22
ОН
1doodlebug1 @JonJonkook_stan№ 1 Он в
«Зэ Хед»! Ты же живешь в Южной Калифорнии, верно? ВПЕРЕД!
JonJonkook_stan№ 1 @1doodlebug1 У меня нет водительских прав!!!
Тай ведет меня к VIP-входу, довольно грубо распихивая людей по пути. Вышибала, стоящий у двери, узнает меня и немедленно пропускает.
VIP-зал в этом клубе значительно более уединенный, чем в других местах. От рядовых посетителей «важных персон» отделяет зеркальная панель, которая просматривается только в одну сторону, но ее можно сделать полностью прозрачной при помощи переключателя. Мы смотрим на обычных людей, как на зверей в зоопарке.
Хотя на самом деле мы сами – главный аттракцион. Люди платят за вход, чтобы поглазеть на нас, как на обезьянок. Я падаю в мягкое бархатное кресло, а Тай занимает позицию у меня за спиной.
Несмотря на мой возраст, у меня в руке сразу же появляется стакан виски с содовой – хотя я даже не успел подумать о том, чтобы что-то заказать.
— Привет, Чонгук, – произносит чей-то возбужденный голос. – Не возражаешь, если я присяду?
Я окидываю взглядом девушку в обтягивающем черном платье, в туфлях на высоких каблуках и с идеальной укладкой.
— Я кое-кого жду, – отвечаю я, стараясь сохранить дружелюбный тон, но выходит не очень.
Она вздрагивает, но делает еще одну попытку:
— Могу составить тебе компанию.
Я размышляю над тем, что ей ответить, и тут мой телефон вибрирует. Я выхватываю его в надежде, что это Лиса. Если она извинится, я с радостью приму ее извинения и пошлю за ней машину. Мы можем… А, черт, это Люк.
Эти козлы меня не пускают, дружище, нужна помощь
Наверное, Тай сказал охраннику принять усиленные меры, что он воспринял как «впускать только горячих цыпочек».
— Извини, нужно встретить приятеля, – говорю я девушке.
Она стоит, замерев, как статуя, пораженная, кажется, самим фактом того, что я с ней разговаривал.
Видишь, Лалиса, другие люди очень хотели бы оказаться на твоем месте. Эта девчонка в таком шоке, что и шагу ступить не может.
— Парень со мной. – Я показываю охраннику фотографию Люка на телефоне.
— Я просто перестраховался, – говорит громила без шеи.
— Что, Чон, уже начал веселиться без меня? – врывается Люк. За ним проскакивают еще человек десять. Вышибала удивленно приподнимает брови – я не предупреждал его об этой толпе. Но я пожимаю плечами. Это же Люк. Я знал, на что иду.
— Хотя эта твоя новая девушка, похоже, оторвала тебе яйца и забрала себе на хранение, – говорит Люк, заключая меня в объятия и похлопывая по спине.
Я моментально вспыхиваю от его фамильярности в адрес Лисы, но потом вспоминаю, чем она сейчас занимается, – и, главное, с кем.
— Просто настроения не было.
У меня и сейчас его нет. Ни музыка, ни оживление вокруг, ни красотки меня совершенно не интересуют. Было ошибкой сюда приходить – я понимаю это еще до того, как Люк заказывает первую бутылку шампанского Cristal за тысячу долларов.
Сотрудники клуба деловито переставляют столы и кресла, поскольку теперь я не один. Тут есть и другие знаменитости – я замечаю одну актрису и двух довольно известных режиссеров экшен-фильмов, но все они вместе взятые гораздо менее известны, чем я. Так что сотрудники «Зе Хед» суетятся именно вокруг меня.
Я сажусь в кресло в дальнем конце стола, оставляя середину Люку. Я думал, что мне хочется общения, но только сейчас понял, что общество других людей – последнее, что сейчас нужно.
Какая-то девушка – понятия не имею, как ее зовут, потому что не слушал, когда Люк всех представлял, – трогает меня за руку раз, наверное, в сотый за последние десять минут.
