Пепел [about V.Tsygankov]

Я пошатнулся, услышав ответ Оли, пришлось даже опереться о стул, чтобы не упасть. Звягина еще так участливо начала допытываться, прыгала надо мной как назойливая муха, от которой хотелось отмахнуться. Я снова вытащил телефон из кармана и попробовал дозвониться до Лики, и снова кроме гудков ничего.

А потом случился маскарад безумия, иначе и назвать сложно. По залу пронеслась волна перешептывания, все неожиданно залипли в гаджеты. Оля тоже вытащила мобильный, он у нее отозвался трелью входящего сообщения. Глаза ее вмиг округлились, Звягина покосилась на меня, прикусив нижнюю губу, да с таким сожалением, едва брови домиком не сошлись.

Я сперва не понял, вернее, мне было наплевать, что их так всех заинтересовало. Думал только о Лике, о том, где искать ее, куда пацаны могли увезти.

И тут в общем чате класса выскочило сообщение, они посыпались один за другим, заставляя мой телефон вибрировать. В бесконечных оповещениях я заметил свое имя и имя моей девушки. Не удержался, кликнул по экрану, а там эти фотки, которые мне Матвиенко показывала. Кто уж их выслал, я не понял, но народ активно обсуждал, не стесняясь в выражениях. Как они только не обзывали Лику, какие только эпитеты не звучали.

– Капец, Вить, – шепнула Оля, вздыхая.

– Я ему морду разобью, – прошипел себе под нос, выходя из чата. Быстро нашел в контактах номер Судакова, позвонил ему, но вместо ответа получил сухое «абонент недоступен». Вова тоже был отключен, зато пошли гудки у Кирилла, и, спустя пару секунд, он даже соизволил ответить.

– Где вы, мать твою? – сходу прорычал я, ощущая, как по венам бежит кипяток. Все это неправда, убеждал себя, все эти фотографии липовые, моя Лика не могла – крутилось набатом в голове, она не такая.

– Скоро приедем, а что, Цыган, о друзьях вспомнил?

– Я тебе рожу сломаю, понял! – повысил голос, не заметив, как в зале заглушили музыку, и все внимание было направлено на меня одного.

– Ты, Цыган, мозги себе сломал, но мы слава богу их починили.

– Слушай, если у тебя ко мне какие-то счеты...

– Нет, братишка, все происходит добровольно, мы здесь развлекаемся, да,Ликус? – видимо, обратился он к Анжелике , а затем сбросил вызов.

Я подорвался с места, выскочил в коридор, не в силах успокоиться: внутри колотило, будто на спине завели моторчик. Опять начал набирать Лике, потом пацанам и так по кругу, однако теперь ответов не было.

Проклятье!

Только бы с ней все было в порядке, просил кого-то, сам не зная кого.

Головой я понимал, что это подставной фарс, Лику тупо заставили, возможно, пригрозили, но сердце неистово ныло, заливая ревностью легкие. Я готов был разнести зал, каждого встречного бить до крови, до мяса, пока не успокоюсь, пока не увижу Анжелику в целости и сохранности. Да только бить было некого.

Я словно попал в камеру пыток, оказавшись на электрическом стуле в полнейшей темноте. Минуты превратились в вечность, пока я нарезал круги вокруг парковки. Потом побежал в сторону маленького парка, там тоже стояла парочка машин, но безрезультатно. В итоге дошел до будки охранника и потребовал, чтобы мне показали камеры видеонаблюдения всей территории, почему-то казалось, парни не могли далеко уехать, тем более Судаков был поддатым.

Мужик сначала наотрез отказывался, но после тысячи гривен, которые я ему сунул в карман, резко стал податливым. Мы посмотрели с ним все зоны, благо камеры стояли практически везде, но тачки Вовы не обнаружили. Потом я промотал на час назад и совершенно случайно наткнулся на момент, где Лика вышла вместе с пацанами, о чем-то разговаривая. Они не волокли ее силой, не приставляли к ее голове оружие, хотя это, конечно, совсем дикость. А на выходе из ресторана Жора даже дверь открыл, аля джентльмен. Я окончательно растерялся. И главное – мы разминулись буквально в несколько минут, потому что тачка матери выезжала с парковки вместе с геликом Вовы, видимо, к тому моменту я уже ушел. Какой-то сюр, иного объяснения происходящему не было.

– Ой, а это не ваша машина? – воскликнул вдруг охранник. Я глянул на монитор – действительно, черный гелик Бражка въехал на территорию ресторанного комплекса.

– Спасибо, – буркнул мужику, а сам выскочил из будки, помчавшись в сторону парковки. И как назло народ повалил из зала, видимо, подошло время запускать салют. Толпились они, правда, чуть поодаль от парковочной зоны, напротив центрального входа. Однако стоило только Вове выйти из тачки в компании остальных парней, и они моментально привлекли к себе внимание.

