Память о бывшей
Георгий плечо X Некрофил
Сборник стихов "Память о бывшей"
Вступительная статья "О нынешнем веке и нынешних поэтах"
К сожалению, в нынешний век, новейших технологий, стихи находят свой закат. Поэты мрут, новые поэты не рождаются: это прискорбно. И на стезе двух поколений, поколения "отцов" и поколения "детей", появились два лучика в этом темном царстве. Конечно, называть лучиком таких поэтов это оскорбление, так что назовем их просто солнцем.
Георгий Плечо, являвшийся одним из лучших людей нынешней эпохи, лауреат нобелевской премии по литературе, герой одноименно рассказа Пелевина, и просто хороший человек. Георгий родился в поселке "Вялые старцы". Его отец Сергей был участником первой мировой войны, после красноармеец, после расстрелян. Мать же была участницей второй мировой войны, воевала она на стороне фашистской Румынии, после советской. Вся жизнь Георгия была насыщенна событиями. В детсве, он убил своего соседа и съел, но об этом он никогда не говорил. Среди сверстников он всегда отличался проницательным взором и особой манерой речи. В восемнадцать лет он поступает в вуз имени "Мирона Яновича". Там он и начинает свою яркую карьеру. С выпуском произведений "Дуб, как смысл жизни" и "Я был там, где вы не были", он обретает славу. В сорок лет его депортируют обратно в Украину из России. Там он встречает друга и брата по разуму - Некрофила.
Его коллега, одноподвижник, герой нашего времени - Некрофил, являлся вторым приходом Пушкина на нашу горестную землю. Родился он в городе "Дно". В отличии от Георгия, карьера его процветала еще с детства. В 4 года он пишет двадцати девяти томное собрание сочинений о дубе, благодаря чему прославляется. Уже в шесть лет его призывает к себе Сталин, для ритуального целования в пупок. В девятнадцать лет он пишет гениальное произведение "Меня целовал в пупок Сталин". Из-за цензуры его депортируют в УССР. Он живет там очень долго, занимаясь только медитациями. Вскоре он встречается с Георгием.
К сожалению, судьба не пощадила наших друзей. Попав под колесо Сталинских репрессий, избежав голода в 68, и переехав под конец жизни в Новый Орлеан, они горестно скончались. Георгий пал в бою против местного населения индейцев, потеряв в бою правое плечо. Некрофил погиб в мавзолее Ленина, став жертвой своего же имени. Именно об этом есть замечательная песня Егора Летова. Но все что не случается все случается.
В эту статью вошли лучшие произведения наших друзей. Так почтим же их память бутылкой рома.
Ода налиму
Его стезя была как ровная дорога
И анонимы всю стезю ему грозили
Но женщин всех он блином убивал, внутри острога
Трупы их он совращал, как некрофил
И этот блин во снах ему видался
Он превращался в черный блин
И блин не блином вскоре стался
И го́спод молвил я налим
И в чёрных водах на Ростове
Белый карлик в волнах плыл,
Своими сильными руками
Его я быстро отловил
И стало вдруг светло в моём желудке,
И вырос там огромный белый гриб
Готический рисунок - будто утка
Красиво по воде Иисусом плыл
У
Но белый гриб встал мухамором вдруг
И синий вечер полнолуния вернул им веру в лапоток
И путь им путник указал направо прямо и налево
Но мухаром не выбрал путь и превратился в пыль
А пыль была та непростая
Пыль была та создана из злата
Любовь моя другого целовала
А белый гриб стал мухорогом вдруг
И появился вдруг священный стас
И пустота вдруг завладела Стасом
И маленький мой гномик был иконостасом
И Богу своему молился стас
Но бог был зол ты Стас проклятье
Молился богу не тому
Ты должен испытать сейчас страданье
Я жажду звука твоих слёз
И мама говорила: не целуй девчонок
Иди к мечте, не циклись на одном
Но стас ошибся, и теперь лишь пусто
У него внутри, и не поможет Бог.
