🏮第9章 «トンネルの終わりの光» 🏮
За окном шёл дождь — такой же грустный, как и моё настроение. Я нехотя сидела за компьютером и тупо смотрела в экран. Мне становилось печально от мысли, что осталось всего два сна — и всё. Больше я не попаду туда и не увижу Линеар.
Размышляю так, будто Линеар стала для меня подругой. Хотя, если подумать, так оно и есть… Самая обычная комета, исполняющая желания, стала другом для человека. Про это можно написать целый сюжет. Хах.
Но у каждого сюжета — либо грустная, либо счастливая концовка. В моём случае — грустная. Я не хотела, чтобы это прекращалось. Я так многого не узнала об этих снах, а главное — до конца не поняла Линеар. Она — обычная комета, но ведёт себя как подруга для сплетен. Может, она и раньше встречала людей и скопировала их поведение и жесты? Ведь как иначе объяснить, что она так хорошо умеет философствовать? Значит, она где‑то этому научилась.
Мысли роились в голове, словно потревоженные пчёлы в улье. Каждый вопрос, каждая недосказанность Линеар тянули меня обратно в сны — в тот эфемерный мир, где комета была не просто небесным телом, а живым собеседником. Я чувствовала, как внутри нарастает тоска — осознание неминуемой утраты. Будто прощаюсь не просто со сном, а с частью себя, с возможностью задать вопросы, на которые нет ответов в реальности.
Дождь за окном усилился, барабаня по стеклу, словно отсчитывая последние мгновения. Я представила Линеар, летящую сквозь космическое пространство, — возможно, уже готовящуюся исполнять чьи‑то другие желания, делиться своей мудростью с другим человеком. Эта мысль кольнула ревностью — глупой и иррациональной. Ведь я не имела права на Линеар: она мне не принадлежала.
Но сердце отказывалось это принимать. В глубине души теплилась надежда — безумная и несбыточная — что однажды наши пути снова пересекутся, что сны вернутся, и я смогу продолжить разговор с этой удивительной кометой. Я закрою глаза — и окажусь в том же месте.
И всё же реальность жестока. Я вздохнула, отгоняя навязчивые мысли. Пора принять неизбежное: сохранить воспоминания о Линеар в своём сердце и двигаться дальше. Ведь, в конце концов, каждая история когда‑нибудь заканчивается, оставляя после себя лишь отголоски и уроки.
***
Сегодня днём ко мне неожиданно приехал отец. Почему «неожиданно»? Да потому что я его не ждала — и вовсе не скучала по нему. Как и моя мама, которая в этот день должна была идти на работу в кафе. Но из‑за приезда отца ей пришлось взять отгул на один день: отец попросил об этом, желая провести с нами время.
«Ага, — думала я, — а потом он уедет и снова забудет про нас на год, занимаясь своей семьёй, с которой он изменил маме ещё до похорон моего деда». Я была вовсе не в восторге от этого. У меня скоро заканчиваются зимние каникулы, а тут ещё отец со своей физиономией примчался — якобы из‑за долга: «Но я же отец!»
«Был бы отцом — не поступал бы так подло с мамой. Сделал один подлый поступок — сделаешь и второй, и не остановишься…»
В воздухе повисла натянутая тишина. Мама пыталась создать видимость семейной идиллии, накрывая на стол, но я видела, как дрожат её руки. Отец, напротив, излучал фальшивое радушие, стараясь вовлечь меня в разговор о школе, друзьях, планах на будущее. Каждый его вопрос звучал как насмешка, напоминая о том, что его никогда не было рядом, когда это было действительно нужно.
Я отвечала односложно, избегая зрительного контакта. Внутри клокотала обида, смешанная с презрением. Как можно так просто притворяться, будто ничего не произошло? Будто годы отсутствия и предательства можно перечеркнуть одним визитом?
После ужина я ушла в свою комнату, захлопнув дверь. В голове снова всплыла Линеар — её мудрые слова и понимающий взгляд. В её эфемерном мире не было места фальши и лицемерию. Там всё было искренне и по‑настоящему.