Лика тоже вышла, я, как увидел ее, чуть не задохнулся, остановившись буквально в паре метров. Она поправила платье, которое немного сползло вперед, оголив больше положенного в области декольте, затем сказала что-то Судакову. Тот расплылся в довольной улыбке и в ту же секунду наклонился, чмокнул мою Анжелику, мою любимую, мать его, Анжелику, в щеку.

Я как стоял, так и замер, переставая понимать происходящее. Горло обожгло, легкие словно сжались в спазме, кажется, я и не дышал вовсе. Находился в каком-то диком оцепенении. Каждый вдох отдавался болью, будто в меня вонзали кинжалы.

Это же невозможно – крутилось в голове, но с глазами не поспоришь.

Лика кивнула Жоре, затем наконец-то заметила меня. Взгляд ее всего лишь на долю секунды вспыхнул неподдельным страхом, мольбой, но также быстро погас, оставаясь пустым и безразличным. А может, у меня тупо начались галлюцинации, я окончательно запутался.

Сглотнув, двинулся навстречу Анжелике, убеждая себя, что сейчас все станет ясно, она расскажет, какого черта позволила Судакову себя поцеловать, пусть и в щеку, и об этих проклятых фотках, да обо всем! А потом я всем им надеру задницы, заставлю на коленях просить прощения у Лики. Никому не позволю обижать ее, подставлять под удар, насмехаться над нашими чувствами.

Однако когда Прокопович остановился напротив, все слова растерялись, оставляя пустоту. Ну что я должен спросить? Что она должна ответить? Как нам, в конце концов, заговорить? А главное, Лика не выглядела жертвой, которую насильно куда-то утащили. Она абсолютно спокойно смотрела на меня, и взгляд у нее был не затравленным, никаких опухших от слез глаз.

За спиной послышались голоса ребят, что явно заметили нас, заметили Анжелику:

– Капец! Ну и дрянь!

– Бедный Витя.

– Вот же...

– Бессовестная!

– Да чтоб ей пусто было!

Мне хотелось, чтобы все вокруг замолчали, но их фразы подобно плетям проходились по телу, задевая нервные окончания. Я напрягся, стиснув челюсть, не сводя глаз с Лики. Я ждал, искренне ждал, она сейчас улыбнется и скажет, что произошло недоразумение, кинется ко мне, пожалуется. Но Лика не кинулась, не улыбнулась, лишь единожды облизнула пересохшие губы.

– Тебя... – начал первым я, потому что стоять в звуках улюлюканья было уже невмоготу. Внутри тикал отсчет до взрыва, то остановки сердца. – Тебя обидели?

В ответ она качнула головой, оглянулась, явно зацепившись взглядом за Судакова.

– Ты... в порядке? – я не узнавал собственный голос, он казался мне незнакомым, чужим, надломленным.

– Да, – ответила Прокопович, спустя еще один вздох. Она скрепила перед собой руки в замок, словно пыталась отвлечься на что-то, на какие-то действия, только бы не концентрироваться на мне. Может, и надо было счесть это странным, зацепиться, но меня разрывало изнутри, я не мог трезво мыслить.

– Скажи мне, что это неправда? – прошептал невыносимо жалостливым тоном. Мне было так тошно, хоть волком вой. Я подался к Лике, схватил ее за плечи и крепко сжал их. Глаза не верили, пальцы тряслись. Я вглядывался в родное, любимое лицо, я искал там правду, искал любой ответ, который бы оправдал непонятный поступок.

Анжелика отвела взгляд буквально на долю секунды, несколько раз моргнув. Затем поджала губы и вновь посмотрела прямо в упор, будто мы не клялись друг другу в любви, не планировали через месяц жить вместе, не строили планы на совместное будущее. Я все понял, без слов понял. И лучше бы мне стать незрячим, чем прочитать на ее лице правду, что сработала лучше любой бомбы. Такая правда вырывает крылья с мясом, оставляя на их месте огромные дыры, из которых будет бесконечно сочиться кровь. Я не хотел этой правды, я хотел закрыть глаза, повернуть время вспять.

– Это правда, – сказала Анжелика, подливая кислоты в мои и без того горящие легкие. – Было скучно... Я пошла с ребятами, – прошептала она.

– Врешь, – крепче сжал ее плечи и встряхнул, словно тряпичную куклу. – Врешь!

– Нет. Мы бы...

– Замолчи! – крикнул я, покосившись за спину Лики. Парни стояли, облокотившись о гелик, переговариваясь о чем-то, и только Кир смотрел на меня с неподдельным сочувствием, словно ему было искренне жаль. И я не выдержал, оттолкнул Анжелику в сторону, срываясь с места и сжимая кулаки.

