I
«Через 8 мин приедет белый Toyota Camry»
Не дочитав номер автомобиля, Мира отправила телефон в карман потёртых домашних штанов. Путь предстоял неблизкий — до аэропорта, а если точнее, до безымянной точки в поле за терминалами и взлётно-посадочными полосами. Указывать в качестве пункта назначения ничем не примечательные (и порой неожиданные) точки на карте всегда неловко, но так необходимо для отчётности. Работа есть работа. Мира в очередной раз проговорила про себя, что если водитель подумает что-то не то, то это его проблема. В конце концов, она не делает ничего противозаконного, скорее наоборот.
Мира неторопливо доела свою часть омлета, а остальное накрыла плёнкой и оставила на видном месте. С утра силы особенно нужны, поэтому плотный завтрак стоял для неё в одном ряду с активной зарядкой. Времени до приезда такси оставалось как раз на сборы. Мира бесшумно переоделась в чёрные джинсы и тёмно-зелёную мужскую футболку, которую однако же никогда не надевал ни один мужчина, нанизала на пальцы любимые серебряные кольца, собрала в небрежный пучок волосы медово-русого цвета и уголком рта улыбнулась отражению в дверце шкафа.
— Потерпи, скоро уже, — сорвалось с её губ.
«Вас ожидает белый Toyota Camry»
Мира прокралась через коридор и заглянула в спальню. Игнат сопел на кровати. Она занесла ногу над порогом, но помедлив, передумала. Последние несколько дней он ложился спать под утро, а значит, вряд ли обрадуется, если его побеспокоить. Даже поцелуем.
Мира укуталась в просторное чёрное худи, рывком застегнула молнию, закинула рюкзак на плечо и выскользнула из квартиры. Пара этажей вниз, писк домофона — и лёгкие наполнились свежим утренним воздухом. Обещанная «Камри» мирно ждала у подъезда.
Город просыпался, предрассветные сумерки нехотя уступали место первым солнечным лучам. Те отсвечивали в стёклах редких машин и домов, проникали на заднее сиденье такси, гладили Миру по щекам, словно пытаясь разбудить. Но она не спала и, несмотря на ранний подъём, не испытывала такого желания.
«Лишь бы дома не сидеть», — мысль звякнула мелкой монеткой на дне пустого колодца, в который лучше было не соваться, чтобы не испортить весь предстоящий день.
До места назначения они добрались за полчаса, хотя Мира закладывала больше времени — так надёжнее, когда едешь в аэропорт. Точнее, самую малость дальше. К счастью, водитель высадил её без лишних вопросов и без единого косого взгляда. Это пять звёзд, не иначе. Мира дождалась, пока автомобиль отъедет, а затем сделала несколько шагов вдоль дороги.
Задания всегда были разными: в одних случаях становилось сразу понятно, куда следует смотреть, а в других приходилось призывать на помощь всю имевшуюся в арсенале внимательность. Сегодняшнее задание более чем из первых — это стало ясно ещё в такси, когда автомобиль выруливал на нужную дорогу.
В метрах тридцати от земли, над влажным от росы полем, будто пойманный в хитрую пространственно-временную ловушку, висел самолёт. Совсем немного не дотянул до взлётно-посадочной полосы. При виде огромной обездвиженной машины Мира невольно ахнула и на ватных ногах направилась навстречу аномалии, ощущая, что с каждым шагом воздух становился всё более разреженным, а тишина нарастала. Пара шагов вперёд — и слившиеся в единый монотонный гул звуки шоссе и аэропорта пропали полностью.
Здорово всё-таки, что большинство людей этого не видит и даже не знает, что такое случается. Иначе возникло бы неприлично много вопросов.
Мира завороженно задрала голову и протянула руку, будто могла бы дотронуться до фюзеляжа. Жаль, что аномалии не отображаются на фотографиях и безжалостно ломают камеры. Можно было бы, конечно, попробовать ещё раз и понадеяться, что правила чудесным образом поменялись, но в очередной раз покупать новый телефон взамен однажды окирпиченного Мире не хотелось. Поэтому прежде чем начать, она изучила картину, жадно поглощая детали: блики солнца на металле, выпущенные перед посадкой колёса шасси, тёмные провалы иллюминаторов.