И я там был, мед пиво пил,
По усам текло, но не попало в рот,
И папа мне так нежно говорил
Перед уходом из семьи: что я урод.
«Когда я бегал по утрам»
Когда я бегал по утрам,
Свою жену я увидал
Я крикнул ей - постой родная!!
Надела ли ты белый челн,
Увижу ли тебя я в нем
Когда я бегал по утрам,
Ворота рая увидал - я крикнул им
Постойте родные,
Навидели ль вы челны народные ?
Когда я бегал по утрам
Я быстро к дому прибегал
И от него обратно прибегал
Любил я прибегать в общём
Когда я бегать перестал
Жену свою я не видал,
Она мне не кричала слов
Она не видела меня
И я не видел там ее
«добрый день»
Когда во мраке увяданья,
Гадалка кончила гаданье,
Когда вечерний месяц стих,
Он смысл жизни сей постиг.
И старец седовласый писал внукам своим
Чтоб были на войне
Чтоб гибли за Россию
Но вечер там не увядал
И мир сей жизни увидал.
"33 строфы о смерти"
1.
Когда он ночью в дом свой шел.
А дом его был недалек.
Он там увидел смерть с косою.
Коса был наточена,
Кровью обмочена.
Но лишь сказал он ей два слова.
Как она услышав их.
Оборвала, как будто снова.
Зарезала она, а он и стих
Сел и стих.
2.
Хотел попасть он было в рай.
Старуху больна- АЙ!
Старуха вниманье не обратила
Сказала лишь, чтоб шел он.
А он и шел.
Войдя в дворец небесный,
Как уроженец местный.
Он ждал суда.
А суд был страшен.
3.
-Садитесь милый мой варюга.
-Кто-кто?
-Варюга, милый.
-Как так ж.
Так так ж.
Попал он было сразу в ад.
Но судьи сжалились над ним,
Лишь пол века там он просидел.
Как сразу в рай он улетел.
4.
В раю ему не были рады.
Пошли вы депутаты....
Надели б вы повязку чтоль.
И не достойны вы тут быть
И он проснулся.
«Мальчик»
Мальчик был таким весёлым, словно солнечный ребёнок,
Три икса из интернета научили быть влюблённым,
Затащил девчонку в домик и развёл на поцелуй -
Вот такой вот был малой!
Его считали перспективным,
И считали очень умным, говорили - как профессор,
И пока другие дети зависали у экранов,
Он лежал в своей кровати книгу лишь держа в руках
И большего было не надо
В книгах находил свой мир, его воображению предела
Не было, он мог часами говорить, и интересно было,
И его заливистый голос мог слышен быть везде,
И каждый член семьи слушал его лишь с упоением
Но вдруг
В его обители прокрался страшным мо́роком раздор,
И вмиг из солнечного парня превратился в серый мрак
И мир ему внезапно показался злым, и чёрным, и огонь
Горящий у него внутри, почти что вмиг погас
Белый мел на вкус как деготь
Уж год прошел , а мы все прежде суетимся у листа.
Кровавой дрожью бесконечной, на снежном поле падала листва.
Я верю богу он армянин - армянам верил я всегда.
И запах плоти детской, нежной
И воздух беглого скота.
Сиреневый поток любви окропит,
Нежной души нашей порыв.
И крик любовного словечка,
Во тьме нам путь не озарит.
Цыгане!! - крикнул он, - цыгане!!.
Я крикнул словом - слова нет.
Я крикнул было: мы армяне,
Армянам тоже слова нет.
А что осталось ?
То осталось, я кровью плакать не боюсь.
Я лишь боюсь собаки старой,
Что белый мел не различит на вкус.
А вкус он странный, будто деготь.
Я аж со стула не вставал.
Я лишь кипящим скалолазом,
От боли внутривенной стал.
Глаза затмило.
Пыль??, я не уверен.
Я слышал лишь сирени газ.
Я видел лишь движенье глаз,
Их смыл я в карандаш.
Свободой солнце, братец, солнце.