Я села за компьютер и открыла недописанный рассказ о комете, исполняющей желания. Пусть хотя бы там всё будет так, как я хочу. Пусть Линеар останется моей подругой, советчицей и путеводной звездой — даже если это всего лишь плод моего воображения.
Этой ночью мне плохо спалось — ночь выдалась беспокойной. Воспоминания о Линеар переплетались с горькими мыслями об отце. Сны, обычно яркие и наполненные приключениями, превратились в сумбурные кошмары: комета улетала всё дальше, а отец тянул руки, пытаясь меня остановить.
***
Утром за завтраком я чувствовала себя разбитой. Отец пытался заговорить, но я лишь отворачивалась. Мама, как всегда, пыталась сгладить углы, но её усилия казались жалкими и бессмысленными.
После завтрака я надела наушники и ушла на улицу — подальше от этого фальшивого семейного тепла.
Прогулка помогла немного прийти в себя. Я шла по заснеженному парку, вдыхая морозный воздух и наблюдая за играющими детьми. В их беззаботных лицах я видела то, чего так не хватало в моей жизни — искренность и неподдельность.
Вечером, вернувшись домой, я застала отца с матерью за тихим разговором. Их лица были серьёзными, и я почувствовала: что‑то изменилось.
Отец подошёл ко мне и, глядя в глаза, сказал, что уезжает завтра. Он не будет пытаться наладить со мной отношения, если я этого не хочу. Он просто хотел увидеть нас, убедиться, что мы в порядке. И этого было достаточно.
Я ничего не ответила — просто кивнула. Внутри было пусто. Он ушёл, а я осталась наедине со своими негативными и пустыми мыслями.
***
Этой ночью я смогла уснуть и снова оказалась среди космических тел. Вчера должна была состояться наша предпоследняя встреча, но из‑за тяжёлых обстоятельств я просто не могла тогда уснуть. А сегодня это уже не было исключением. Мне становилось невыносимо грустно от мысли, что я действительно никогда больше не увижу Линеар. От этой мысли слеза покатилась по моей щеке.
«А вдруг мне ещё память вместе с этим сотрут? Нет, я не должна думать о плохом! Нужно думать о хорошем!»
Я вышла с балкона и направилась искать Линеар. Вскоре я нашла её: она сидела возле дерева, вся грустная и печальная, склонив голову.
Я подошла к ней, стараясь сдержать дрожь в голосе.
— Линеар? — тихо позвала я.
Она подняла на меня свои лучистые глаза, полные вселенской тоски.
— Я знала, что ты придёшь, — прошептала она.
Мы долго молчали, вглядываясь друг в друга, словно пытаясь запомнить каждую черту, каждую эмоцию. В этом эфемерном мире время текло иначе: каждая секунда казалась вечностью.
Наконец Линеар вздохнула:
— Наше время истекает. Запомни всё, чему я тебя научила. Ищи всегда ответы в себе — они там точно есть.
Я почувствовала, как слёзы душат меня.
— Я буду скучать, — прошептала я, не в силах вымолвить больше ни слова.
Линеар коснулась моей щеки прохладным лучом.
— Мы всегда будем связаны, даже если ты не сможешь меня видеть. Посмотри на звёзды. Каждый раз, когда будешь смотреть на них, знай: я там.
В этот момент всё вокруг начало меркнуть, превращаясь в размытое пятно. Я услышала лишь тихое «Прощай…» — и проснулась в своей комнате.
Поднявшись с кровати, я почувствовала на шее что‑то холодное. Прикоснувшись рукой, нащупала кусочек камня, блестящий белым светом — словно Линеар оторвала от себя частичку и сделала для меня кулон.
«Ох, боже… Это так трогательно…» — подумала я и заплакала, прижимая к себе этот кулон. Благодаря ей я смогла увидеть те цвета, которых никогда не видела в реальной жизни из‑за своей болезни. И теперь я буду видеть эти прекрасные цвета лишь во сне — и всегда вспоминать о ней.
Ожидание эпилога…