— Отстань, – огрызаюсь я несколько более резко, чем стоило бы. Вижу мрачное лицо Тая и испуганное – девушки и добавляю чуть мягче: – Извини. Просто… не слишком удачный день. И потом, у меня есть девушка.
Девушка, у которой сейчас романтическое свидание с другим парнем.
Я подзываю официанта:
— Всем еще по одной. Сейчас же.
Тай еще больше мрачнеет. Черт побери, он мне не нянька! Спиртное начинает литься рекой. Я постепенно расслабляюсь.
Зачем мне вообще себя ограничивать? Здесь есть девчонки на любой вкус. Как в кондитерском магазине. Возьму рыжую, брюнетку и двух блондинок. Засуну в машину и отвезу в отель «Мармонт». Один из сьютов прекрасно подойдет, с отдельным входом, чтобы не запятнать мою репутацию.
Я горько усмехаюсь.
— Что смешного? – спрашивает голос откуда-то снизу.
Почему здесь так шумно? Люди снуют повсюду. Похоже, здесь стало больше народу, чем в основной части клуба. Все кресла заняты, и некоторые девушки сидят прямо на полу, хотя на него наверняка неоднократно плевали, блевали и даже, возможно, мочились. Но им все равно. Они готовы сидеть даже в яме со змеями, если это дает возможность побыть рядом со мной.
— Ничего.
И это истинная правда. Кто-то из парней передает мне сигарету. Я затягиваюсь, выпускаю облако дыма и жду, какой будет эффект. Потом снова затягиваюсь и продолжаю это делать, пока от сигареты ничего не остается.
— Эй, это трава, об остальных ты подумал? – возмущается кто-то.
— Ему можно, – отвечает Люк.
Мне можно? Ну да, конечно. У меня есть деньги, статус, девчонки. Но вот чего у меня нет – так это возможности завести отношения по-настоящему. Даже моей девушке на меня наплевать.
Меня вдруг охватывает отвращение ко всему происходящему. Если пробуду здесь еще одну минуту, я взорвусь.
— Я ухожу.
— Эй, но ты же говорил, что потом поедем к тебе, – возмущается Люк.
Он обнимает за плечи какую-то девчонку в топе с глубоким вырезом и джинсах с очень низкой посадкой. Я даже отсюда вижу ее стринги. И если она совершеннолетняя, я готов съесть свою бейсболку.
— В другой раз.
Но Люк продолжает возмущаться – пока, наконец, Тай не достает кошелек и не бросает на стол несколько купюр. Тогда тот затыкается. Как только я уйду, он начнет распинаться. Рассказывать, что без него я ни на что не способен и что только он удерживает нашу группу на плаву.
Тай выводит меня через черный ход, но здесь тоже дежурят несколько фотографов. Он как будто двигается чуть медленнее обычного – словно дает мне понять, что недоволен, что мы вообще сюда пришли.
Пассивная агрессия, да, Тай?
Папарацци атакуют меня вопросами:
— А где ваша девушка?
— Все кончено?
— Ты ей уже надоел?
Журналисты перекрикивают друг друга, вопросы, словно осколки, режут острыми краями, и я не успеваю остановить слова, льющиеся помимо моей воли.
Не помню, что я ответил, но, вероятно, что-то значительное, потому что все умолкают и на мгновение повисает благословенная тишина. Я запрыгиваю в машину, и Тай рвет с места.
______
Утром я просыпаюсь и обнаруживаю семь пропущенных звонков от Дженни. Вот черт, это никогда не сулит ничего хорошего.
Сажусь в постели, но виски пронзает такая боль, что я валюсь обратно на кровать и начинаю громко стонать, но от этого становится только хуже. Господи, что произошло вообще? Вроде не так уж много я вчера и выпил, почему голова такая тяжелая?
Кажется, я что-то упускаю.
Смотрю на номер Дженни, высветившийся на дисплее, и мой желудок предательски урчит. Видно, вчера я что-то натворил.
Но что? Сорвал с себя одежду? Набросился на какую-нибудь девчонку? Черт, неужели я изменил своей фейковой девушке? Нет, не может быть. Тай все время был со мной, он бы не позволил.
