13
ОНА
1doodlebug1 @JonJonkook_stan№ 1 Они опять виделись? А фотки есть?
JonJonkook_stan№ 1 @1doodlebug1 Не-а! Только твит от @JonJonkook.
1doodlebug1 @JonJonkook_stan№ 1 Это серьезно? Они встречаются? Почему никаких фотографий нет?
JonJonkook_stan№ 1 @1doodlebug1 Я не в курсе:(
О свидании номер три мне сообщают не Дженни и не Чон. Я узнаю об этом от курьера в хаки, который вручает мне белую коробку с черной ленточкой и велит «расписаться здесь».
Я даже толком не успеваю прикоснуться к экрану для электронной подписи, как он уже спускается с крыльца и лезет в фургон.
— Спасибо, – кричу я ему вслед, но он не слышит.
Я осторожно заношу коробку на кухню, где последние два часа отвечаю на твиты. Дженни утром прислала мне сообщение и велела общаться со «своими фанатами» – с теми, которые успели подписаться до того, как аккаунт стал закрытым.
Но у меня нет фанатов. Это не фанаты, а… девочки, которые сошли с ума, увидев твит Чона про то, что «в следующий раз он не забудет меня накормить».
И даже если бы я могла рассказать им правду – о том, Чонгук на самом деле пафосный придурок, который считает, что нормальная девушка не сможет общаться с таким человеком, как он, потому что слишком ревнивая/нетерпеливая/недостаточно ему сочувствует, – они бы просто переключились на кого-нибудь еще.
Например, одна из них уже сообщила, что УУ симпатичный. Я еле заставила себя удалить ответ «руки прочь от моего парня!», потому что у меня как бы нет парня.
В общем, в итоге я всем отвечаю что-то в духе «Для меня самой все это очень неожиданно!» и «Не вполне понимаю, что происходит».
Рози звонила в полдень и сказала, что Дженни восхищена моим «спектаклем». Но это только испортило мне настроение, а модная коробка с переплетающимися сверху рельефными буквами «GG» усугубляет дело.
Мне даже немного страшно ее открывать. Самая модная вещь, которая у меня вообще есть, – мамина сумочка бренда Coach. Всего несколько дней назад я работала официанткой в «Шаркиз» и подавала людям стейки, одетая в чужие синтетические черные штаны (слишком тесные) и белую рубашку (слишком большую).
Я снова смотрю на приложенную к коробке карточку, чтобы убедиться, что там действительно стоит мое имя. Так и есть. На конверте красивыми каллиграфическими буквами написано: «Лалиса». А внутри записка: «Надень это сегодня».
Ленточка развязывается, стоит за нее потянуть, и я снимаю крышку. Внутри под слоем оберточной бумаги… что-то вроде блузки?
Я приподнимаю этот предмет – сквозь кружево прекрасно видны все предметы в комнате. Еще в коробке лежат короткая черная юбка и туфли на невероятно высоких каблуках.
У меня перехватывает дыхание: значит, третье свидание будет публичным.
Поскольку мне нельзя связываться с Дженни напрямую, я пишу своей сестре: «Куда мы идем?».
Она не отвечает. Видимо, на встрече.
Я несу все это наверх и раскладываю на кровати. Пробую надеть туфли – они оказываются одновременно и малы, и велики, как это ни парадоксально. Моим пальцам тесно, но между пяткой и задником еще остается место, и единственное, благодаря чему они вообще удерживаются на ногах, – это широкие ремешки на щиколотках. Кроме того, каблуки жутко высокие, и мне кажется, что я сейчас упаду.
Я пытаюсь пройтись по комнате, но еле удерживаюсь на ногах. Грациозная, как корова.
Затем я пробую надеть все остальное – хотя здесь так мало ткани, что это сложно считать одеждой. Блузка действительно прозрачная, как я и опасалась, правда спереди стратегические места прикрыты кружевными цветами, но все остальное – просто прозрачная сетка. Мне совершенно не нравится. Скорее всего, это самая дорогая вещь, которую я когда-либо держала в руках, но мне все равно не нравится.