Я бы тебе его не дал,
Я кровью выпил, съел и выпил.
Мне крикнули, я перестал.
И вот сижу я у корыта.
Вокруг деревни белый шум.
Я вижу их, они как лихо
Едят моей жены отвисший ус.
Я б богу не поверил, я ж не бог.
Я верил лишь тебе, а ты не немец,
Что шишкой давится у сосн.
Ты лишь кровавый полотенец,
Чьим телом вытираю я острог.
Но хватит - это все софистика души.
Я свечи видел. Ты их приглуши.
А я пока с кровати встану,
Надену я серебряный цветок.
И этим символом души моей незваной.
Я выкину себя в окно
эпитафия
Его злобный надзиратель говорит, что надо делать,
Посылает на три буквы, ему ставят низкий балл,
Он не спит почти, не может он о чем-то важном мыслить
В голове его навечно прижилась девочка-лань
Так и не определился с целью. Нафиг существует?
Он мечтал быть для любой компании душою,
Только это самый сильный страх - ему так хочется комфорта,
Его зона - это до́ма столик, где стоит компьютер
Он начинал читать, когда другие утопали
В том огромном океане, состоящем из кристаллов
Жидких, в книгах видел всё, что только мог он пожелать
И было круто до тех пор пока случайно не всмотрелся он в экран
И параллельно в его дом
Страшным мо́роком раздор,
И деградация пошла, проблемы все, как снежный ком,
Он превратился просто в серость, но привычен к похвалам.
Первое время тяжело, но позже начал привыкать
Стержень гнётся, трубогиб ему б помог, но где искать?
Е́го слабая спина пытается лишь шевелится,
Но убитый изнутри, он уж практически бессилен,
Где найти тот огонёк, что рановато так погас?
Собака
Собаки хитрые бывают,
Одни злобны,
Одни умны.
Но честь собак с годами не увянет,
Я бы сказал, что рыцари они.
И как у рыцаря, так у них есть правила свои.
Их кодекс чести очень строг,
Он всем нам преподаст урок.
Он всем нам скажет: что есть что!
Так вот, о чем же я.
Ах... даа, собаки честь блюдут веками.
И если встретиш милый друг, собаку.
С ней не будь ты строг.
Еще один известны факт,
Собаки не мучают котят.
Когда котяра, рыжий,злобный, к котенку лапы свои тянет.
То пес, уменейше, грациозно, котяру жестко отругает.
Но не бывайте вы глупы,
Собаки людям не игрушки,
И после славненькой перушки,
Не пазабудь ты от собаки, слегка умело, грациозно.
Убежать
Толкин был сыном собаки
Я верил богу - бога нет.
Я видел моря белый свет.
Я воздух телом проглотил.
Моей души неверной
Похител беглый драундуил.
Собаки светло-белой.
И вот спустя далекие года,
Я не был верен у себя
И около белеющей травы,
Я видел свет моей любви.
Она стояла у холма,
На голове были рога
Из зада торчал белый хвост
Зубов там не было и рядом.
Зато ладошки словно иней,
Мне ранило мой глаз - хоть я не чинен.
Я подбежал, сказал ей : вонь и запах,
Крови моей тебе привет.
Я обнял ей не прыткий хвост,
Мы поженились и уж год,
Боюсь я ветких белых звезд
Но вот под вечер синеглазый,
К нам подбежал мой главный враг.
Тот, что свет моей души прекрасный,
Забрал себе прямо в кулак.
Мы бились долго, я и помер.
Лишь женушка прекрасная моя,
Оставшаяся вдруг одна.
Взяла и съела свой прекрасный хвост.
Мораль сей басни такова
Не верьте богу - бога нет.
А верьте мне,
Ведь я единственной кто смог
Съесть куст замороженной сирени.
Авторство стихов:
1 Георгий плечо, Некрофил
2 Георгий плечо
3 Георгий плечо, Некрофил
4 Георгий плечо
5 Некрофил
6 Георгий плечо
7 Некрофил
8 Георгий плечо
9 Георгий плечо