Однако время не ждало. Технически оно в этой точке остановилось, но... Всё немного сложнее. Мира мысленно отмахнулась от вопросов, которые неизбежно возникали каждый раз, когда она задумывалась о том, с чем на самом деле связана её работа.
Она села на траву и почувствовала, как приятно холодит ладони роса. Украдкой слизнула каплю с пальца. Устроилась поудобнее, чтобы затёкшая рука или нога не отвлекла в важный момент.
Итак...
Настроить взгляд так, чтобы в поле зрения попадало максимум пространства, как в VR-игре.
Включить внутреннее радио на приём всех возможных частот. Не пугаться, когда воздух начнёт жужжать, свистеть и потрескивать.
Довести дыхание до абсолютного ноля, чтобы услышать слабый пульс аномалии, синхронизироваться с ним и снять с паузы остановившееся в этом участке реальности время, разгладить скомканную простыню пространства.
Распахнуть взгляд и впустить в себя столько мира, сколько получится.
Смотреть.
Смотреть изо всех сил. Смотреть глазами, сердцем, кожей.
Собирать внимание в плотный лазерный луч и направлять его в сломанный кусок реальности, пока синхронизация не восстановится. Почти как вправлять вывих.
И не забывать снова дышать, когда частота аномалии будет поймана.
Дыхание Миры практически остановилось. Она старательно ощупывала изнанку окружающей среды в поисках частоты самолёта, неба вокруг него, пассажиров внутри. Внимание пронизывало каждый капилляр её глаз и давило на голову изнутри.
Едва уловимая пульсация пробилась в эфир. Мира немедленно ухватилась за неё и принялась дышать в такт, не отводя глаз от самолёта — сначала медленно, отрывисто, чтобы войти в резонанс, а потом всё чаще и плавнее, позволяя грудной клетке раскрываться и сжиматься до предела, в то время как самолёт наконец начал оживать.
Сначала его движения были дёргаными и совпадали только с выдохами, будто кто-то вырезал кадры, но спустя полминуты плавность вернулась, а вскоре сквозь тишину победным кличем прорвался оглушительный рёв и свист двигателей — сначала прерывистый, будто чья-то невидимая рука продолжала по очереди жать на паузу и воспроизведение, но вскоре волна целенаправленного внимания подхватила замерший фрагмент реальности, и самолёт, благодарно просвистев над головой Миры, продолжил снижение. Девушка проводила его взглядом, пока колёса шасси не коснулись взлётно-посадочной полосы, а потом победно повалилась в траву.
Задание выполнено.
Сил на то, чтобы заставить это место заново дышать, ушло много, а время на смарт-часах практически не поменялось. По внутренним ощущениям Мира вошла в эпицентр аномалии полчаса назад, но часы утверждали, что прошло не больше пяти минут. Надо верить часам, не зря их выдают каждому сотруднику. В поле действия аномалии всё наизнанку.
Пожалуй, она полежит здесь ещё немного. А потом можно отправляться к следующей точке.
Мира сидела в углу кофейни у панорамного окна в окружении горшков с неизвестными ей растениями, грела левую ладонь об чашку, а правой набирала очередной отчёт в рабочем приложении — что делала, что ощущала, сколько времени ушло на выполнение уже второго задания. Она откинулась на спинку стула и ещё раз прокрутила в голове детали: пустая баскетбольная площадка во дворе неподалёку, очередная насмешка над законами геометрии — вросший в дерево фонарный столб. Писать было особо не о чем, так как аномалия практически сразу расслоилась под взглядом прищуренных янтарно-карих глаз девушки.
Закончив, Мира убрала телефон, отхлебнула неприлично сладкий кофе и прикрыла глаза от удовольствия. Если бы кто-то совсем недавно сказал, что ей предстоит зарабатывать на жизнь, катаясь по Москве и приводя в порядок участки нарушенной структуры реальности, она бы решила, что нарвалась на городского сумасшедшего.