Я надеваю юбку и смотрю на себя в зеркало, держась за дверь, чтобы не потерять равновесие. Я выгляжу как балерина, которую выгнали из «Щелкунчика».
Если сегодня нас собираются фотографировать – а, вероятно, в этом и есть цель третьего свидания и присланной одежды, – мне понадобится помощь. И, возможно, Керри моя самая близкая подруга, но это Кики обычно всем делает прически и макияж для вечеринок.
«Кики, можешь зайти ко мне после школы?»
Она немедленно отвечает:
«А Чо Чонгук там будет?»
«Нет. Мы должны встретиться вечером, и он прислал мне вот это».
Я отправляю ей селфи, прикрыв грудь рукой – кружевных цветов как-то маловато.
«ОМГ! Это что, Гуччи?»
«Да, но у меня сиськи просвечивают! Я не могу никуда идти в таком виде!»
«Чон Чонгук прислал тебе сексапильные шмотки от Гуччи?!»
«Так ты придешь или нет?»
«ДААААААААА!»
Кики, вероятно, серьезно нарушила ПДД, потому что появляется всего через полчаса после конца последнего урока.
— Привет! – верещит она, как только я открываю дверь. – Он здесь?
— Нет.
— Эх, ну ладно. – Она явно разочарована, но быстро приходит в себя и показывает на рюкзак. – Я захватила все необходимое. Сколько у нас времени?
Я затаскиваю ее внутрь.
— Близнецы придут через сорок пять минут. Розэ возвращается в шесть. Ну, иногда в семь-восемь, в зависимости от того, сколько у нее работы. А что? У тебя какие-то планы?
Кики смеется и поднимается по ступенькам.
— Да не до этого, Лис. Когда у тебя свидание?
— Не знаю, – приходится признаться мне.
Ее глаза расширяются, но не от разочарования, а от возбуждения.
— Это так здорово! Свидание-сюрприз! Он прислал тебе красивую одежду, а потом приедет за тобой и отвезет в какое-нибудь потрясающее место! Вот бы Джастин не был таким предсказуемым. В последнее время наши свидания выглядят так: мы едем домой к Колину, где они обсуждают состав своей виртуальной команды к выходным. А последним, что он мне покупал, был карамельный мокко размера «гранд» в «Старбаксе».
Я еле сдерживаюсь, чтобы не сказать ей, что это в тысячу раз лучше, чем мое притворное свидание с Чоном вчера вечером. Но говорю только:
— Джастин не так уж плох.
Она фыркает:
— Но он не Чон Чонгук, это уж точно.
Мы наконец заходим в мою комнату, и Кики разглядывает одежду, которую прислала Дженни.
— Я не могу в этом идти, – говорю я.
— Почему? – Она оценивающе смотрит на блузку и юбку, но больше всего ее внимание привлекают туфли с ремешком и пряжкой. У Кики чуть слюнки не капают.
— Она совершенно прозрачная, а мне не очень нравится идея, что толпа знаменитостей будет пялиться на мои сиськи.
— Надеть вниз черный топик?
В итоге единственная хотя бы относительно подходящая вещь, которую у нас получается найти, – черный классический бюстгальтер. Все мои майки спортивного типа уж точно не сочетаются с сеткой и тонкой вышивкой.
Кики заставляет меня надеть блузку вместе с бюстгальтером и затем достает щипцы для завивки.
— Хочешь скопировать какой-то образ или мне просто поддаться порыву?
— Как хочешь.
— Ладно. Тогда мы сделаем крупные локоны и макияж в стиле смоки-айс с лиловой помадой. Как насчет искусственных ресниц?
— В прошлом году я наклеила их на выпускной, и после танцев они оказались на плече УУ.
Кики смеется:
— Ладно, тогда не стоит.
— Отлично.
Кики точными движениями делит мои волосы на пряди и начинает завивать. Все время, что мы знакомы, она уверена, что хочет заниматься прическами и макияжем, и после школы собирается поступать в школу косметологии «Аведа Инститьют».
А Джастин, ее парень, уже учится в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе на финансиста.