Все произошло молниеносно, послышались крики, капля крови сорвалась с губы Иванова. Чьи-то голоса рядом, чьи-то руки пытались оттащить меня, но я ничего не видел, кроме проклятых фоток, что мелькали яркой вспышкой. Она была моей заветной мечтой, она стала моим патроном, убившим с одного выстрела.

– Твари! Да как вы могли! – сорвался в ругательствах.

– Цыган, она тебя предала, не мы, очнись! – ерзал Иванов, уворачиваясь от моих кулаков.

– Вот же гадина!

– Парни из-за нее рассорились! Команда развалилась! – разнеслось эхом позади. В тот момент, когда меня оттащили от Кирилла, который вытирал тыльной стороной ладони кровь, я случайно оглянулся и заметил, как Лике на голову вылили то ли воду, то ли минералку. Кто-то из девчонок схватил ее за волосы, выкрикивая ругательства, а потом я увидел дядю Пашу в толпе. Его оцепеневшее лицо.

Именно он увел дочку из творящегося хаоса, усадил в такси, мать ее где-то рядом лепетала, то и дело оглядываясь. На них показывали пальцем, окидывали презрительными взглядами. Даже в такси, на котором уехали Прокопович , какая-то девчонка умудрилась кинуть туфлю, но та, к счастью, не долетела.

Этой ночью домой я так и не вернулся. Бродил по улицам ни живой, ни мертвый. Набирал номер Лики, писал ей бесконечные сообщения, ждал чего-то, как последний дурак. А она... она читала и молчала. Пока через три часа наконец не прислала ответ:

О.: Хватит мне писать. Я хочу спать, я устала. Все, что ты видел – правда. Мы уезжали, гуляли, отдыхали.

У меня из рук выпал телефон, он полетел камнем, упав прямо на угол бордюра. Послышался треск: то ли сердце мое дало сбой, то ли мир под ногами разошелся на две части.

* * *

Следующие пару дней прошли как в тумане, помню только зал, грушу и бесконечные подтягивания. Почему-то думалось, если выжать из себя все физические силы, то и душевная боль отступит. Однако надежда на лучшее никуда не делась, более того, после той совместной фотосессии, которую нам зачем-то придумали родители на школьном дворе, она лишь усилилась.

Во-первых, я узнал, что Судаков попал в изолятор, якобы Лика на него написала заяву за домогательства. Хотя парни, как один, утверждали обратное:

– Обоюдно, иначе Судакова бы закрыли сразу. Она просто конченая сука! Тебя использовала, нас разругала, – выдал тогда Вова. Мы стояли на школьном дворе, и я разочарованно смотрел на парней, что некогда считал друзьями. Даже после всей той фигни в команде я продолжал их уважать и относиться с пониманием. Но жизнь учит, что стоит только повернуться спиной, как тебе воткнут в нее нож.

– Не было никаких нас! – прорычал я.

Ведь, в самом деле, не было. Дружба оказалась фальшивой, она словно фантик от конфеты, который за ненадобностью выкидывают в мусорное ведро.

А потом во двор вошла Анжелика. Сердце до сих пор трепетало при виде нее, и проклятые кадры мелькали в голове, прожигая органы, вытягивая из меня силы. Зачем? Мне хотелось узнать только это – почему она поехала с Жорой, с пацанами, почему не дождалась меня, почему предала наши чувства? Однако Лика не желала отвечать, ей было проще кивнуть, признаться в своей подлости, нежели объяснить ее причину.Дышать стало невмоготу, и я поплелся в сторону школьных ворот. Остановился всего на секунду. Анжелика вдруг повернула голову, мы замерли, разглядывая друг друга. Она не улыбалась, из ее взгляда пропала былая легкость и простота. Ветер коснулся каштановых прядей, которые в редких случаях были распущены. Девчонка аккуратно заправила их за ухо, поджимая губы.

Я опустил голову, грустно усмехнувшись. А когда вновь поднял, Лика уже не смотрела.

Через два дня Судакова отпустили, потому что состава преступления не было. Но за эти два дня к Юрке и Киру домой успела нагрянуть полиция, задать неудобные вопросы, подпортив имидж семей. За эти два дня я извелся, пересиливая себя в желании прийти домой к Лике, разнести проклятую дверь, наплевав на все – на ее отца, на собственную гордость. Спросить, не соврала ли она.

Однако когда дело закрыли, пришло ужасное осознание – девушка, которую я любил, разрушила все. Включая меня самого.

Больше не было нас. Не было Вити Цыганкова. Остался только пепел.

............................

Как думаете,что заставило Анжелику так поступить?
Смогла бы она кинуть Витю?

.............................

На такій сумній ноті хочу вас ощасливити,це не кінець.Я напишу продовження цієї історії в вигляді ще одного фф «Твой Первый—единственный»

Тому ставте зірочки,пишіть коментарі,та чекайте на швидке продовження🫶

(Ах,ледь не забула,прочитайте заново Пролог,це їхня перша зустріч за три роки після їхнього болючого розриву)