. Таким потерянным. Было видно, что он еле держится на ногах.
И вдруг я поняла, что он плачет. Он отвернулся от меня, чтобы я не видела его слезы, но я всё равно заметила. Его плечи вздрогнули и он прибавил шаг. Ему было тяжело показывать свою слабость. Ему было стыдно рыдать при мне.
Я продолжала смотреть, как он уходит, чувствуя, как в груди нарастает давящее ощущение. Мне было его жаль. Очень жаль. Но я не могла остановиться. Я не могла позволить себе проявить слабость. Слишком много стояло на кону.
После того, как Ши Ын ушёл, оставив меня наедине со своей виной, я механически направилась к палате госпожи Чхве. Моей бабушки. Каждый шаг приближал меня к ужасному деянию, к тому, что уже почти совершила.
Я вошла в палату. Здесь всегда царил особенный, угнетающий покой. Только мерное гудение аппарата искусственного дыхания – единственное свидетельство жизни в этой тихой обители. И запах... запах лекарств и безнадёжности, который пропитал каждый уголок комнаты.
Я подошла к кровати бабушки. К единственной женщине, которая безоговорочно любила меня, которая видела во мне лучшее, даже когда я сама в это уже не верила.
Я взяла её за руку. Её кожа была тонкой, морщинистой. На ощупь – сухой и холодной. Вся жизнь, всё тепло казалось ушли из нее вместе с болезнью. Я аккуратно сжала её ладонь своей, пытаясь передать хоть немного тепла, хоть немного жизни.
И тут меня прорвало.
- "бабуль..." прошептала я, и голос мой сорвался. Все чувства, которые я так тщательно сдерживала, вырвались наружу неудержимым потоком. - "я почти убила своего друга..."
С этого момента слёзы хлынули рекой. Горячие капли падали на морщинистую руку бабушки. Я не могла остановиться. Вина сдавливала горло, душила и не давала дышать.
- "я должна..." проговорила я сквозь рыдания, захлебываясь в собственных слезах. - "должна довести дело до конца, чтобы оплатить твою операцию..."
Эти слова звучали как проклятие, как приговор. Они подтверждали мою низость, мою готовность переступить через все моральные принципы ради спасения единственного близкого человека.
- "прости..." сказала я, и голос мой задрожал. - "прости, что я плачу за твою операцию кровавыми деньгами... я так скучаю, бабуль... скучаю по твоим сказкам на ночь, по твоим пирожкам с капустой, по твоим добрым глазам, которые всегда верили в меня..."
Я склонилась над её рукой, не в силах остановить рыдания. Я чувствовала себя грязной, оскверненной, недостойной даже находиться рядом с ней. Я прекрасно понимала, что предала все её ценности, растоптала её надежды.
В этот момент я была сломлена, раздавлена грузом вины и отчаяния. Но где-то в глубине души ещё теплилась слабая искра надежды. Надежды на то, что все это не зря. Надежды на то, что спасение бабушки оправдает все мои жертвы. Глупая, наивная надежда. Но я держалась за неё, как утопающий за соломинку. Потому что, если отнять у меня и эту надежду, у меня просто не останется ничего.
***
Несколько дней протекли словно в густом непроницаемом тумане. Каждый вдох воздуха казался тягучим и тяжелым, окутанным липкими нитями вины. Ши Ыну было ещё хуже, чем мне. Его плечи осунулись, взгляд потух, а вокруг глаз залегли глубокие тени, как будто он не спал уже целую вечность. Он был сломан и я знала, что это я надломила его.
Мы ходили как призраки, не оставляя за собой следа, не нарушая тишину. Почти не разговаривали. Лишь сухие, бездушные фразы по учёбе, никаких обсуждений, никаких эмоциональных всплесков. Молчание стало нашим убежищем, нашим щитом от той пропасти, что разверзлась между нами.
Ан Су Хо я не навещала. Не могла.
Ши Ын несколько раз ходил к нему, молча сидел рядом с его больничной койкой, пытаясь искупить свою вину. А я... я лгала ему. Говорила, что тоже хожу, пока его нет. Мне было стыдно, но признаться в своей трусости я не могла. Мне казалось, что он и так презирает меня.
В эти мрачные дни меня преследовала лишь одна мысль – как закончить то, что я начала. Как бесследно избавиться от Ан Су Хо, чтобы спасти бабушку. Несколько ночей я провела без сна, прокручивая в голове различные сценарии, взвешивая риски и возможности. Просто отключить его от аппарата было слишком рискованно. Камеры зафиксируют меня, и тогда не избежать тюрьмы. А тюрьма – это верная смерть для бабушки.
Но в голове созрел план. Холодный, расчётливый, ужасающий в своей простоте.
Снять с него маску жизнеобеспечения. Позволить ему задохнуться. А потом – надеть маску обратно.
Идеально.