Поэтому вместо того чтобы звонить Дженни, я открываю браузер. Интересно, что я там обнаружу? Может, меня стошнило на туфли какой-нибудь фанатки? Вряд ли это слишком разрушительно для моей репутации.
Но тут мое сердце замирает. Я вижу первый же заголовок: ЧОН
ЧОНГУК ОСКОРБЛЯЕТ БЫВШЕГО СВОЕЙ ДЕВУШКИ!
Черт побери.
Я наскоро проглядываю статью, но совершенно не могу вспомнить, когда успел все это наговорить. Хотя, похоже, действительно сказал. Да, точно сказал. Здесь есть ссылка на видео. Я перехожу по ней, нажимаю «плей» и вижу себя самого, пьяного, выползающего из «Зе Хед». Сверкают вспышки, ярко освещая мои налитые кровью глаза. Папарацци громко кричат в мою сторону, но я продолжаю идти, заслоняя лицо рукой, пока один из них не выкрикивает:
— Ты ей уже надоел?
И тогда я совершаю самый идиотский поступок на планете: останавливаюсь, поворачиваюсь к микрофону и говорю:
— Надоел? Вы что, шутите? Ее бывший – пустое место. А теперь у нее есть настоящий мужчина, вряд ли такое может надоесть!
Я с досадой выключаю видео и швыряю телефон через всю комнату. Он ударяется об стену – но как раз для таких случаев и предусмотрен противоударный корпус. Это не первый случай, когда я швыряю его в стену из-за собственного же идиотского поступка, попавшего в светские новости.
Раздается стук в дверь.
— У тебя все в порядке?
Видимо, Тай слышал, как я грохнул телефон об стену.
— Все нормально, – рычу я.
Но он все равно открывает дверь. Пронырливый тип. Он окидывает комнату взглядом, замечает телефон, лежащий у стены, и констатирует:
— Видимо, Дженни звонила.
— Угу, – я злобно смотрю на него, – почему ты меня не остановил? Ты же знал, что я не в том состоянии, чтобы говорить с журналистами.
— Не остановил? – повторяет он. Это редкий случай, но он, похоже, всерьез на меня зол. – Братишка, ты вчера был не в себе. Орал на всех, пил какую-то дрянь. Я пытался тебя оттащить от стервятников, пересмотри внимательнее. Тогда, может, заметишь, как отпихиваешь меня в сторону, когда я пытаюсь вмешаться. Наглый кретин.
Я приподнимаю бровь:
— Наглый кретин платит тебе зарплату.
Это его задевает, и мне немедленно становится стыдно.
— Прости, – выдавливаю я. – Вырвалось. Я просто… с похмелья и очень зол. Но на тебя я не сержусь, честно. Ты сделал что мог.
Непонятно, принимает ли он извинения, потому что, коротко кивнув, он исчезает без единого слова.
Глядите-ка, я поссорился еще с одним из немногих нормальных людей в своей жизни. Замечательно.
Я наконец перезваниваю Дженни. Сперва она орет минут пять, а потом мы обсуждаем мое грядущее публичное заявление. Я должен извиниться перед этим мерзавцем, бойфрендом Лисы. Господи, он вчера был у нее дома! Зачем она вообще продолжает с ним встречаться?
А он? Весь мир считает ее моей девушкой – как он это выносит?
Неважно, что думает весь мир, – важно, что думает Лиса и чего она хочет.
А она хочет быть с этим придурком.
Но мне все равно нужно с ней помириться. Дженни напоминает, что сегодня очередное благотворительное выступление, на которое я предварительно дал согласие и о котором совсем забыл. И я понимаю, что это – идеальная возможность. При посторонних, по крайней мере, Лиса не сможет мне врезать. Кроме того, это шанс для нее красиво одеться, послушать хорошую музыку и вкусно поесть. Мероприятия Фонда борьбы против рака обычно прекрасно организованы.
Дженни старается впихнуть в мое расписание как можно больше благотворительных выступлений – как будто деньги, которые я отдаю другим людям, каким-то образом компенсируют мое отвратительное поведение в другое время. Интересно, считает ли Лиса так же?
