7
ОНА
Вечером в пятницу, через сорок восемь часов после моей поездки к УУ, мы с ним «расстаемся». В тот день, перед тем как я уехала, он поцеловал меня, сказал, что любит, и пообещал прислать ролик как можно скорее. Я, конечно, чувствую себя довольно неловко от необходимости рекламировать его дурацкий канал Джину, но опасаюсь, что, если откажусь, он рассердится на меня за эту историю с Чонгуком и расстанется со мной по-настоящему. А мне сейчас очень нужна его поддержка.
На «Фейсбуке» мы оба бываем не очень часто, так что информация о нашем «разрыве» передается вот каким образом.
УУ убирает ссылки на меня из «Твиттера» и «Инстаграма». Раньше там было написано: «Безумно влюблен в @Lisa_Manoban». Теперь там пусто.
Я пишу короткое, полное грусти сообщение:
Лалиса Манобан @Lisa_Manoban
расставаться – ОТСТОЙ #расставание #оченьгрустно
Через несколько минут директ «Твиттера» и «Инстаграма» взрывается сообщениями от друзей. Я сижу на кровати, на коленях у меня ведерко мороженого с шоколадной крошкой, ложка торчит изо рта, и я очень стараюсь заплакать, глядя на экран ноутбука.
@MandiHunt343 ОМГ, УУ! Что случилось с твоим аккаунтом? Вы что, расстались с Лисой?
@CarrieCarebearDawes ВЫ С Лисой РАССТАЛИСЬ?!
@KikiSimpson боже мой Манобан. когда это произошло?
@Tracyloves1D Если этот подлец УУ тебе изменил, я ему врежу!
Кэрри, Кики и Трейси – мои школьные подруги. Ближе всего мы общаемся с Кэрри, так что я пишу ей, что мы действительно расстались. Она немедленно отвечает и предлагает прийти меня поддержать с мороженым. Я говорю, что с этой стороны уже все схвачено, и мы договариваемся встретиться в воскресенье и пообедать вместе.
Поскольку пиарщица Чона велела мне отвечать на все твиты, связанные с разрывом, я заставляю себя написать Кики и Трейси тоже, но не рассказываю никаких подробностей. УУ настаивал, что не хочет выглядеть 1) как слабак и 2) как мерзавец. Таким образом, получилось, что разрыв был его идеей, но я не должна намекать, что он как-то провинился.
Официальная версия – что он меня бросил, потому что теперь учится в университете и не хочет продолжать отношения. Я специально говорю Трейси, что он мне не изменял. Потом засовываю еще одну ложку божественной шоколадной субстанции в рот и стараюсь не заплакать.
Конечно, я помню, что расставание ненастоящее, но от этого не легче. Мне очень хочется написать УУ. Нет, хочется ему позвонить, услышать его голос, чтобы он сказал, что все эти сообщения написали люди, которые не знают, что мы притворяемся, и искренне за нас переживают.
Но нельзя. Дженни запретила нам общаться как минимум неделю – «чтобы дать новостям о разрыве время распространиться». Она утверждает, что пристально за нами следит. Понятия не что это могло бы означать, но, честно говоря, я немного побаиваюсь ее и Джина, так что не звоню УУ, хотя умираю от тоски. — Лис? – Рози стучится в дверь.
— Да? – говорю я дрожащим голосом. Ненастоящее расставание ощущается вполне как настоящее.
— Можно войти?
— Конечно, заходи.
Рози входит, бросает взгляд на ведерко с мороженым, на мое жалкое выражение лица, садится рядом со мной на кровать, смотрит на экран своими темными глазами, и на ее лице появляется выражение сочувствия.
— Мне ужасно жаль. Я вижу, как тебе тяжело, – говорит она и прикусывает губу. – Знаешь, еще не поздно отказаться.
— Уже поздно, – говорю я. Мне очень хочется получить эти деньги. – Но год пролетит быстро, верно?
Розэ кивает.
Я съедаю еще ложку мороженого.
— Знаешь, что самое ужасное? Ну ладно, второе по степени ужасности, потому что самое ужасное – это то, что мне нельзя разговаривать с УУ. Но Чон Чонгук такой противный! Он даже руку не захотел мне пожать при знакомстве. Как, интересно, он собирается себя заставить прилюдно ко мне прикоснуться?
