"Живи"
1
Однажды, я поверил в Бога.
Я помню день пробитый полутьмой,
Когда в голодной муке у порога,
Руку протянул мне мальчуган немой.
На нем висело платье с кружевами,
Чулочки белые и черный пелирин.
На вид пятнадцать лет - огромными глазами
Смотрел в меня, как в цирке пилигримм.
Напуганный, измученный, раздеты,
Заброшенный судьбой на свет квартир.
В тумане взгляда, разогретый
Струился маленький порочный мир.
- «Нужна услуга?» - голос тонкий,
По-женски измененный для манер.
- «Прошу простить», - мальчишка хрупкий
В глаза мне так взглянул, что оробел.
Он сделал шаг, дыхание озвучив,
И серость разметав из под ресниц,
Изгибы ломких линий, как у сучек,
Открылись взгляду чуждых лиц.
Открылись плечи, грудь и бедра,
Движений тела тихая сентенция,
Открылась худоба ключиц и ребра,
И ст'ыда взгляд - открытости инерция.
Я сжал ладонь, разбитый созерцаемым,
Рванул за дверь его худое тело.
Мальчишка не казался осязаемым,
Вот какое дело...
Обвив руками волосы кудрявые,
Я притянул к груди ребенка хрупкого.
Впились мне в мышцы плечики костлявые,
Картина выходила очень жуткая.
- «Я не возьму за это многого:
Кусочек хлеба, можно денежкой...»
Меня скрутила тошнота. Холодного
Укола не ожидало сердце мерзкое.
Впечатав в стену тряпочку невинную,
Разбив всецелость на кусочки мелкие,
Забив меж ребер руку сильную,
И пролетало время стрелкою.
Я слышал стон смиренья тихого,
Пыланье тела, как костра обитого.
Качанье акта неприрывного,
Наруже сердца хрупкого, заметного.
2
Однажды, я поверил в Бога.
Я помню день пробитый полутьмой,
Когда в голодной муке у порога,
Руку протянул мне мальчуган немой.
Тот мальчуган в отдаче безвозвратной,
Скрутил ресницы, защемляя тьму,
Крутились в веках слезы сурагатом,
Рука вся в тряске с денежкой ему.
А я шепчу «живи» и слезы по лицу.
- «Только не кому не распространяйтесь,
Я очень-очень сильно вас прошу.»
Меня скрутило снова сильным звоном,
Слова, как треск бежали по костям,
В ушах кричали диким стоном.
Забытие утоплено в слезах.
Мальчишка спрятался за дверью приоткрытой
Мне долго чудилсь его шаги.
В душе ребенка бедного закрытой,
Звучало лишь одно: "живи".
И это слово, будто в душу дало,
Облило кровью сердца тишину,
Морозом вены заковало,
Я молча, надрываюсь и кричу...
3
Однажды, я поверил в Бога.
Я помню день пробитый полутьмой,
Когда в голодной муке у порога,
Руку протянул мне мальчуган немой.
Он в душу мне запрыгнул, как лисенок,
Он лапкой бил и чувствовать желал.
На боль судьбы оставленный зверенок,
Который верил и чего-то ждал.
Мальчишка в платье с кружевами,
Любитель жизни, но одним,
Судьба кляла его слезами,
Он вовсе был ей не любим.
Что с ним осталось, я не знаю.
Но верю в жизни ясный свет,
От мысли о ребенке таю,
Задумав с ним сто разных бед.
Я верю в Бога, лишь от силы,
Что не смогу помочь никак.
И каждый раз под стоны жизни
Его я буду вспоминать...