Но когда я спрашиваю у Дженни, к какому часу послать за Лалисой машину, та отвечает:
— Нет, сегодня ты идешь без нее.
Я недоволен.
— Почему?
— А ты как думаешь, Чон? Потому что она в бешенстве!
Сердце замирает:
— Ты с ней уже говорила?
— Нет. Она не отвечает на звонки. И Розэ тоже, – сухо говорит Дженни. – Я делаю вывод, что она не слишком-то рада, что ты назвал ее бойфренда пустым местом перед журналистами.
— Ну что ж, очень жаль. Но она все еще на контракте, так что не может пропустить важное событие из-за того, что я что-то не то сказал насчет ее бойфренда.
— В другое время я бы с тобой согласилась, но реакция Лалисы непредсказуема. Так что я не собираюсь посылать ее на это мероприятие. Кто знает, что она выкинет.
Дженни права.
— Ладно. И когда мы теперь увидимся?
— Дай ей пару дней остыть. Кроме того, за это время ты успеешь принести извинения этому УУ, должно помочь.
— Хорошо, – раздосадовано говорю я. – Пришли мне текст выступления.
— Тебе не нужно выступать, – твердо говорит Дженни. – Мы напишем заявление, я пришлю его тебе на подтверждение, а потом мы просто опубликуем его в прессе. После вчерашней ночи тебе не стоит разговаривать с журналистами.
Меня вполне устраивает, поскольку я и так ненавижу это дело.
ОНА
Раньше меня никогда не бросали.
Это, в целом, довольно логично, потому что УУ был моим первым «серьезным» парнем.
Но все равно я чувствую себя просто ужасно. Это мучительное, невыносимое чувство, которое способно превратить разумную хладнокровную девушку в рыдающий комок.
Прошлой ночью я, как полная неудачница, плакала, пока не уснула. А потом начались кошмары. Мне снилось, что УУ бросает мне в голову кирпичи, а Чонгук скачет передо мной, чтобы их отбить. В какой-то момент он вдруг начал петь, и кирпич сам собой остановился в воздухе.
Какой-нибудь психотерапевт наверняка бы этому очень обрадовался. Я же совершенно не выспалась, потому что всю ночь уворачивалась от кирпичей.
В довершение дела все утро звонила Дженни. Мне в конце концов даже пришлось выключить телефон, потому что я не в настроении разбираться с ней, с Чонгуком и вообще с кем-либо. Мне хочется свернуться клубочком на качелях во дворе и сделать вид, что вчерашнего вечера просто не было.
Вдруг я слышу скрип дверных петель и подпрыгиваю от удивления. Рози садится рядом со мной, в руке у нее тарелка с кусочком торта, который я вчера испекла:
— Вот, держи.
— Сейчас только половина одиннадцатого, – вяло возражаю я. – Слишком рано есть торт.
В горле першит от рыданий. Я стараюсь откашляться, но это не помогает.
— Для торта никогда не рано. – Она дружелюбно улыбается. – Я знаю, ты в таких случаях предпочитаешь мороженое, но оно кончилось. Я на той неделе все съела.
— Серьезно?
Рози кладет в рот кусочек торта и говорит:
— Ага. По-моему, я влюбилась в телохранителя Чонгука. Так что съела всю упаковку, чтобы взбодриться. Но торт тоже помогает. Попробуй, сама увидишь. – Она протягивает мне вилку, но есть мне не хочется.
— Ты влюбилась в Тая? – шепотом выдыхаю я. Нет, я, конечно, подозревала, что он ей нравится… но чтобы прямо влюбиться?
— Ну, может, и не влюбилась. Но он мне очень нравится.
— Ты же всего раз его видела.
Она качает головой:
— На самом деле нет. Он довольно часто бывает в «Даймонд». Но все равно не станет со мной встречаться, потому что я работаю на брата его начальника. Для него это слишком. Поэтому я решила сосредоточиться на карьере, чтобы поменьше об этом думать.
— Ничего себе. Я даже не подозревала.
Она пожимает плечами:
— Ну, это просто увлечение. Обычно я не думаю о нем, пока где-нибудь не наткнусь. И как я уже говорила, сладкое помогает мне успокоиться.