— Но зато он заметил, что ты проголодалась, и велел принести тебе еды, а это уже кое-что. К тому же на него, по крайней мере, приятно смотреть, – замечает Розэ.
Ну да, хоть что-то.
Розэ соскальзывает с кровати.
— Мы с близнецами вечером идем в кино. Хочешь с нами?
Я мотаю головой:
— Не-а. Буду сидеть дома и предаваться скорби. Собираюсь потолстеть от мороженого килограмма на три.
— Не толстей сильно, – смеётся она. – А то Чон Чонгук еще передумает с тобой встречаться.
На самом деле, это было бы не так уж плохо. Я задумываюсь, не принести ли второе ведерко.
Рози наклоняется и целует меня в щеку.
— Ты молодец. Серьезно. Даже не представляешь, насколько это важно для всех нас.
На самом деле – представляю. Но я ведь не обязана притворяться, что мне это нравится. Я уже очень соскучилась по УУ, хотя в последний раз говорила с ним всего два дня назад.
Когда Рози уходит, я полностью отдаюсь терапии мороженым. Поедаю его медленно – настолько медленно, что к тому моменту, когда добираюсь до дна, оно превращается в полужидкую массу. Я мешаю ее ложкой, в сотый раз размышляя о предстоящей мистификации.
Может быть, Розэ вообще попросила меня об этом потому, что в глубине души знала, что я не готова выходить в реальный мир? Что у меня нет никаких планов на жизнь? Что, в отличие от всех своих одноклассников, я совершенно не представляю, чем заниматься в будущем, и поэтому роль в «реалити-шоу» со случайным медиакрасавчиком будет отличной заменой моему бесцветному существованию?
Растаявшее мороженое не знает ответов на все эти вопросы. Я вздыхаю, закрываю вкладки в браузере и открываю папку с музыкой. Я могу продолжать ныть – а могу и заняться тем, ради чего все это задумано, раз уж все равно на это согласилась. Думаю, второе намного разумнее, так что я пролистываю альбомы, пока не нахожу тот, который нужен, включаю первый трек и ставлю ноутбук на кровати рядом с собой.
Я роюсь в нижнем ящике стола в поисках блокнота и карандашей, и тут из колонок выплывают первые звуки одного из самых популярных синглов Чон Чонгука – Hold On. И я, как по волшебству, переношусь в тот год, когда только пошла в старшую школу и просто сходила с ума от этого альбома. Но парадоксальным образом он напоминает мне не об Чоне, а об УУ.
Когда диск вышел, мы с ним как раз начали встречаться. Он всегда смеялся надо мной из-за того, что мне нравится этот альбом, но однажды я поймала его за тем, как он напевает одну из песен, и заставила признаться, что ему он на самом деле тоже нравится. И потом нарисовала на своих кедах две сцепленные руки в память об этом моменте.
Я нахожу блокнот и набор карандашей, но пока не начинаю рисовать. Сперва снова захожу в интернет и ищу фотографии Чонгука – я не уверена, что смогу нарисовать его по памяти.
Ладно, придется это признать. Он действительно очень красив. Прямо-таки до безумия. Эти спутанные светлые волосы, пронзительные зелёные глаза, сильная мускулистая фигура, всегда затянутая в рваные джинсы и узкие футболки. О господи.
Я листаю картинку за картинкой. Фотографии с концертов. Снимки, сделанные папарацци в разных районах Лос-Анджелеса. Совместные фотографии с матерью на премьерах ее фильмов. Кадры со съёмок фильмов с участием его отца.
Насколько я могу судить, Чон Чонгук живет на другой планете. Он – знаменитость с большой буквы «З». Единственный ребенок Катрины и Дастина Чон, звездной четы Голливуда – ну, по крайней мере до развода. Он выигрывал «Грэмми» и призы зрительских симпатий, а слава пришла к нему в четырнадцать, когда он выступил на вручении детской кинопремии Nickelodeon. Его фотографии появлялись на обложках миллиарда журналов – на одну из них из невероятно сексуальной фотосессии для Vogue я сейчас и смотрю.
Я выбираю фотографию из этого сета – ту, где он просто сидит на черном фоне и смотрит в камеру. Взгляд его настолько напряженный, что по моему позвоночнику в буквальном смысле пробегают мурашки.
Слушая красивый хриплый голос, звучащий для меня и в моей спальне, я начинаю рисовать.