Как вдруг так получилось, что гравитация начала ломаться и потянула за собой лицевую сторону мира? Ответ на этот вопрос могли знать только в «Синхро» — организации, занимающейся изучением и закрытием аномалий. Согласно актуальной теории, пока что разумно удерживаемой в её стенах, весь мир — информация. Ни материя, ни сознание не первичны — первична именно она, в самых разных последовательностях и взаимосвязях. Люди обрабатывают её своим вниманием, сами того не подозревая, и она становится всем, что так знакомо и привычно, всей осязаемой и неосязаемой окружающей средой.
Однако чем активнее прогресс, тем больше информации, и она не успевает «укладываться» как следует по лучами внимания. И тогда появляются аномалии — узлы напряжения в ткани самой реальности, где информация становится слишком плотной, хаотичной и бессмысленной, ломая и пространство, и время. Это участки, обделённые человеческим вниманием, необходимым для её обработки.
Выглядели они как разнообразные визуальные несостыковки, напоминающие баги в видеоигре. Невидимые для глаз большинства людей и фиксируемые только специальными приборами, они таили в себе опасность.
Согласно принятой у наблюдателей системе, аномалии анализировались внутренней нейронной сетью и размещались в спектре от кислотно-зелёного до раздражающе-красного. Это означало степень энтропии в эпицентре и, следовательно, степень угрозы для жизни. Зелёные опасности практически не представляли — контакт мог обернуться лишь кратковременным помутнением рассудка. Жёлтые ощутимо влияли на психическое состояние и когнитивные способности. На оранжевом уровне начиналось необратимое влияние на живые ткани и клетки. Красные считались самыми «радиоактивными» и вызывали мгновенные острые реакции, в конечном итоге ведущие к гибели контактировавшего. Она могла быть мгновенной, если жертве не посчастливилось остаться в аномалии надолго, но чаще случалась спустя несколько месяцев.
Однако в редких случаях контакт с аномалией красного уровня перестраивал определённые участки мозга. Так появлялись наблюдатели, способные видеть искажения и исправлять поломки реальности.
Кроме того, аномалии имели разное положение по оси Y или «вес» — чем ниже, тем «тяжелее», более визуально выражено искажение. По совокупности признаков та или иная аномалия назначалась на наблюдателя соответствующего уровня. У Миры был средний, и больше всего ей доставалось жёлтых, иногда перепадали оранжевые.
Когда на дне чашки не осталось ничего, кроме невыносимой даже по меркам Миры сладости, девушка покинула кофейню и побрела куда глаза глядят, позволив дорогам и дворам себя вести. Иногда приятно вот так отпустить руль и просто посмотреть, где в итоге окажешься. Без ожиданий и контроля.
Телефон завибрировал в кармане, заставив Миру вздрогнуть. Кто бы знал, как же она ненавидела телефонные звонки...
— Привет, занята? — судя по отрывистому тону Игната, ему было что-то нужно.
— Работаю, как и всегда. Ты уже проснулся?
— Ага, разбудили. Слушай, а у тебя сегодня случайно в нашем районе нет заказов?
Мира не знала, как объяснять людям, чем занимается, и в своё время решила даже не пытаться, а вместо этого говорить даже самым близким, что работает курьером и доставляет документы.
— Хм-м, повиси, — она отняла трубку от уха и зашла в рабочее приложение. Все оставшиеся до конца смены заказы — на севере города. Они с Игнатом жили на юге.
Надо сказать «нет». Она каждый раз себе это обещала.
Всего три буквы.
Это не сделает её плохим человеком. Что бы потом ни сказал Игнат.
Это просто «нет».
Ну, на раз-два.
— Нет, прости, не могу никак.
Мира мысленно закатила глаза. Зачем она постоянно извиняется?
— Ясно, — сухо ответил Игнат. — Может, окошко будет? В обед, например. Мне бумажки надо клиенту передать. Ты бы здорово выручила, если б заехала. Тут конфиденциально, не рискую отправлять кого-то чужого.