— А мне сладкое не помогает никогда.
Я вспоминаю о том бесконечном количестве конфет, которое нам присылали после смерти мамы и папы. Но это не могло унять боль. Мне становилось легче только рядом с УУ.
— Помогает. Просто твое сладкое – это УУ. Ну, раньше был.
— Потому что он толстый и плохо на меня влияет? – бурчу я. Мы обе знаем, что он ей, на самом деле, никогда не нравился.
Розэ съедает два больших ломтика, а потом ставит тарелку на ступеньку.
— Лиса, ты же знаешь, что я тебя люблю, да?
Я издаю неопределенный звук, соглашаясь с ней, но не хочу говорить об этом прямо сейчас. У нее никогда не было серьезных отношений, потому что она сосредоточена на карьере. А я не хочу двигаться вперед, потому что желаю, чтобы все стало как прежде: мама и папа сидели за столом, близнецы были маленькими, УУ держал бы меня за руку.
— В пятницу у близнецов в школе пикник, – продолжает Розэ, когда понимает, что я не собираюсь ничего отвечать. – Ты же придешь?
Я мычу что-то неопределенное.
— Дженни хочет, чтобы вы с Чонгуком пришли вместе.
Я закатываю глаза.
— Она, кстати, не прекратит звонить, – сообщает Рози. – Чонгук вчера совершил кое-что выдающееся.
— Что он сказал? – с тревогой спрашиваю я.
— Кое-что не слишком приятное, – признается она. – По поводу УУ.
Я резко поворачиваюсь к ней:
— Правда?
Она кивает:
— Да. Назвал его пустым местом. И намекнул, что теперь ты встречаешься с «настоящим мужчиной».
О боже. Неудивительно, что Дженни с ума сходит.
— Дай угадаю… Ты совершенно согласна с этими формулировками, – саркастически говорю я.
Розэ вздыхает:
— Ну Лиса!
— Что? Мы обе знаем, что ты ненавидишь УУ.
— Ничего подобного.
— А вот и да, – раздраженно говорю я.
— Нет. Ненависть – это очень сильная эмоция. Я никого не ненавижу, – твердо говорит Розэ. – Но ты права, мне не слишком нравится УУ. Он тебе не подходит. Ты просто была ему удобна.
— Неправда, – возмущаюсь я.
— Правда. Если он отменял встречу в последний момент, ты никогда не обижалась. Когда ты выиграла билеты на Dodgers в школьной лотерее, а он захотел пойти не с тобой, а со своими друзьями, ты и слова поперек не сказала. Или вот эти кеды – ты постоянно их носишь. – В доказательство она тычет на мои ноги. – А он свои даже не надевает, хотя у него они тоже есть!
Мне хочется куда-нибудь спрятать проклятые ноги.
— Ты упускаешь из виду все те разы, когда он поддерживал меня после смерти мамы и папы. Или когда позволял зависать у него в общежитии, пока сам был занят съемками видео. Он всегда был рядом.
— Ну да, – соглашается Рози. – Физически он всегда был рядом с тобой. Но эмоционально – нет. Да ты и сама это понимала. Поэтому не хотела заниматься с ним сексом.
— Я была не готова! – кричу я на нее.
Она совершенно невозмутимо откидывается на мягкую спинку качелей:
— С ним ты никогда не была бы готова.
— Потому что я слишком незрелая! – огрызаюсь я.
— Нет. Потому что ты на самом деле его не любила, хотя думала, что любишь. – Она берет меня за руку. – Я не считаю, что ты не умеешь по-настоящему любить. Просто твое чувство к УУ вовсе не такое сильное, как ты думаешь.
Я с недоверием смотрю на нее:
— Это потому, что я не в настроении есть торт?
— Потому что УУ самовлюбленный идиот и на самом деле ты страдаешь из-за того, что потеряла еще один якорь в своей жизни, а не из-за того, что рассталась с ним.
Я отворачиваюсь и обхватываю колени руками. Меня бесит ее спокойный, обыденный тон.
Но еще больше меня бесит то, что она, возможно, права.