По крайней мере, так мне казалось. В голове крутилась лишь одна мысль: нужно сделать это быстро, четко, без единой ошибки. Никто ни о чем не должен догадаться. Это должен выглядеть как естественная смерть, как трагическая случайность.
***
Развеять... Развеять Ён Ши Ына. Ирония судьбы, не иначе. Совсем скоро я должна буду отнять и его жизнь, но сейчас. Прямо сейчас я должна притвориться, что мне не всё равно. Притвориться другом.
После того происшествия он стал тенью самого себя. Видеть его таким было... больно? Нет, в моем сердце уже не осталось места для боли. Лишь пугающая пустота и непоколебимая решимость. Но да, наверное, видеть сломленного Ши Ына было... неудобно. Как постоянное напоминание о том, во что я превратилась.
Я подошла к нему после уроков. Он сидел за партой, осунувшийся, поникший. Взгляд пустой, устремлен в учебник, но абсолютно бессмысленный. Он не читал, не писал, даже не собирался. Просто смотрел на страницу, словно пытаясь найти там ответы на вопросы, которые мучили его.
- "Ши Ын, давай вместе сходим в больницу к Су Хо?" спросила я, стараясь придать голосу как можно больше искренности.
Он не отреагировал никак. Даже не взглянул в мою сторону. Как будто меня здесь и не было.
Я сжала губы. Нет времени на сантименты. Нужно действовать.
- "купим ему фруктов или конфет, вдруг очнётся." сказала я, с серьезным лицом глядя на него.
Я почти чувствовала, как фальшь сочится из меня. Ши Ын наверняка её чувствовал тоже. Но он был слишком подавлен, чтобы замечать мои манипуляции.
Наконец он проронил:
- "ладно, пошли."
Ни кивка головой, ни взгляда. Просто послушное согласие, словно он был марионеткой, а я – кукловодом, дергающим за ниточки.
Он молча встал и поплелся к выходу из класса. Я последовала за ним, стараясь держаться на расстоянии. Мне было сложно находиться рядом с ним, ощущая всю тяжесть своей лжи.
Вместе мы вышли из школы и направились в сторону магазина. Атмосфера между нами была наэлектризована напряжением. Я чувствовала, как он отгораживается от меня, как пытается спрятаться в себе. И я не винила его.
Но я все равно шла рядом. Зная, что очень скоро эта прогулка может стать последней в его жизни. И что именно я буду виновата в его смерти. И я не могла остановиться. Я должна была выполнить свой план. Ради бабушки. Даже если это означало сломать ещё одну жизнь. И в конце концов.. сломать себя.
Контраст был оглушительным. Как будто нас, двух серых теней, насильно втянули в яркий, шумный мир, который нам больше не принадлежал. Запах сладкой ваты и свежих булочек, звуки смеха и оживленных разговоров – всё это резало слух и глаза, напоминая о том, что мы потеряли.
Маленький магазинчик у больницы сиял всеми цветами радуги. Разноцветные леденцы на палочках, плюшевые мишки с огромными глазами, блестящие воздушные шары – всё это казалось кричало: "жизнь прекрасна! радуйтесь!" И от этого контраста только усиливалось чувство безысходности, которое давило на меня и я уверена на Ши Ына тоже.
Вокруг нас бурлила жизнь. Семьи выбирали сладости для своих близких. Влюбленные парочки шептались, держась за руки. Друзья весело переговаривались, обсуждая последние новости. Все они были здесь с одной целью – чтобы поддержать тех, кто оказался в больнице. Чтобы принести им немного радости, немного тепла.
А мы? Что мы делали здесь? Мы пришли с ложью. Я – с обманом, Ши Ын – с виной. Мы были чужими в этом мире. Мы не принадлежали к этим радостным семьям и счастливым парочкам. Мы были лишь темными силуэтами, отбрасывающими зловещие тени на яркие краски этого магазина.
Я чувствовала себя экспонатом в музее. Словно меня выставили на всеобщее обозрение, предлагая оценить всю степень моей испорченности. И я знала, что люди вокруг, если бы только знали правду, смотрели бы на меня с ужасом и отвращением.
Маска. Она уже стала частью меня. Прилипла к лицу, будто вторая кожа. Улыбка – это моя броня в этом мире. И сейчас, как никогда мне нужно было, чтобы она была идеально ровной и убедительной.
Я подбежала к фруктовой стойке, стараясь двигаться легко и непринужденно. Внутри всё сжималось от напряжения, но внешне я должна была казаться жизнерадостной и беззаботной.
- "какие фрукты возьмём?" спросила я, стараясь вложить в свой голос как можно больше энтузиазма.
Ши Ын подошёл ко мне медленно, словно через силу. Его взгляд был по-прежнему пустым и отстраненным.
- "надо те, которые быстро не портятся." сказал он, не глядя на меня. Голос его был тихим и глухим.
Он и вправду правильно мыслит. Вдруг Су Хо и правда очнётся... Не то чтобы я этого хотела.