Через неделю после нашего фальшивого расставания ко мне приходит УУ, и мы проводим время у меня в комнате – часами дурачимся на кровати, пока он, наконец, с неохотой не сообщает, что ему пора.
— Уже поздно, нужно возвращаться, – говорит он около десяти.
Мне хочется возразить, что еще вовсе не поздно, но, в конце концов, это же не у меня с утра занятия.
— Ладно.
Наверное, то, что я расстроилась, отражается у меня на лице, потому что он нежно целует меня в лоб.
— Ну, нам, по крайней мере, разрешено видеться, так что все не так уж плохо.
Не так уж плохо? За эту неделю без него я чуть с ума не сошла! Я несколько раз виделась с Кики и Керри, и они – в лучших традициях дружбы – почти все время убеждали меня, что УУ полный болван и что без него мне будет гораздо лучше. И я им, конечно, подыгрывала, хотя вслух ругать парня, в которого я по-прежнему влюблена, было мучительно. Но, как и обычно, я не хочу выглядеть прилипчивой и недостаточно взрослой, так что улыбаюсь и киваю.
— Как же меня это бесит, – вполголоса говорит УУ, спускаясь по лестнице.
Я чувствую облегчение.
— Меня тоже.
Некоторое время мы просто стоим в прихожей, обнявшись и прижавшись друг к другу лбами. УУ обнимает меня за талию. Я думаю обо всех объятиях за эти два года. Обо всех только нам понятных шутках, о переписке, о том, что ни разу за это время не ложилась спать без того, чтобы УУ не позвонил мне и не пожелал спокойной ночи.
— Мы с Марком выбрали лучшие серии, – говорит он, и его дыхание щекочет мне нос. – На этой неделе он все отредактирует, и я пришлю тебе файл.
Я немного напрягаюсь, надеясь, что он этого не заметит.
— Прямо жду не дождусь узнать, что в агентстве скажут по поводу нашего шоу! — Я тоже, – говорю я с наигранной радостью. Чтобы отвлечься, вдыхаю знакомый лимонный запах его крема после бритья.
Наконец мы в последний раз целуемся, и я с тоской смотрю, как он идет к своей машине. Это все тот же старенький внедорожник, на котором он ездил еще в школе, и я вспоминаю о том, сколько времени мы провели в этой машине, целуясь и обнимаясь.
Возвращаюсь в свою комнату, падаю на кровать и снова пишу в «Твиттер» о своем разбитом сердце.
Лалиса Манобан @Lisa_Nanoban
Лучшее лекарство от тоски = слушать «Форд» по кругу
В обоих случаях это враньё: во-первых, я не слушаю его, а во-вторых, лекарства от тоски не существует. Даже если повод для нее – придуманный.
______
Я беру из рук Рози телефон и читаю сообщение от Дженни:
«Ты должна опубликовать рисунок сегодня».
Пока еще она не звонит на мой личный номер. Вероятно, когда наши с Чонгуком «отношения» попадут на первые полосы газет, ситуация поменяется.
С момента нашего «расставания» с УУ прошло две недели, и я ожидала ее звонка еще с того дня, когда на счет Рози пришел первый платеж. Впрочем, это не означает, что я рада.
Поскольку увольняться мне пока нельзя, я отработала четыре смены в «Шаркиз», демонстрируя перед коллегами умеренно унылый вид. Это было не так уж сложно. Как и обналичить чек на двадцать тысяч долларов – первый из множества. Решено, что чеки будут выписываться на имя Розэ – если в прессу каким-то образом просочится, что агентство выписывает чеки мне, немедленно слетятся стервятники, а так в агентстве всегда могут сделать вид, что это ее зарплата.
Мне все эти предосторожности кажутся чрезмерными и нелепыми, но я никогда раньше не ввязывалась ни во что подобное, а для Дженни, похоже, все это – обычное дело.
— Почему сегодня? – ворчу я, в основном просто чтобы поспорить. С технической точки зрения Дженни – мой босс, так что, возможно, спорить с ней не стоит, но это самая странная работа в моей жизни, и, возможно, где-то в глубине души я надеюсь, что меня уволят.
— Потому что история должна развиваться. Пости картинку. Чонгук ее через пару часов посмотрит. Когда он ее лайкнет, приготовься к тому, что тебя завалят сообщениями. Ответь только на некоторые из них.