Трейси, наша подруга, – типичная блондинка. Сколько бы раз мы ей ни объясняли, что Солнце – это звезда и что Земля несется по орбите вокруг него, она в это не верит, потому что звезды видны ночью, а Солнце нет. Но даже Трейси знает, чем будет заниматься после школы. Она собирается поступать в университет Южной Калифорнии и стать стилистом.
Я единственная окончила школу экстерном. И все думают, это потому, что уж я точно знаю, кем хочу стать. Но на самом деле я понятия не имею.
Я ерзаю в кресле.
— Больно? – Кики встревоженно смотрит на меня в зеркало.
— Нет, все в порядке, извини.
— Если что, говори. – Она перекидывает мне через плечо еще один локон. – У тебя такие красивые волосы. А что Чонгуку в тебе больше всего нравится?
То, что он может вытирать об меня ноги, а я буду терпеть.
Конечно, я не могу произнести это вслух, но других вариантов у меня просто нет. Не думаю, что ему во мне хоть что-то нравится.
— А Джастину в тебе?
— Сиськи. А ты как думаешь? – Она хихикает и проводит пальцами по моим еще теплым локонам.
— А я совершенно уверена, что твоя непревзойденная подача.
Кики – начинающий питчер в женской софтбольной команде школы имени Томаса Джефферсона.
— Ну, это тоже. – Она прядь за прядью превращает мои совершенно прямые волосы в упругие локоны. – Так что ему нравится? Ноги? Волосы? Глаза? Я бы хотела подчеркнуть именно эту часть.
Я понимаю, что она не отвяжется, пока я хоть что-нибудь ей не скажу.
— Ну, ему нравится то, что я нормальная. Обычная.
— М-м, – она пару секунд размышляет, – ну да, я понимаю. Опять же, ты хочешь быть учительницей. Это нормально. Теперь закрой глаза. – Она трясет у меня перед лицом флаконом лака для волос.
Я повинуюсь. Если представить, что Чону я действительно нравлюсь из-за того, что хочу стать учительницей, все это – словно еще один слой глазури на метафорическом торте.
— Я говорила, что мы с Джастином в первый раз делали это под песню Чонгука Do Her Right ? – как ни в чем не бывало произносит Кики, касаясь моего лица широким концом губки яйцеобразной формы.
— Э-э-э… нет, ты не говорила.
На языке у меня крутятся вопросы в духе: «Как оно вообще? Тебе понравилось?» Рози совершенно не понравилось, и я думаю, что она хотела бы отменить ту ночь, чтобы ее словно никогда не было. А УУ хочет, чтобы я отдалась ему прямо сейчас, а я не хочу. И даже не знаю, захочу ли когда-нибудь.
— Джастин до сих пор не может спокойно слушать эту песню.
Мы молча смотрим друг на друга, а потом начинаем хохотать. Я представляю себе Джастина – огромного мускулистого полузащитника – возбуждающимся от того, как Чонгук поет тихим хриплым голосом: «Сделай… сделай… сделай ей приятно». И это так смешно, что у меня выступают слезы на глазах.
— А кто еще об этом знает? – выдавливаю я, пытаясь отдышаться.
— На самом деле, все, – сознается Кики. – Как-то раз она случайно зазвучала в раздевалке, и у Джастина встал. Неделю назад Керк Грэм дразнил его по этому поводу за обедом.
— Может, я уговорю Чонгука дать концерт для вас двоих, – улыбаюсь я.
— Боюсь, Джастин такого не переживет, – хихикает Кики.
Интересно, что Чон сказал бы об этой истории? Наверное, презрительно посмеялся бы. Сам-то он, вероятно, может испытать возбуждение, только лежа в бассейне, наполненном стодолларовыми купюрами, когда вокруг скачут модели Victoria’s Secret.
Кики помогает мне надеть эту практически балетную юбку, которая, несмотря на свой объем, на удивление мягкая. Кроме того, она заставляет меня напихать ватных шариков в туфли, пока они, наконец, не начинают сидеть нормально. Затем мы идем вниз, и я тренируюсь ходить в них, дефилируя из одного конца гостиной в другой.