— Сегодня всё забито, — Мира покачала головой, но потом вспомнила что Игнат её не видел. — Даже обед.
Тот факт, что в обед ей позарез необходимо обедать, она благоразумно решила оставить при себе. Подобные просьбы Игната почти всегда выходили за рамки перерыва, из-за чего Мире не раз приходилось довольствоваться короткими перекусами на ходу. Успешному выполнению заданий такой ритм жизни не способствовал. Закрытие аномалий — энергозатратная работа, требующая отдохнувшего, сытого и полного сил организма. Если условия не выполнены, смена имела все шансы обернуться физическим и ментальным кошмаром. Мира знала это на собственном опыте.
— Я понял, — мрачно ответил Игнат. — Жаль, я правда на тебя рассчитывал. Но ничего, сам съезжу. Так даже спокойнее будет. Занимайся своими делами.
Кровь прилила к голове и забилась в висках. Никакие три года отношений не помогли Мире выработать иммунитет к ядовитым замечаниям Игната, которые он отпускал всякий раз, когда что-то шло не так, как ему хотелось. Он никогда не говорил ничего откровенно плохого, но каждый раз магическим образом задевал самое больное.
Мира открыла рот, чтобы в очередной раз оправдаться, но слова не приходили на ум, а в животе что-то противно сжалось. Она снова подвела всё человечество в лице Игната, и этот факт не подлежал оспариванию. Ну зачем отказалась? Ему ведь правда нужна помощь...
— Ладно, пока, извини, что потревожил, хорошей тебе смены, — бодро отчеканил Игнат и сбросил звонок. Мире осталось лишь стоять посреди тротуара и ощущать внутри себя цунами вины. Никакой хорошей смены уже не хотелось — только бы угомонилась стихия. Она выждала пару минут, зашла в последние вызовы и занесла палец над контактом Игната, чтобы обрадовать его, что она ошиблась и окно всё-таки найдётся, но...
Толчок в плечо сзади — и телефон Миры полетел на асфальт. Она шёпотом ругнулась и по инерции сделала шаг вперёд, не сразу заметив, что на асфальте подпрыгивали уже два телефона.
— Твою мать... Простите, пожалуйста!
Стройная мужская фигура молниеносно нагнулась и подобрала с земли оба телефона. Один из них вернулся в руки Миры.
— Я вас не ушиб? Ничего не разбилось? — незнакомец пытливо вглядывался в её лицо, явно пытаясь понять, насколько девушка рассержена.
— Нет, — Мира сжала телефон и рассеянно посмотрела в сторону.
— Тысяча извинений, засмотрелся в экран по работе, — продолжил тараторить нарушитель спокойствия. — Вы посмотрите, точно ничего не разбилось? Я компенсирую, если что.
Мира усилием воли вернулась в реальный мир и наконец посмотрела на парня, только что помешавшего ей сделать очередную глупость. Тот пристыженно улыбался, не сводя с неё изучающего взгляда болотно-зелёных глаз. Мира принялась изучать в ответ.
Ничего необычного, парень как парень, ненамного старше её самой, если не младше. Пряди светло-русых волос прижаты ко лбу бейсболкой. Широкие брови слегка хмурились, что не вязалось с показательно виноватой улыбкой. На заострённом лице — едва заметная россыпь бледных веснушек. Одет в чёрную толстовку с капюшоном, чёрные джинсы и кроссовки — как человек, который не хотел, чтобы его замечали. Совсем как она. Двое случайных прохожих словно были одеты в некую общую униформу.
— Всё ок, не заморачивайтесь, — сказала Мира, развернулась и направилась дальше, пробуя на вкус поднявшееся внутри странное чувство. Как будто благодаря столкновению миновало что-то очень нехорошее.
Видимо, перезванивать и правда не стоило. Но куда в таком случае девать несколько литров плещущегося внутри чувства, будто она — самый плохой и ненадёжный человек на планете?
Мира слегка помассировала ладонь, чтобы перестать выпадать в размышления. У неё были конкретные дела: восстановиться после задания и отправляться на следующее.