— Может, вы мне сами скажете, на какие отвечать? – иронично комментирую я.
— Нет-нет, все должно быть органично, – отвечает она, не обращая внимания на мой сарказм. – Их будет очень много, и ты все равно не сможешь ответить на все. К завтрашнему утру ты станешь звездой соцсетей! Главное, помни, что не все комментарии будут позитивными. Фанаты относятся к Чону очень ревностно, так что не обращай внимания на грубости и концентрируйся на положительных сообщениях. Главное вот что: на самом деле, все они мечтают оказаться на твоем месте, кто бы что ни писал!
И после этого сомнительного утешения она вешает трубку. Я достаю рисунок, который все-таки закончила пару дней назад. Любопытно, что Чон о нем подумает. Вышло неплохо, хотя и не идеально – не только потому, что его лицо получилось не совсем таким, как я задумывала. Я очень долго рисовала глаза, но в графике сложно отобразить их выражение. Я провожу по ним пальцем и думаю, что глаза у него красивые.
Нет, дело не в моей технике – но чего-то в этом рисунке не хватает. Какой-то важной информации об Чон Чонгуке, чего-то, что я не могу уловить и отразить на бумаге.
Я в раздумье шевелю губами. Мне не хочется выкладывать свою работу в интернет, где все кому не лень будут на нее пялиться и критиковать. Но, похоже, это именно то, на что я изначально подписалась.
Я беру телефон, делаю фото картинки и пишу в «Твиттер».
Лалиса Манобан @Lisa_Manoban
Разрыв переживаешь немного легче, если представляешь это лицо рядом с собой.
Всего через три часа Чон лайкает мою картинку, и в моей ленте начинают появляться первые ответы. Почти сразу мне приходит сообщение от Кэрри:
«Ты видела?! Чон Чонгук лайкнул твой рисунок!»
Я делаю вид, что ничего не понимаю:
«Серьезно?!»
«Да! Зайди в “Твиттер”, у тебя там тонна сообщений! Спроси его аккаунт в “Снэпчат”!»
«Да брось, он же просто лайкнул картинку.»
«Никогда не знаешь! Давай, напиши ему в директ!»
______
Но тут я теряю возможность ей отвечать, потому что каждую секунду – да что там, каждую миллисекунду! – на мой телефон приходят новые уведомления.
@pledo5514 @1doodlebug1 @caryneo @paulyn_N теперь читают @Lisa_Manoban
Эй, @Jon_Jongkook только что лайкнул какой-то рисунок? @Lisa_Manoban
@Jon_Jongkook подпишись на меня, плз. люблю тя. @Lisa_Manoban
@luv_Jon_hands @Lisa_Manoban Офигенная картинка, я б такую повесила в шкафчик
@Lisa_Manoban Что это за фигня? Кто-то не умеет рисовать
@Jon_Jongkook_stan№ 1 @Lisa_Manoban Просмотрела твой твиттер. Ты даже не фанатка! Не примазывайся!
@Lisa_Manoban ты стремная. @Jon_Jongkook но ты зато красавчик
@selleuni5 @JonHeart @unicornio @wammalamma @ magg1e_ han50n и еще 244 теперь читают @Lisa_Manoban
Ого, ничего себе. Больше двухсот подписчиков меньше чем за десять секунд? С ума сойти! Рози просовывает голову в дверь.
— Дженни звонила. Говорит, тебе пора начать отвечать. У тебя сотни комментариев.
— Знаю. – Я поднимаю телефон в легкой прострации. – И по большей части они о том, какая я некрасивая и бесталанная и что он может найти себе кого-нибудь получше.
Рози криво ухмыляется:
— Это интернет. Там люди постоянно пишут какую-нибудь чушь. Хочешь, я тебе помогу?
Я мотаю головой. Я подписала контракт, и теперь настала пора его выполнять, так что я провожу следующий час, отвечая на рандомные твиты подходящими к случаю репликами типа «ОМГ!» и «!!!» и не обращая внимания на те, в которых говорится, что я страшная и так далее. У всех хейтеров есть одна общая черта – они не слишком ладят с правописанием, и это заставляет меня чувствовать себя немножечко лучше.
Собираясь ложиться спать, я получаю сообщение от УУ: «Что за хрень, Лис! Позвони мне».