— Ты не против, если я подожду, пока Чонгук приедет? – Она присаживается на мягкое кресло возле окна.
Мое сердце сжимает невидимая ледяная рука. Это было папино любимое кресло. И если бы он был жив, я не была бы разодета как балерина в ожидании постановочного свидания. А была бы в университете Южной Калифорнии вместе с УУ, изучала бы… понятия не имею, что. Но папа бы что-нибудь придумал. Или мама. Или они вместе.
Но теперь я в совершенной растерянности.
— Конечно, – мрачно говорю я.
К счастью, Кики так возбуждена предстоящим появлением Чона, что не замечает отсутствия у меня энтузиазма.
— А какой он?
— Кто? Чон?
— Нет, мэр Лос-Анджелеса. – Она закатывает глаза. – Ну конечно, Чонгук!
Грубиян, который даже не может дать мне свой номер телефона, хотя мы должны встречаться целый год. Который только и хочет, чтобы все обращали на него внимание, постоянно издевается над УУ, хотя даже с ним незнаком, до крайности эгоистичен и вообразил, что мне нравятся его мускулы.
А еще он думает, что лучше остальных людей, потому что ни одна нормальная девушка его не выдерживает. Хотя… когда он рассказывал про вещи, которые делают его фанаты, я подумала, что, может, он в чем-то прав.
И эта странная история с отношениями с отцом, в которых явно что-то не так. К тому же я заметила, как он трогает мои волосы. Меня беспокоит, что я должна рассказать об этом УУ: мы были одни, а Чон не должен до меня дотрагиваться, когда мы остаемся наедине. Даже до волос. У меня от этого возникает странное чувство.
Но я не рассказываю ничего Кики – у нас не настолько близкие отношения, чтобы я могла без стыда поделиться с ней своими сокровенными мыслями, не боясь столкнуться с осуждением. Я не уверена, есть ли вообще человек, с которым у меня такие отношения. Так что я просто говорю:
— Я еще не слишком хорошо его знаю.
Она живо кивает, словно ей все понятно:
— Да, когда не знаешь человека с детства, все по-другому. Иногда мне кажется, что мы с Джастином знаем друг о друге слишком много. Из-за этого ты бросила УУ?
— Я не бросала УУ! – возмущаюсь я. – Хочешь сказать, все так думают?
Она смотрит на меня недоверчиво:
— Ты же встречаешься с Чон Чонгуком. Ни за что не поверю, что это УУ тебя бросил.
— Но с Чонгуком-то мы познакомились уже после расставания!
Я морщусь. УУ будет недоволен. Он не любит выглядеть неудачником в глазах своих друзей. Отсюда и условие, что я не должна обвинять его в изменах. Но это еще хуже. УУ не захочет, чтобы все считали, будто я его бросила ради знаменитого красавчика.
— Тогда почему вы расстались? Он тебе изменил? Или он тебя бросил из-за того, что ты не стала вместе с ним поступать в универ?
О черт! Я не знаю, что ей ответить, но тут у меня звонит телефон, и я тут же поднимаю трубку, даже несмотря на то что на экране написано: «Номер скрыт». Сейчас я готова принять спасение даже из рук телефонного спамера.
— Алло?
— Тай приедет за тобой в полдевятого.
Только через несколько мгновений я осознаю, что это Чон.
— Сегодня?
— Нет, завтра утром, – саркастически говорит он. – Сегодня, конечно.
— Но… во сколько мы тогда вернемся?
— Тебе что, пять лет?
Чувство теплоты, которое, возможно, зародилось во мне благодаря чудесному спасению, немедленно умирает в муках. Я поворачиваюсь спиной к Кики, которая увлеченно смотрит в окно в надежде на скорое прибытие Чон Чонгука, и шиплю в трубку:
— А ты всегда так с людьми разговариваешь?
— Ну, вообще, да.
Я закрываю глаза и пытаюсь успокоиться.
— Куда мы пойдем?
— На закрытую вечеринку. Тебе понравился подарок?
Я удивленно моргаю: он что, сам выбирал?
— Не особо.
— Другого я не ожидал.