- "точно!" воскликнула я, стараясь поддержать разговор. - "тогда яблоки и апельсины? они довольно долго хранятся. Или.. может, виноград?"
Я взяла в руки ярко-зеленое яблоко, нарочито разглядывая его, выбирая самое красивое.
- "яблоко опасно. Вдруг он не сможет есть твердую пищу?" тихо произнёс Ши Ын, наконец взглянув на меня. В его глазах мелькнула искра.
Я почувствовала укол... если не совести, то какого-то неприятного ощущения. Всё-таки ему не всё равно на Ан Су Хо.
- "ты прав." согласилась я, откладывая яблоко обратно. - "тогда давай апельсины и бананы? они мягкие и легко усваиваются."
Я взяла несколько спелых бананов, чувствуя, как внутри нарастает тоска. Этот обычный разговор, эта забота о нуждах больного друга – всё это казалось невероятно далеким от той реальности, в которой я жила.
- "а если ему захочется чего-нибудь сладкого?" спросила я, поворачиваясь к полке со сладостями. - "может, коробку шоколадных конфет? или зефир?"
Ши Ын молчал, глядя на меня с каким-то нечитаемым выражением. Казалось, он пытается понять, что стоит за моей показной заботой.
- "нет." наконец сказал он. - "если он очнётся, то ему нужно восстанавливаться, а не есть сладкое. Давай лучше купим апельсиновый сок. Там много витамина C."
- "давай." воскликнула я, стараясь скрыть под этой фразой всю свою внутреннюю борьбу.
И все же, хоть на секунду я практически увидела старого Ши Ына.
Я взяла пару маленьких бутылок апельсинового сока и направилась к кассе. Ши Ын молча последовал за мной. Вокруг по-прежнему бурлила жизнь, но мы оставались отчужденными наблюдателями, запертыми в своем собственном, тёмном мире.
Мы расплатились за покупки и вышли из магазина. Солнце слепило глаза после полумрака. Я глубоко вздохнула, стараясь стряхнуть с себя всю накопившуюся тяжесть. Впереди была больница.
Больница. Запах антисептика и тоски – это первое, что бьёт в нос. Знакомый до боли знакомый запах, который навсегда пропитался моими воспоминаниями. Шаги эхом отдавались в стерильных коридорах.
Мы шли к палате Ан Су Хо. Ши Ын шёл впереди, сгорбившись и опустив голову. Я следовала за ним, стараясь не показывать ни волнения, ни отвращения. Внутри меня – тихая буря. С одной стороны – нужно сыграть роль до конца, убедить Ши Ына в своей заботе. С другой – отвращение к этому месту, к этой ситуации, к самой себе.
Когда мы вошли в палату, я на секунду замерла. Картина была пугающе знакомой. Белая больничная койка, безжизненное тело, оплетенное проводами и трубками. Мерное пиканье аппарата жизнеобеспечения.
Точно такую же картину я вижу каждый день в палате бабушки. И вот теперь передо мной ещё одно подтверждение моей беспомощности, ещё одно напоминание о том, что я не могу спасти тех, кто мне дорог.
Су Хо был подключен к аппарату, как и моя бабушка. Он выглядел таким же бледным и изможденным. Его лицо было осунувшимся, а под глазами залегли темные тени. Он был лишь оболочкой, призраком самого себя. И эта оболочка в скором времени должна исчезнуть.
Не то чтобы я радовалась этому. Но это необходимо. Это единственный способ выиграть время, спасти хотя бы одного близкого мне человека. И я готова на всё, чтобы бабушка жила. Даже если это означает оборвать чужую жизнь.
Ши Ын осторожно положил фрукты в корзинку, стоявшую на прикроватной тумбочке. Она была уже полна фруктов и сладостей. Значит, у Су Хо есть близкие, которые заботятся о нём. Они, наверное, надеются на чудо. Они, наверное, молятся о его выздоровлении. Они не знают, что я уже вынесла ему смертный приговор.
Я подошла к кровати, стараясь выглядеть обеспокоенной. Прикоснулась к холодной руке Су Хо. Кажется, это и есть роль хорошего друга?
- "как он?" тихо спросила я, глядя на Ши Ына.
Он стоял, уставившись на Су Хо, словно пытаясь найти в его лице хоть какой-то признак жизни.
- "без изменений." ответил он дрогнувшим голосом. - "врачи говорят, что шансов почти нет."
- "посиди с ним немного." сказала я. - "я пойду прогуляюсь, чтобы всем не было душно. Я скоро."
Мне нужно подышать. Нужно собраться с мыслями.
Я вышла из палаты, оставив Ши Ына наедине с его другом. Сейчас ему нужна поддержка. А мне – свобода действий. Я шла по коридору, чувствуя, как внутри меня нарастает напряжение. Время идёт. И с каждым моментом мой грех становится все более тяжким.
Актив — прода.
тгк — chunya
⭐️⭐️⭐️